«А почему в Индии о Васко да Гаме знают больше, чем о русском путешественнике?» – спросил меня студент после пресс-конференции. Оказалось, что ответ напрашивается благодаря парадоксу Герострата. Злодеи запоминаются лучше друзей.
Текст: Денис Хрусталёв, фото предоставлены автором
Уже во время первого плавания Васко да Гама использовал артиллерию для утверждения памяти о себе в индийских городах. А со второго плавания началась война.
В 1498 году в Африке у правителя Малинди он выпрашивал лоцмана, который показал бы ему путь на Восток. И таковой был найден. Как доказал советский арабист Т.А. Шумовский, им оказался – волею судьбы-злодейки – знаменитый арабский шкипер, картограф и автор лоций Ахмад ибн Маджид. Он поразил Васко да Гаму своими знаниями в области навигации и провел португальцев через Индийский океан вдали от берегов ровно к гавани Кожикоде (город на Малабарском побережье в индийском штате Керала. – Прим. ред.). Без него европейцы вынуждены были бы долго слепо курсировать вдоль Африки на север, потом к Аравийскому полуострову и далее к Гуджарату, где их могли встретить и выявить коварные намерения. Но арабский лоцман вывел их прямо на цель экспедиции.
Позднее ибн Маджид вспоминал: «О, если бы я знал, что последует от них! Люди поражались их делам». Ученый араб, сам не ведая того, привел в Индию завоевателей, ставших источником многовекового рабства для страны.
СТРАННЫЙ ЭПИЗОД
А Афанасий Никитин приехал в Индию торговать. Он прибыл с персидскими купцами, привез на продажу жеребца. Судя по всему, это был очень ценный конь. Афанасий содержал его целый год, истратив 100 рублей – огромное состояние, примерно 20 килограммов серебра. Он не был бедным странником. В Индии Афанасий представлялся «ходжа», что соответствовало уважительному «господин». Наверняка и выглядел он как солидный торговец. В этом смысле загадочным представляется рассказ о случае в Джуннаре, где местный правитель Асад-хан отобрал у Афанасия коня и предложил вернуть его в обмен на смену веры, на переход в мусульманство: «В том Джуннаре хан отобрал у меня жеребца, когда узнал, что я не бесерменин, а русин. Он сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых в придачу дам, только перейди в веру нашу – в Мухаммадову веру. А не перейдешь в веру нашу, в Мухаммадову веру, то и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму».
Ситуацию спас некий казначей Мухаммад из Хорасана, который, приехав в Джуннар по какой-то служебной надобности, вступился за русского. Коня купцу вернули, и Афанасий немедленно покинул город.
Требование перехода в мусульманство в обмен на коня – беспрецедентная нелепость. Любое насилие в этом смысле прямо противоречит канону, отраженному в том числе в Коране. В 256-м аяте суры «Корова» («Аль-Бакара») говорится: «Нет принуждения в религии». А в суре «Пещера» («Аль-Кахф») утверждается: «Истина – от вашего Господа. Кто хочет, пусть верует, а кто не хочет, пусть не верует» (29-й аят).
Ни один правоверный не смогбы поставить Афанасия Никитина в те условия, которые он описывает. Можно предположить, что купец представил дело в субъективном ключе. На самом деле конь был конфискован по какой-то другой причине, которую удалось устранить через содействие администратора, а не муллы или суфия. Возможно, дело касалось налоговых льгот. Чуть ниже в «Хожении за три моря» про тот же Джуннар, кажется, сказано: «Те бесермене, кто торгует за море, пошлин не платят. А иным людям провезти товар без пошлины не дадут».
Сам Афанасий выдавал себя за хорасанца, то есть мусульманина («бесерменина»), но на самом деле он, как выяснил хан, был «русином». Правивший в Джуннаре Асад-хан происходил из Персии, из Гиляна, соседней с Мазендераном прикаспийской области, куда часто наведывались русские торговцы. Асад-хан хорошо знал, что если купец русский, то, значит, православный, то есть иноверец, на которого не распространяются льготы. В качестве версии можно рассмотреть вариант конфискации коня в качестве штрафа за неуплату пошлины.
Такое прочтение, конечно, гипотеза. Как и многое другое, связанное с «Хожением за три моря» – документом, далеко не так глубоко исследованным, как может показаться. Хотя обычно это сочинение относят к хрестоматийным – его проходят в школе. С тех пор, когда Николай Михайлович Карамзин впервые его нашел и пересказал в 1817 году в VI томе «Истории государства Российского», его внимательно, букву за буквой, прочитали десятки исследователей. Но новые находки в тексте происходят и сегодня: в «Хожении» по-прежнему остается немало «темных» мест.
НОВОЕ ИЗДАНИЕ
«Хожение за три моря» включено в летопись под 6983 годом от Сотворения мира, который соответствует периоду с 1 сентября 1474 года по 31 августа 1475 года. То есть в 2024–2025 годах можно отмечать 550-летие этого текста. Поскольку в самом «Хожении» никаких абсолютных дат нет, это единственный надежно обоснованный юбилей. Все остальные сроки носят характер расчетных.
Ко времени своего обнаружения «Хожение», как сказано в летописи, представляло собой «тетради». Их нашли при умершем авторе. Афанасий Никитин скончался на пути из Индии домой где-то около Смоленска. Стопку листков, найденную в его багаже, проезжие купцы доставили в Москву. Здесь они заинтересовали летописца, который их переписал. В таком виде они сохранились до наших дней. Текст «Хожения за три моря» дошел до нас в трех редакциях: «Летописной», которая содержится в составе Софийской второй и Львовской летописей, восходящих к своду 1518 года, отражавшему, в свою очередь, более ранний летописный свод, 80-х годов XV века; «Троицкой», восходящей к сборнику конца XV – начала XVI века, принадлежавшему ранее Троице-Сергиеву монастырю; «Сухановской», входящей в состав поздней летописно-хронографической компиляции XVII века. Эти редакции не имеют существенных противоречий и позволяют довольно надежно восстановить текст первоначальных «тетрадей» Афанасия Никитина. При этом следует учитывать, что «тетради» не составляли цельного сочинения с единым авторским замыслом – это разрозненные листки с разнохарактерными и разновременными записями, среди которых есть и дневник, и фрагменты, включая черновики, некоего сочинения, незавершенного или частично утраченного.
Недавно Российской академией наук было принято решение подготовить новое академическое издание текстов Афанасия Никитина. Прежде таких изданий было уже три. Первое вышло в 1948 году под редакцией выдающегося филолога В.П. Адриановой-Перетц и являлось первой книгой в ставшей позднее знаменитой серии «Литературные памятники». В 1958 году его перепечатали, а в 1986-м Я.С. Лурье и Л.С. Семенов подготовили новое издание, обозначившее важнейший этап исследования «Хожения». Все эти публикации готовились под эгидой Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН. Теперь там же готовится четвертое издание, под научным руководством А.Г. Боброва, в рабочую группу которого я вхожу.
ЗАГАДКИ «ХОЖЕНИЯ»
Новое издание впервые приурочено к юбилею, 550-летию «Хожения», и впервые сопровождается экспедицией по всему маршруту путешествия Афанасия Никитина. Кроме того, впервые предпринята попытка реконструировать изначальный состав текстов и композицию сохранившихся фрагментов, предложить хронологию их написания и жанровые особенности. Уже сейчас можно говорить, что исследования существенно изменили наши прежние представления о «Хожении».
Во-первых, радикально пересмотрена датировка событий. Из летописи известно, что Василий Папин, за которым Афанасий отправился в Шемаху, «за год до Казанского похода вернулся» и погиб «под Казанью, когда князь Юрий Казань осаждал». Речь о казанском походе князя Юрия Васильевича, который начался в августе 6977 (1469) года и завершился успехом в сентябре 6978 (1469) года. В связи с тем, что новый год тогда отсчитывали с 1 сентября, не вполне понятно: «за год» – это 6976 или 6977 год, то есть 1467 или 1468-й? Однако известно, что сама война с Казанью началась с осени 1467 года и позднее купцам было очень опасно плыть вниз по Волге мимо этого города. Есть все основания полагать, что свой путь из Твери Афанасий Никитин начал весной 1467 года. Тогда супругой великого князя Московского Ивана была Мария Борисовна, дочь великого князя Тверского Бориса Александровича, умершего в 1461 году. В Твери же правил ее брат Михаил, которому было около 14 лет. Фактически можно говорить о плотном династическом альянсе Москвы и Твери в то время. Однако 22 апреля 1467 года Мария Борисовна умерла при загадочных обстоятельствах. И баланс в отношениях Москвы и Твери был нарушен. Позднее Тверь была завоевана Москвой, а князь Михаил бежал за границу. Но весной 1467-го дружба этих княжеств казалась надежной,а близость интересов – очевидной. Именно в таких условиях Афанасий Никитин отправился в свой путь.
Сопоставление других указаний позволяет утверждать, что в конце мая 1469 года он прибыл в Индию, где застал активную фазу войны Бидара с Виджаянагаром, завершившуюся триумфом Бахманидов в мае 1473 года. Об этих событиях Афанасий писал как свидетель. Ход изложения в «Хожении» подводит к тому, что обратно на Русь автор отправился в начале 1474 года. Соответственно, умер Афанасий зимой 1474/75 года, 550 лет назад. Оказывается, его записи охватывают период в восемь лет (1467–1475), из которых в Индии он пробыл не менее четырех с половиной. Ранее, напомню, использовались совершенно другие датировки: и 1466–1472 годы, и 1468–1474-й, и некоторые другие. Все они устарели.
Во-вторых, пересмотр датирующих признаков позволил совершенно иначе представить последовательность событий в Индии, описанных у Афанасия. Стало очевидно, что автор никак не мог достигнуть важнейшего индуистского сопровождаемогопаломничеством праздника Махашиваратри (Великая ночь Шивы) в некоем Первоти (Парвате) на следующий год после прибытия в Индию. В «Хожении» говорится: «Вернулся я в Бидар из Кулонкера на Филиппов пост, а жеребца своего продал на Рождество. И жил я здесь, в Бидаре, до Великого поста и со многими индусами познакомился… Пробыл я в Бидаре четыре месяца и сговорился с индусами пойти к Первоти».
Но Махашиваратри не случается позднее середины февраля, то есть через два месяца после Рождества – четыре месяца накануне Афанасий никак не мог провести в Бидаре. Скорее всего, в этом месте лакуна – утрата листов – и события поездки в Парват относятся к другому времени.
Сам Парват остается проблемой, поскольку все версии его локализации до сих пор нельзя назвать удовлетворительными. Это индуистское святилище, которое Афанасий посетил во время какого-то очень важного праздника, сопровождавшегося ярмаркой. Путешественник мог наблюдать ритуалы, сакральные объекты и традиции – он первым оставил их описание на русском языке.
Афанасий подчеркивает, что Первоти (Парват) – это важнейшее культовое место в Индии, сопоставимое с Иерусалимом для христиан и Меккой для мусульман. На некий праздник – «чудо бутово», который обычно совпадает с Великим постом, – туда совершают массовые паломничества, «съезжается к той бутхане вся страна Индийская». Паломники бреют головы, а поклонения совершают, положив руки на темя и растянувшись на земле. Ярмарка там длится пять дней. Главный храм каменный, и на нем в 12 уровней вырезаны деяния божества, которое представлено в четырех видах: человека, человека «с носом слоновьим», человека с ликом обезьяны и человека, который наполовину лютый зверь с хвостом. Можно понять, что речь идет о Раме (или Кришне), Ганеше, Ханумане и, вероятно, Нарасимхе – аватаре Вишну какполузверя-получеловека. Рядом стоит огромная черная статуя Ханумана с поднятой правой рукой и копьем в левой. И столь же огромная статуя быка, черного камня и позолоченная. Сам комплекс так велик, что площадью «с пол-Твери». Из Бидара идти к нему месяц, то есть расположен он на расстоянии от 700 до 1200 километров: известно, что для груженого торгового каравана средняя скорость обычно около 20 километров в день, а паломник налегке вполне может преодолеть и 40 километров. Можно также допустить, что срок в месяц – это путь туда и обратно.
В свое время Карамзин предположил, что под Первоти следует понимать Эллору (около 430 километров от Бидара), хотя это прежде всего комплекс пещерных храмов и никаких построек с 12 уровнями резных фризов там нет. Начиная с публикации в 1857 году английского перевода «Хожения», выполненного и откомментированного графом М.М. Виельгорским, наиболее распространенным стало мнение, что Первоти – это Шрисайлам (около 450 километров от Бидара), важнейший религиозный центр, посвященный Шиве. Супруга Шивы – Парвати, что созвучно Первоти (Парват), хотя, конечно, в храмовом комплексе Шивы не может быть ничего отдельного для нее. Тем не менее в первом описании этого места, опубликованном английским полковником Колином Маккензи в 1799 году, храм назван «Первуттум» (Perwuttum), что созвучно с Первоти.
Поиски соответствий продолжаются. Так, А.Г. Бобров на роль Парвата предлагал храм Махабалешвар, тоже посвященный Шиве, в Гокарне (около 600 километров от Бидара). Впрочем, это далеко не такой популярный религиозный центр, как Шрисайлам.
С другой стороны, важно учесть, что «парват» (parvat) на хинди буквально означает «гора», то есть под Первоти (Парват) можно понимать локацию, а не посвящение. Из храмов на вершине горы в Индии особенно известен комплекс в Тирумале около Тирупати (около 700 километров от Бидара), посвященный Вишну. Храм Шри Говиндараджасвами XII века имеет входную группу с монументальными семиэтажными воротами Раджагопурам высотой 50 метров. Вместе с основанием там действительно можно выделить 12 резных фризов со сценами из «Рамаяны». Кроме того, у паломников в Тирупати принято бриться наголо и поклоняться, распростершись на земле. Еще там сейчас имеются огромные статуи Ханумана и коровы. Главный праздник в Тирупати – Вайкунта Двара Даршан (Vaikunta Dwara Darshan), сопровождаемый массовым паломничеством, – приходится обычно на конец декабря или начало января (в 2025 году – 10 января). Его отмечают 10 дней.
Впервые версию сопоставления Первоти Афанасия Никитина с Тирупати высказал и предварительно обосновал преподаватель Университета английского и иностранных языков в Хайдерабаде Кунвар Кант в феврале 2025 года после расспросов участниками экспедиции «Афанасий Никитин – 550». Эта версия еще требует проверки, но выглядит очень перспективной.
Первоти (Парват) далеко не единственный топоним Афанасия Никитина, чье расположение до сих пор не выявлено. Впрочем, некоторые из них удалось локализовать в ходе экспедиции «Афанасий Никитин – 550». Прежде всего это Чебокар – место на южном побережье Каспийского моря в Мазендеране, где высадился Афанасий Никитин и отпраздновал первую Пасху во время пути к Индии.
Несмотря на то, что в «Хожении» прямо указано, что речь о Мазендеране, Карамзин почему-то предпочел сопоставлять Чебокар с Бухарой. Ситуацию исправил И.И. Срезневский, первым в 1857 году подготовивший специальное исследование о топонимах в «Хожении за три моря». Он указал, что Чебокар «есть, вероятно, Чапакур, между Бальфурушем и Сари». Позднейшие исследователи поддержали эту идентификацию. Но ирония заключалась в том, что те, кто пытался обнаружить такой населенный пункт на карте Мазендерана, не могли этого сделать: большую часть XX века его там не было. Поэтому появились другие версии локализации Чебокара. Его пытались искать в районе Астрабада – к этой версии склонялся, например, академик М.Н. Тихомиров. Недавно немецкий филолог Себастьян Кемпген предложил на роль Чебокара некий поселок Чубукендэ, обнаруженный им на карте Google в районе Бендер-Гез на побережье Астрабадского залива. Также встречаются сопоставления Чебокара с поселением Чабоксар в Гиляне на границе с Мазендераном.
На самом деле Срезневский определил все верно. Невдалеке от Бальфуруша (Баболя) существовала группа поселений вокруг устья реки Талар, вторым названием которой было «Чапакруд». В Атласе Каспийского моря, опубликованном в Санкт-Петербурге в 1826 году, эта водная артерия значится как «река Чебакура». Позднее в Иране предпочли использовать топонимы без тюркских корней. Так, главную деревню Чапакруд (тюрк. «кривая река») стали называть «Петруд» (то же на мазендеранском языке), а административным центром агломерации стал поселок Гилхоран. Возвращать исконные названия начали только в самом конце XX века. С 1997 года Гилхоран переименовали в Чапакруд. Сейчас на берегу Каспия разбит замечательный парк с тем же названием. В Мазендеране при произношении принято проглатывать последнюю согласную в слове. Поэтому Чапакруд звучит как «Чапакру». Прежние комментаторы «Хожения» не смогли разобраться в этих хитросплетениях. Разрешить ситуацию удалось в ходе экспедиционной работы проекта «Афанасий Никитин – 550» в Иране – непосредственно на месте, где побывал русский путешественник.
Необходимость экспедиций при подготовке разъяснений к таким текстам, как «Хожение», подтвердилась и при поиске места, отмеченного Афанасием как Умри. Он прибыл в Индию через порт Чаул, из которого отправился к Джуннару – столице крупного княжества. Сначала он посетил Пали, потом Умри, а затем Джуннар: «Из Чаула пошли посуху, шли до Пали 8 дней, до Индийских гор. А от Пали шли 10 дней до Умри, это город индийский. А от Умри 7 дней пути до Джуннара».
Пали легко обнаружить на карте, это около 50 километров от Чаула. А вот далее никакого Умри или чего-то созвучного нет. Приходится искать, исходя из логики торгового пути. Экспедиция с ориентацией на месте позволяет понять, где он проходил в XV веке. После Пали путешественнику нужно приготовиться к подъему на Деканское плато и преодолению ряда перевалов в Западных Гатах. Этот маршрут понятен и сейчас. Частично по нему следуют современные магистрали. С большой долей вероятности можно предположить, что Умри находилось где-то около современного Талегаона в регионе Пуна. Оно должно называться как-то типа Умбра, Умбре или Омбре. Поселения с таким названием встречаются в Индии, но исключительно далеко от предполагаемого места, куда Афанасий Никитин мог дойти из Пали за 10 дней. На самом деле оказалось, что именно там, где и предполагалось – около Талегаона, – есть древнее поселение Умбре. Сейчас оно называется «Навлакх-Умбре», что можно перевести как «Девятилакховый-Умбре». Лакх – единица измерения в индийской системе счисления, соответствующая 100 тысячам. Местные рассказали, что в XVI веке султан пожаловал жителей деревни Умбре за какие-то исключительные заслуги суммой в 9 лакхов. Даже если это были не золотые монеты, сумма – огромная. Жест был настолько беспрецедентным, что привел к смене названия поселения. Впрочем, любой прохожий до сих пор с легкостью припомнит его первоначальное название – Умбре. В поселке имеется древний храм Рамы (XII век), рядом с ним – руины столь же древнего храма Шивы. Поблизости водоемы, а вокруг – местность, удобная для остановки большого каравана. Долину ограничивают холмы, подходящие для размещения сторожей. При выезде на место все выглядит вполне очевидным, но до сих пор в литературе, связанной с «Хожением за три моря», это место учтено не было. Первым на него указал советский журналист Алексей Дмитриевич Гаретовский, который проехал по пути Афанасия Никитина в Индии в 1991 году. К сожалению, его дневник опубликовали только в 2000 году, и исследователи в большинстве своем не учитывали его данных. Тем не менее именно Гаретовский является первооткрывателем «Умри», хотя подтвердить это удалось только в ходе экспедиции «Афанасий Никитин – 550» в нынешнем году.
ДРЕВНИЕ СВЯЗИ
Путь Афанасия Никитина и понятен, и загадочен одновременно. Казалось бы, мы можем проложить его довольно точно: он вышел из Твери, дошел до Индии, много там путешествовал, а потом возвращался через Крым и умер где-то под Смоленском. Однако почти в каждой точке пути нас поджидают неожиданности. Даже буквально рядом. Например, Афанасий пишет, что после Твери сделал остановку в Калязине, откуда направился в Углич. Обычно полагают, что речь идет о городе. Но такого города в то время не было. Афанасий посетил «монастырь Калязин» и его игумена Макария, впоследствии канонизированного. Путника интересовало благословение благочестивого монаха, а не торговые операции.
Такие топонимы, как Дега, Кнаряс, Сура, Камендрей, до сих пор не получили надежной локализации. В этой связи особенно важны и поездки на места, и привлечение местных знатоков – филологов, историков, краеведов. Исключительно удачным было включение в проект «Афанасий Никитин – 550» коллег из Ирана. Профессорам Дж. Карими-Мотаххар и М. Яхьяпур не только удалось выявить отражения мазендеранского диалекта в некоторых фразах, записанных в «Хожении» на персидском языке, но и заново пересмотреть переводы всего комплекса этих фрагментов. Эти иранские филологи также впервые подготовили и опубликовали в 2024 году перевод «Хожения за три моря» на фарси – языке, на котором говорил сам Афанасий. Сейчас к такой работе подключились индийские филологи, планирующие перевод «Хожения» на наиболее распространенные индийские языки – маратхи, телугу, урду, каннада, бенгали и другие. В 1960 году уже выходил перевод на хинди, но сейчас задумано его обновление. Надо полагать, дополнительные филологические исследования помогут прояснить загадочные топонимы Афанасия, сопоставить их с реальными поселениями XVвека.
Особенно примечательно, что диалоги на местах с участниками экспедиций проекта «Афанасий Никитин – 550» приводят в изумление от древности и важности наших связей по всему пути с севера на юг, от Твери и Углича до Бабольсера и Тегерана, до Мумбаи и Хайдерабада, до Бидара и Виджаянагара. Сейчас именем Васко да Гамы названы города, ему посвящены мемориалы, а у Афанасия Никитина – только памятная стела при средней школе в поселке Ревданда – рядом с Чаулом, где русский путешественник впервые ступил на землю Индии. Но скоро все может измениться. Общественная палата Твери обратилась к администрации города Бидар с просьбой рассмотреть вопрос установки памятника Афанасию Никитину в этом городе – столице Бахманидского султаната, где русский купец провел несколько лет. Возможность установки подобного монумента рассматривается также в Иране.
Международный научный проект «Афанасий Никитин – 550» продолжает работу. Впереди новые экспедиции в Индии, обследование Поволжья, Крыма, Дагестана и далее Южный Иран, Оман, Азербайджан и Турция. Если на основе работ, посвященных «Слову о полку Игореве», составили энциклопедию, ставшую отражением в целом истории и культуры домонгольской Руси, то «Хожение за три моря» должно лечь в основу энциклопедии Высокого Средневековья для России, Индии и Ирана, на пути с севера на юг, освоенном уже 550 лет назад, задолго до открытия Америки. Материалы собираются. Любое содействие приветствуется.