Все направления давно уже в России.
В мае 2025 года известный российский предприниматель, президент футбольного клуба ЦСКА Евгений Гинер дал большое интервью Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Евгения Ленноровича о санкциях, боксе, предательстве и Слуцком.
Санкции
— Ваш нынешний день как строится? Мы уйдем — чем займетесь?
— Бизнесом. В приемной сидит директор моего завода — ждет, когда сможем пообщаться. А пока общаюсь с вами.
— Ваш сегодняшний бизнес — это что?
— У меня много направлений. Вас какое интересует?
— Главное.
— Все главные! Энергетика, сельское хозяйство, гостиницы...
— Мы еще вычитали — вы владелец конструкторского бюро автоматических линий, которое выпускает патроны.
— Я вычитал то же самое. Из-за этого ВСУ объявили меня военным преступником. Вот тогда и выяснил, что, оказывается, скупал бизнес на Украине с целью изменить границы и конституцию страны. Получив деньги, нес их русским солдатам. Плюс произвожу и поставляю патроны...
— Ничего этого не было?
— Бред! У меня нет завода по изготовлению патронов.
— Из всех направлений, которые назвали, к чему особенно лежит душа?
— Мне везде интересно. Есть поговорка: хозяин из лавки — лавке конец. Если не погружаешься в нюансы, то... Это все.
— Значит, занимаясь сельским хозяйством, вы изучаете что-то про картошку?
— Картошки у меня нет. Выращиваю рапс, сахарную свеклу, сою, пшеницу...
— Про эти вещи знаете все-все-все?
— Не все, конечно. Но многое, агрономы мне докладывают.
— Лев Лещенко купил деревообрабатывающий комбинат под Владимиром. Нам показалось, он может толковать три часа о древесине, знал все до мелочей. Вы готовы столько же говорить о рапсе и пшенице?
— Нет. Зато могу часами рассуждать об энергетике и отелях. Со всеми тонкостями.
— Читаем книгу одного известного бизнесмена вашего поколения. Пишет — трижды банкротился. Вы хоть раз были близки?
— Нет. Но меня пытаются банкротить. Та сторона желает отобрать весь украинский бизнес. Цель одна — заполучить деньги, ничего другого. Хотя украинского бизнеса у меня давно нет!
— Как же пытаются?
— Это уже не ко мне. Бизнеса на Украине у меня нет с 2014 года. Они уговорили американцев, европейцев — я попал под санкции. Дальше ничего не получается — заочно осудили. Вы им задайте вопросы!
— Какие?
— Коломойский поставил Зеленского президентом. А тот его загнал в подвалы СБУ. Для чего? Необъяснимо! Я не нахожу ответов! Вот так у них все устроено. Взгляните — у меня же на столе нет пакетиков, которые надо срочно убрать...
— У нас было много друзей на Украине. Общение прервалось. У вас наверняка та же история. Большое для вас переживание?
— Да нет никаких переживаний. Был у меня близкий друг, с которым выросли в Харькове. Он никуда не пропадает, все время на телефоне. Просто теперь я не могу к нему приехать, а он ко мне.
— Это миллионер Ярославский, бывший владелец «Металлиста»?
— Нет-нет. С Ярославским хорошие отношения, но мы никогда не дружили. Я говорю про моего друга детства.
— Он и сейчас в Харькове?
— Нет, уже в Германии.
— С европейцами отношения прервались? С тем же Румменигге?
— Нормально общаемся. Как и с Лапортой. Поздравлял его недавно с победой над «Реалом». Прекрасные люди, бизнесмены, которых тоже не устраивает происходящее. Но они не выключают телефоны, не ставят блок на звонки из России.
— Со всеми руководителями европейских клубов у вас контакт сохранился?
— Да.
— Сталкивались с ситуацией, когда кто-то с вами не хочет общаться, потому что вы человек из России?
— Нет. Мы о Кубке УЕФА закончили?
— О Кубке УЕФА — да. Хотелось к юбилею чуть-чуть о жизни.
— Ребята, да кого моя жизнь интересует? Заканчивайте...
— Очень интересно всем, поверьте.
— Да ну, чушь это.
— Не так часто мы встречаемся, раз в пятнадцать лет.
— Ну давайте еще чуть-чуть.
Бокс
— Нобель Арустамян нам рассказал историю, которая поразила. Вам исполнялось 40 лет, партнеры решили сделать подарок — отдали в управление футбольный клуб ЦСКА. Это правда?
— У меня всего один партнер. Он любит футбол, но не считает, что может в нем управлять или что-то делать.
— Фактически вы получили футбольный клуб как подарок?
— Ну... Наверное!
— Это фантастическая история.
— Что фантастического? Нормальная!
— Вашего партнера можно назвать?
— Зачем?
— Хорошо. Оказавшись в новом деле, наверняка столкнулись с неожиданностями. Помните первые?
— Для меня в футболе с некоторых пор неожиданностей нет. Вот главный сюрприз я помню — в юности считал себя как минимум Пеле. Легендарный тренер «Металлиста» Евгений Филиппович Лемешко собрал нас, пацанов из заводских команд. Через две недели я понял, что могу в лучшем случае подавать мячи с бровки. Потому и закончил с футболом.
— Это что ж было?
— Я тогда не знал, что со мной вместе пришли пять будущих сборников СССР. Разница с заводской командой колоссальная.
— Из этих пяти мы сразу угадываем только вратаря Сивуху. Может, еще Юрий Тарасов, в 39 лет пропавший без вести? Или уникальный футболист Александр Баранов, поигравший в «Спартаке» и киевском «Динамо»?
— Угадали одного. Был Сивуха. А еще Бессонов, Балтача, Каплун и Крячко. В 1977-м с юниорской сборной они выиграли чемпионат мира в Тунисе. Ну какие у меня были шансы?! Разве что мячики им подавать!
— И вы переключились на бокс?
— Да.
— Самая яркая ситуация, когда вам пригодились боксерские навыки?
— Когда езжу без охраны.
— Не представляем вас в дорожном конфликте.
— Всякое случается. Сейчас стараюсь быть спокойнее, но...
— Вы из тех, кто на дороге становится другим человеком?
— Нет, такой же.
— Бес не вселяется за рулем?
— Я и в жизни такой бес! Чему там вселяться?
— Если кто-то внаглую подрезает, у вас немедленное желание рассчитаться?
— Я же занимался автоспортом. Для меня ответить, подрезать, остановить вообще не проблема. Но в Москве за руль не сажусь. Вечные пробки, хлопоты с парковкой... Для этого есть водитель. Вот мы с вами договорились на 14.00. Но все движение в центре города было перекрыто — полтора часа на Кремлевской набережной проторчал.
— Любой человек, профессионально занимавшийся боксом, хоть раз побывал в нокауте. Вы тоже?
— Бог миловал. На занятиях тренер нас ставил с тяжеловесами. Но им бить запрещал.
— Для чего это?
— Чтобы они быстрее работали. С мухачами спарринговать трудно, они шустрые.
— Вы-то били?
— В том-то и дело. Наверное, я больно ударил — лишь услышал, как сверху пролетает рука. Говорю: «Все, я закончил». — «Ладно, успокойся...» Нокаута не было.
— Он вам что-то показал?
— Нет, он бил. Просто я успел присесть. Но эффект был впечатляющий. Если бы не уклонился — гавкал бы на лампочку.
Марио
— В 2009-м мы поинтересовались у вас — последний человек, у которого просили прощения? Вы сразу сказали: «Рома Бабаев (генеральный директор ЦСКА — Прим. «СЭ»). Если ты неправильно себя повел — должен извиниться. Независимо от своего положения и возраста». А как бы сегодня ответили?
— Точно так же.
— Значит, вновь Бабаев попал под горячую руку, а потом услышал от вас: «Прости»?
— Нет-нет. Рома уже ни при чем. Я не помню, перед кем последний раз извинялся. Но вообще для меня это не составляет труда. Если не прав — всегда признаю и попрошу прощения. Не зазорно.
— Раз умеете признавать ошибки — какую особенно хотелось бы исправить за все годы в должности президента ЦСКА?
— (После паузы.) Ошибки, конечно, случались. Но фатальных, пожалуй, не было.
— Хоть за одно решение мысленно себе поаплодировали?
— Не бывает такого. С юности придерживаюсь правила, которому научила бабушка. Как-то сказала: «Сынок, прежде чем что-то сделать, поговори с умным человеком». Я уточнил: «Это с кем же?» — «С собой. Задай себе вопрос: да или нет? Определись — и принимай решение. Возможно, ошибешься. Но в любом случае это будет твой выбор».
— В 1993-м Газзаев тренировал московское «Динамо». Туда должны были перейти Цымбаларь с Никифоровым. Но человек из клуба слил информацию в «Спартак» — и футболистов перехватили. Вы с таким сталкивались?
— Нет.
— А с предательством?
— Меня не предавали.
— Никто и никогда?
— Именно так.
— Даже в бизнесе, где мины на каждом шагу?
— Я на них не наступаю.
— Когда-то вы рассказывали, как Марио Фернандес поразил вас порядочностью. Пропустив год из-за травмы, пришел к вам: «Готов переподписать контракт без всяких повышений, хочу вернуть ЦСКА этот год».
— И что?
— Вы приводили Марио в пример как человека чести. Два года назад все изменилось. Для вас эта история — боль?
— Я думаю, все случившееся должно быть болью для него, а не для меня. Мне-то что? Он же не мой сын.
— Как восприняли его поступок?
— Нормально воспринял. Он решил так — ну и решил. Вот Фернандеса и кинули. Это же его жизнь, его судьба, а не моя. На здоровье!
— На «ВЭБ Арене», приехав с «Зенитом», он убивался сильнее, чем в любом другом матче. Вы с Марио встретились?
— Нет.
— Бывало, что не верили в потенциального новичка — а Бабаев вас переубедил?
— Я не считаю, что разбираюсь в футболе. Давать игрокам профессиональную оценку не могу. Для чего нам селекционный отдел, если буду все замыкать на себе?
— Деньги-то ваши.
— Тут вопрос не в деньгах. Если наши селекционеры рекомендуют футболиста, за которым давно следят, и тренер кандидатуру одобряет, никогда не скажу: «Нет, мне этот парень не нравится!»
— Но ведь был эпизод с Красичем. Его агент вспоминал: «Гинеру принесли видео с играми Милоша. Потом говорит: «А теперь пусть пришлют диски с записью двух матчей, где он плохо сыграл». Когда все это посмотрел, Красича сразу подписали».
— Может, я и просил какие-то диски. И глобальные решения как руководитель клуба принимаю я. Несу за них ответственность. Но в работу селекционного отдела не вмешиваюсь.
— А такое случалось: вам игрок нравится, но тренер его на дух не переносит?
— Не исключено.
— Что же было дальше? Жаркие споры?
— Нет, в это я не лез. Единственный, за кого попросил, предварительно переговорив с ребятами, — юный Щенников. Сказал тогда Слуцкому: «Дай мальчику матчей десять и определись — можно на него рассчитывать или надо в аренду отдавать». Слуцкий пошел мне навстречу. В итоге Жора заиграл и на много лет стал основным защитником ЦСКА, до сборной дорос.
— Слуцкий рассказывал нам: «Я был потрясен количеством вариантов, которые предлагал Гинер, чтобы избежать моего ухода из ЦСКА».
— Да, говорил ему: «Оставайся». Но он решил, что нужно учить английский.
— Глядя на дальнейшую карьеру Слуцкого, вам кажется, что он ошибся, расставшись с ЦСКА?
— Ну конечно!
— Сам Леонид Викторович это понимает?
— Не знаю. Я же не могу залезть ему в голову.