🎶 Дом трёх, нет... четырех композиторов: Мясницкая 44
📍 Адрес: Мясницкая улица, 44 (угол с Малым Харитоньевским переулком)
С виду — скромный дом с мезонином. А в истории — целый оркестр судеб, музыкальных драм и светских сплетен. Здесь бывали Пушкин, Глинка и Чаадаев. Здесь Чайковский пил чай в угловой комнате, Лист по-джентльменски вручал «титулы», а юный Дебюсси — влюблялся.
🏰 От Нарышкина до князя Голицына
Началась эта история ещё в конце XVII века, когда за Мясницкими воротами располагались владения Льва Кирилловича Нарышкина — стольника, дьяка посольского приказа и дяди самого Петра I.
В начале XVIII века здесь построили белокаменные палаты, а в 1749 году всё это за 500 рублей приобрёл князь Пётр Яковлевич Голицын. Он перестроил старину в модную тогда усадьбу, и уже через четыре года продал её почти за 2000. Бизнес по-московски.
👑 Салон Арсеньевых: Пушкин, Чаадаев, Глинка и Лист
В 1826 году дом перешёл к семье Арсеньевых. Александр Александрович Арсеньев — отставной капитан Преображенского полка, сенатор и тайный советник. Но душой дома была его жена Надежда Михайловна.
Она превратила усадьбу в один из самых блестящих салонов Москвы. Здесь звучала музыка, велись философские разговоры и политические споры, пили чай и обсуждали последние стихи.
Среди гостей бывали:
- Александр Сергеевич Пушкин,
- Пётр Яковлевич Чаадаев,
- Дмитрий Михайлович Волконский,
- Михаил Иванович Глинка
- и, конечно, Ференц Лист, который какое-то время жил здесь по приглашению хозяев
🎹 С Листом связана … легенда .Однажды к нему подошла юная пианистка и робко призналась, что выдает себя за его ученицу, чтобы поднять статус в глазах родителей учеников. Маэстро усадил её за рояль, попросил сыграть пару этюдов, дал несколько советов и сказал: «Ну вот, теперь с полным правом можете называть себя моей ученицей». История красивая. Правда ли, что она произошла именно здесь — неизвестно. Но очень в духе дома.
💼 Баронесса фон Мекк и музыкальный треугольник
После смерти Арсеньева, в 1847 году, дом несколько раз переходил из рук в руки, пока в конце 1860-х не оказался во владении баронов фон Мекк, Надежды Филаретовны и Карла фон Мекка, одного из самых влиятельных железнодорожных промышленников России. Он строил частные железные дороги (в том числе Москва-Коломна и Рязань-Козлов), сколотил миллионное состояние и оставил после себя огромную империю.
Надежда Филаретовна была женщиной с несгибаемой волей, острым умом и страстью к музыке. После смерти мужа именно она взяла управление империей в свои руки и вселяла панический ужас в многочисленных служащих. Её уважали, её боялись, а её стиль жизни был столь же экстравагантным, сколь и самобытным. Например, путешествуя по Европе, она везла с собой караван из подвод с личными вещами, не желая прикасаться к чужому. В любом городе снимала лучший отель целиком — чтобы не пересекаться с незнакомцами. И уже через несколько часов гостиничные интерьеры преображались: стены украшали православные иконы, комнаты наполняли самовары и аромат русских трав.
🎻 Но главное увлечение фон Мекк — музыка. Именно она стала ангелом-хранителем Петра Ильича Чайковского. Они никогда не встречались, но 13 лет вели плотную переписку. Она посылала ему деньги — шесть тысяч рублей в год, что было больше жалования статского советника. Чайковский быстро привык к этой «поддержке» и воспринимал её как нечто само собой разумеющееся, даже жаловался братьям, если деньги задерживались. В письмах к братьям он не скрывал тревоги: боялся, что Надежда Филаретовна "изменит" ему — в смысле, прекратит выплаты. Однажды она прислала вместо денег дорогие часы — и он честно написал брату, что предпочёл бы получить их стоимость наличными.
Письма Надежды Филаретовны сдержанны, почти холодны. Но между строк читается больше, чем в любом признании. Судя по письмам, фон Мекк была глубоко привязана к Чайковскому. Хотя в их трёхтомной переписке почти нет признаний в любви, они читаются между строк. А вот Чайковский, похоже, просто пользовался её расположением. Ценил, уважал — да. Но прежде всего за то, что она избавила его от нужды и позволила творить.
Их платонический союз оборвался в 1890 году. Надежда Филаретовна была практически разорена. Но не только деньги сыграли роль: старшие дети фон Мекк чувствовали себя оскорблёнными её отношениями с композитором, его образом жизни и его ориентацией. Они довольно жестко высказали ей своё мнение, указали на неприглядные стороны репутации композитора. Это стало последней каплей. Она написала Чайковскому письмо, что более не может помогать. Самое интересное, что он посчитал себя обиженной стороной, хотя к тому моменту был уже далеко не бедным человеком. Больше они никогда не переписывались.
К слову, и жизнь фон Мекк была далека от благополучной. После 17 лет брака и рождения... 17 детей, у неё случился роман с инженером Иолшиным. От этой связи родилась младшая дочь Людмила. А спустя некоторое время, Иолшин женился на …..старшей дочери Надежды Филаретовны.
С 1884 по 1887 год Чайковский останавливался в этом доме, в угловой комнате первого этажа. Сегодня на фасаде висит мемориальная табличка.
🎹 Дебюсси: чемодан, вокзал…. Париж
Еще до Чайковского, в 1880 году, в этом доме жил и работал худощавый, почти нищий семнадцатилетний студент Парижской консерватории — Клод Дебюсси. Его наставник, профессор Мармонтель, выхлопотал ему выгодную, хоть и нервную должность: «Поезжай в Россию. Есть одна вдова железнодорожного магната. Музыку обожает, платит щедро, но характер... с изюминкой».
Клод прибыл, сыграл на рояле, и... был одобрен. Правда мадам слушала из соседней комнаты: «Я не могу смотреть на исполнителя, это мешает наслаждаться музыкой», но, тем не менее, талант она слышала с первого аккорда. Так началась русская глава будущего композитора.
А потом случилось то, что часто случается с юными и музыкальными — он влюбился. В свою ученицу, Соню, одну из дочерей фон Мекк.
И осмелился просить руки. Ответ фон Мекк был холодным и жестоким: «Я очень и очень ценю вашу музыку, месье музыкант. Еще я ценю, например, лошадей. Но это не значит, что я готова породниться с конюхом!»
В тот же вечер, два огромных, не терпящих сантиментов казака вручили Клоду чемодан, проводили до вокзала, посадили в поезд и внимательно проследили, чтобы любовь осталась в прошлом.
Соню через год выдали замуж за Алексея Александровича Римского-Корсакова — дальнего родственника композитора Римского-Корсакова. Она стала Софьей Карловной Римской-Корсаковой-Голицыной (по второму мужу). А Дебюсси стал великим композитором (в этот раз чутье баронессу подвело). Но, кто знает, может, имя «Соня» так и осталось в его памяти навсегда — как недоигранная пьеса.
🕰 Купец, коммуналка и реставрация
После смерти баронессы дом приобрёл Николай Дмитриевич Стахеев, меценат, купец, промышленник, домовладелец, прообраз Кисы Воробьянинова из «12 стульев» (об этом отдельно расскажу позже). Возможно, именно он придал дому окончательный вид. Построил дополнительный корпус, сделал владение доходным.
🧱 В 1911 году усадьбу выкупила Евгения Тахтамирова, жена виноторговца. После революции в здании появились коммунальные квартиры, а позже — конторы Бауманского райсовета.
🛠 Возрождение
В 2000-е годы дом был отреставрирован. Ему вернули прежний облик, и сегодня он вновь радует глаз на перекрёстке Мясницкой и Малого Харитоньевского переулка.
🎵 Его называют Домом трёх композиторов:
— Лист тут жил,
— Дебюсси преподавал,
— Чайковский — отдыхал и вдохновлялся.
А Глинка бывал в гостях, поэтому в принципе можно смело говорить про Дом четырех композиторов.
Сегодня дом стоит, живёт, дышит и до сих пор помнит рояли, любовные письма и звуки венгерских этюдов.
Если пройдёте мимо — обязательно остановитесь. И прислушайтесь… может, вам послышится тихий аккорд старинного романса.
Интересно, что при реставрации вокруг окон появились украшения напоминающие … уши. Причем на старых фотографиях этих деталей нет. Является ли это восстановлением исторического образа или данью истории дома…. 🤷♀️🤷♀️🤷♀️
Спасибо, что читаете!
Было интересно? Поддержите лайком и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые публикации на канале Москва: дома и судьбы, улицы и тайны.
Новые дома, тайны и истории уже на подходе!
И, конечно, всегда рада вам в Telegram - Истории Московских улиц