Одному мужчине было пятьдесят восемь лет. Такой крепкий, слегка полноватый мужчина с лысиной и остатками седоватых волос вокруг лысины. Которая ничуть мужчину не смущала. Он так говорил. И даже находил в себе сходство с известным актером. Энергичный человек. Труженик!
И как многие труженики, он трудился и трудился, но особо заработать не мог. Все уходило на жизнь. Квартиру купил. Семью кормил. Детей учил. Возил своих на море раз в год - обязательно! Машину купил, потом менял на лучшую. Тоже обязательно!
Но денег всегда было в обрез. Это нормально. Многие так и живут. Не бедно, ни в коем случае. Но и небогато. И наконец удалось купить хороший участок. И этот мужчина начал строить дом: откладывал деньги долго. Мечтал о доме, понимаете. Такая у него была мечта.
Дом чтобы был двухэтажный. С черепичной крышей и с баней. И чтобы мастерская была в доме обязательно, он любил мастерить всякое полезное. Чтобы ворота были кованые. А стены кирпичные. И башенка чтобы была с флюгером.
А внутри кухня. Просторная, - в квартире всегда тесно на кухне. Спальня с большой кроватью, на которой так удобно полежать, телевизор посмотреть. Детская для внуков. Для жены гардеробная, вот так! И чтобы полы деревянные, настоящие, экологические правильные. И окно до полу на первом этаже...
Выкопали яму под фундамент, залили, возвели стены... Мужчина этот работал, а по выходным ездил на стройку, все контролировал и тоже помогал увлеченно. Да, уходило много денег. Нервов тоже. Но кругом зелень, лето, река, дом строится, дом мечты. И это так здорово.
И подошел местный один выпивоха, старый уже человек. В трениках обвисших, в грязной майке, небритый и очень саркастичный. Как философ-циник из Древней Греции. Там были такие. Тоже умели настроение людям испортить.
Подошел и заговорил. Мол, строишься? А сколько будешь строиться? Года два, поди. А потом еще отделка, так? Это еще года два. Если, конечно, ты не миллиардер. И вот что я тебе скажу, Палыч. Для других строишь. Не для себя. Тебе лет-то сколько? Вот. Почти шестьдесят. Ты ж старый. И если даже протянешь лет пятнадцать-двадцать, что вряд ли, сколько ты попользуешься этим домом?
И это я еще щадя тебя посчитал. Четыре года. Может, все пять. Или больше. Ты же еще сад садишь, что совсем комично. Ну когда вырастут твои яблони? Для других садишь. Тебе и яблочка не отведать. Даже если доживешь, зубов не будет. Как у меня.
И смеется беззубым ртом ядовито. Посмеялся и пошел к магазинчику, свободный, как древний философ. У этого выпивохи огород давно зарос бурьяном, дом покосился, - но на наш век хватит, так он говорил. Надрываться ни к чему. Годы не те. И все, что ты строишь сейчас в поте лица, достанется другим.
Палыч вдруг ослаб и присел на кирпичи. Хотя ничего нового ему ведь не сказали, так? Он прекрасно знал, сколько ему лет. Пятьдесят восемь. Видел себя в зеркале. Похоронил уже нескольких одноклассников и друзей детства. Но как-то не думал про все это. Просто радостно и увлеченно строил дом. Дом мечты. А теперь ему расхотелось строить. Зачем?
Сердце пошаливает. Давление. Лысина во всю голову. Морщины. Сколько еще жить осталось, кто знает? А ведь надо работать, зарабатывать на стройку, на отделку, забор ставить, - а жить-то осталось всего ничего. И померк солнечный день. А зелень деревьев напомнила о кладбище. Там такие же березки и рябинки... К чему все это?
Словно отравили его. Отняли силы и радость.
И тут подбежал внук: "Дедушка, пойдем на рыбалку? А потом еще поработаем и домой поедем, да?". И второй внук переваливается, идет к дедушке. Недавно научился ходить. А за ним - жена идет, стройная в свои шестьдесят, загорелая, в платочке. Несет полную банку земляники. Рядом тут набрала. И малыш-внучок собирал, покушал всласть!
И сын окликнул отца: "Батя, эти доски куда?". А невестка позвала чай пить. Летнюю кухню хорошую соорудили, уже можно и чаю попить, и шашлыки пожарить. И дочь прислала сообщение: "Пришли фото дома, папа! Скучаю, скоро приедем к тебе всей семьей! Уже билеты взяли на самолет на послезавтра!".
Для других. Да. Для других. Для своих. Для них и живем, и строим, и работаем. Ясное дело, для других строил Палыч дом. Для своих любимых. Для родных. Сколько проживем - столько и проживем. Но если для своих, то надо постараться побольше успеть и подольше прожить. Порадоваться и потрудиться. Для своих - это и есть «для себя».
Палыч эти немудреные мысли словами выразить не мог. Просто прошел морок. Отпустило. И краски жизни и лета вернулись. Стало легко на душе. Хорошо. Правильно.
Палыч взял на руки маленького внука, поцеловал. И сказал: "Гляди, деда строит дом! Для вас строит!".
"Дом!", - повторил малыш. И засмеялся. И все стало хорошо. Встало на свои места. И Палыч смотрел на крохотную фигурку ядовитого философа, - тот далеко ушел по пыльной дороге. И думал, что надо бы его шашлыком угостить потом. Совсем одичал человек от одиночества и напитков. Поест, может, подобрее станет. Одному плохо. И строить ничего не хочется. Хочется для других.
Для любимых. Для своих...
Анна Кирьянова