В борделе много любви… на любой вкус и кошелёк, но вот как чувство она там не ценится.
Мариэтта радела о профессионализме своих работниц. Ни одна из них не смела влюбиться, ревновать даже верного клиента… то есть, конечно, чувствовать девчонки могли всё что угодно, а вот показывать это – нет. Старалась, чтобы и «гости» сильно не привязывались к девушкам: «Попробуйте нашу новинку! Со скидкой… Берите по одной цене двух». А сама...
Чувствовала ли хозяйка хоть что-нибудь? Любила ли она первого клиента, который всегда хорошо к ней относился, или отца своего ребёнка? А самого сына? А Рафу?
Со смерти мамы Мари хранила обиду на отца. Не потому, что он на самом деле был виноват. Просто она была ещё маленькой и видела мир глазами тех, кто находился рядом с ней. И если Рафа сам не мог простить себя, то и она перенимала такое к нему отношение. Пока он старательно заглаживал перед дочерью свою мнимую вину, девочка так же старательно от него отгораживалась.
С возрастом её отторжение к отцу становилось все больше, при этом глодаемый виной мужчина не мог отказать девочке. Она пользовалась этим, получая от Рафы почти всё, что хотела.
Мари научилась использовать свою красоту, редкую для этих мест. Предложили бы ей посетить Олифер – земли предков – она бы туда ни за что не поехала. Нужно оставаться необычной… всегда и везде! Если все брюнетки, перекрасься в блондинку, а если светленькие, то наоборот. Обожая внимание к себе, Мари освоила искусство притягивать взгляды: правильно одеваться и раздеваться, обольщать, заигрывать, управлять… Но важно не запутаться в собственных сетях!
Но с князем она сама запуталась. Чёртов повелитель! Мари, кажется, его любила.
И боялась. Из-за его слуги – Зверя.
А с тех пор как у Влада вдруг появилось сапфировое кольцо, Мариэтте совсем не стало покоя. Ладно бы мальчишка просто нашёл украшение, так он ещё и надел его. Известно же, что последнее – плохая примета! Мало ли, кто носил драгоценность раньше! И вдруг прежние хозяева захотят его вернуть? А оно не снимается.
«Нацепить на безымянный палец – надо же! Скажут теперь все, что Влад женился, – раздосадованно думала Мариэтта. – Хорошо хоть олиферцы обручальное кольцо носят на другой руке».
Для Влада самым важным в этой истории стало воспоминание о том, что Агата носила похожее или это же кольцо именно так.
Конечно, украшение пытались снять, но безрезультатно. Тогда Мариэтта перевязала его бинтом, будто сын поцарапался. Но странное дело – бинт распадался на нитки, соскальзывал. Тогда она нацепила на мальчишку перчатку, но странная вещица светилась и сквозь плотную ткань.
– Что ты наделал, Влад?! Подцепил какую-то волшебную гадость! Ты на нас всех проклятье навлечёшь! Весь в деда! – ругалась Мари. Она опасалась волшебства и всего связанного с ним, если это не касалось приворотов и сохранения молодости. Радовалась, что её несостоявшийся супруг Рияд далёк от колдовства. Вот только со Зверем связался, о котором народ уже страшилки стал распускать. Люди наговаривали и на князя, они устали от войн, а тут ещё разгром их флота.
Пришлось Мариэтте всё-таки прибегнуть к магии… к женской, конечно! Она выклянчила у Роберта антимагическую перчатку и успокоилась только тогда, когда заставила сына её надеть.
И всё-таки с сапфировым кольцом на руке Владу было неправильно мыть полы. И вообще, визит Рияда заставил Мари понять, что сын засиделся на непрестижной работе. Он и так уже освоился с бухгалтерией, пришлось и дальше вводить его в курс «бордельных» дел: ресторан, шоу, система скидок...