Заручившись мнением психологов и собрав истории агрессоров и жертв, попытался разобраться, почему в современных школах процветает буллинг.
Интернет усиливает травлю
«Буллинг везде: вне зависимости от региона, школы, лицея или университета. Это не "частный случай". Нельзя сказать, что "только там это происходит, только с таким возрастом и только с такими детьми"» — говорит специалист по работе с детьми и подростками Леся Хлебникова.
Соцсети также оказывают огромное влияние на школьную травлю, трансформируя её в более опасную форму. Речь идет о явлении кибербуллинга – травле в интернете.
- Раньше травля заканчивалась за школьными дверьми, теперь она продолжается 24/7 через сообщения, комментарии, сторис. Контент (оскорбления, унизительные фото/видео) распространяется мгновенно и навсегда — даже удаление не гарантирует, что его не увидят снова, - отмечаетвзрослый и детский психолог Наталья Павлюкович. - Под фейковыми аккаунтами агрессоры чувствуют себя неуязвимыми, а их действия становятся более жестокими. Даже "обычные" пользователи чаще пишут гадости онлайн, чем сказали бы это в лицо (эффект растормаживания). Жертва страдает не только от нападок, но и от осознания, что унижение видят сотни людей (одноклассники, незнакомцы). Мемы, хейт-страницы, "дурные рейтинги" (например, "самые страшные в классе") создают эффект массового одобрения травли. Раньше были активные зачинщики и пассивные зрители. Теперь лайк, репост или даже просмотр (без осуждения) — это соучастие.
Но есть и положительные стороны:
- соцсети дают жертвам возможность найти поддержку (например, сообщества против буллинга
- можно зафиксировать доказательства травли (скриншоты, записи). Интернет не создал буллинг, но сделал его более изощрённым, массовым и психологически разрушительным.
А теперь представьте себе: вы — новенький в классе. В душе уже затаилась тревога: незнакомая обстановка, коллектив и воспоминания, от которых будет зависеть ваше состояние. К счастью, вас не обошли стороной: появился человек, с которым общение идет «на одной волне». Дружба крепчает, доверие растёт… Всё бы ничего, но в один «прекрасный» день вас предали: начали травить. Что вы почувствуете? Задумаетесь ли о том, что на тот момент ощущал ваш «приятель» и почему он так поступил?
Пыталась бить в ответ
При освещении ситуации буллинга зачастую подробно рассматривается только сторона жертвы. Действия, мотивы и чувства агрессора же упоминаются вскользь. Но что если расширить привычные рамки и рассмотреть обе стороны? Студентка Тюменского государственного университета, ставшая в школьное время жертвой травли, поделилась своей историей:
- Это случилось в детском саду и для меня было чем-то непонятным. Так как я была ребенком, воспринимала это как норму: значит, так нужно. Потом подобное повторилось в школе. Я пыталась оскорблять в ответ, бить. Но обидчиков было больше.
Регулярно говорила об этом родителям. Мама пыталась как-то помочь: ходила к учителям, высказывалась на школьных собраниях. К учителю и директору я тоже ходила, но они плечами пожимали и все переводили на пубертат. При этом говорили: «Надо просто потерпеть».
Я до сих пор думаю, что в новых коллективах меня не воспринимают, ненавидят; что я не заслужу принятие, потому что я — это я. Мне нужно чем-то выделиться: мозгами или красотой. Желательнопонравиться всем. Я, наверное, до сих пор имею комплекс буллинга, потому что стараюсь быть лучше той себя, которую травили в школе.
Как узнать, что ребенка травят
Наталья Дынник — детский и семейный нейропсихолог — прокомментировала ситуацию школьного буллинга со стороны жертвы:
— Какие признаки указывают на то, что ребенок подвергается буллингу? Как их распознать?
— Первый признак: ребёнок молчит, часто грустит, может резко вспылить или, наоборот, уйти в себя. Это — тревожный звоночек. Особенно если раньше онбыл открытый и активный.
Второй: каждое утро как битва: ребёнок жалуется то на живот, то на голову, или прямо говорит: «Я не пойду в школу», но не объясняет почему.
Третий: приходит без пенала, порваны тетради, исчез телефон — и всегда какие-то странные объяснения.
Четвертый: ребенок перестал звать кого-то домой, не рассказывает про одноклассников. На любые вопросы про школу — короткие ответы: «Нормально», «Не хочу говорить».
И пятый: он говорит про себя плохо: «Я тупой», «Никому не нужен», «Все надо мной смеются».
— Как помочь жертве научиться говорить о своих чувствах и потребностях?
— В первую очередь, нужно начать с себя. Если ребёнок грустный, раздражённый, замыкается — не давите вопросами. Просто скажите: «Я рядом, если захочешь поговорить». Это не навязывание, а приглашение. Так ребёнок привыкнет, что чувства — это нормально.
Если он говорит: «Я не хочу сейчас играть», «Мне нужно побыть одному» — не уговаривайте. Дайте ему понять, что можно быть собой, и это принимается.
Самое главное — не обесценивать. Даже если вам кажется, что ситуация пустяковая — для ребёнка это серьёзно. Но не всё даётся словами: иногда проще начать с рисунка, игры, пластилина. А потом уже спросить: «А что это за человечек? Он как себя чувствует?».
Чем опасен буллинг для жертвы?
Леся Хлебникова рассказала, с какими последствиями может столкнуться жертва буллинга:
— Буллинг опасен тем, что делает ребенка жертвой: у него низкий уровень принятия в коллективе, занижена самооценка, застенчивость, море слабостей. Такой ребенок и так чувствует себя одиноким, отвергнутым, непринятым, недолюбленным человеком, которого не уважают.
Когда он сталкивается с буллингом, у него нарушается социальная адаптация. Потом ребенку очень сложно открываться людям, доверять, выходить в коллектив или на работу. Он может начать пить, курить или употреблять психоактивные вещества. Появляется суицидальное мышление, растёт уровень тревоги, постоянно тревожно-депрессивное состояние. Это — снежный ком, который то и дело растет. В конечном итоге — печальные последствия: рост суицидов и скулшутеров (человек, совершивший вооружённое нападение внутри учебного учреждения).
История агрессора
Безусловно, большинство детей, столкнувшиеся с ситуацией травли в качестве жертвы, имеют проблемы с социализацией на протяжении всей жизни. Но что насчёт тех, кто выбирает принцип «ударить, а не быть ударенным»? В чем причина такого поведения и можно ли его понять?
История одного из студентов ТюмГу, занимавшего в школьное время позицию буллера:
— Что вы почувствовали в первый раз, когда травили жертву?
— Определённого рода превосходство над «дурачком». Меня охватывало чувство того, какой же я молодец.
— Чего вы хотели добиться, булля человека? И добились ли?
— Я хотел показать, чтобы он со мной вообще не связывался: старался таким образом отгородить себя от раздражителя. Это не сработало.
— Знали ли о ваших поступках взрослые?
— Родители знали, учителя знали — все знали. «Дурачок» был кем-то вроде Форреста Гампа — известный слабоумный, которого знают все.
Родители не одобряли, а педагоги, как мне казалось, наоборот подначивали класс продолжать.
— Как эта ситуация отразилась на вас в настоящее время?
— Сейчас это никак на мне не отражается. Почти все контакты со школы утонули во времени. Единственное, что со временем я действительно понял, так это то, что вел себя сомнительно. Но если бы я сейчас вернулся в прошлое, то не уверен, что поступил бы иначе. Уж очень он бесить людей умел…
«Ничто так не объединяет, как общий объект для вымещения гнева и негатива» — таков вывод следует из истории буллера. Наталья Дынник поясняет: «Постоянная агрессия — это броня. Если её не снять, человек перестаёт чувствовать и свои эмоции, и чужие».
Напасть первым
Почему систематические унижения дарят детям чувство объединения и удовольствия? Что кроется за маской агрессии? Дынник рассказала о «корне» психологических травм детей-агрессоров, их проявлении и последствиях:
— Какие психические особенности наблюдаются у буллеров?
— Во-первых, нарушение саморегуляции. Ребёнок быстро заводится, с трудом выходит из состояния злости. Часто это связано с особенностями нервной системы, иногда — с травмами или нарушениями развития.
Во-вторых, низкая самооценка. Он может казаться «главным» в классе, но внутри — много стыда и неуверенности. Агрессия часто становится способом привлечь к себе внимание.
В-третьих, ребёнок копирует модель семьи. Если дома кричат, унижают или применяют силу — он будет делать так же. У агрессоров снижена эмпатия. Они не понимают, насколько больно другому. Или, наоборот, понимают, но их внутренний контроль не работает.
В-четвертых, многие агрессоры боятся, что их не примут, поэтому они «нападают» первыми. Парадоксально, но это защита: «Лучше я, чем меня».
— Какие у этого могут быть последствия?
— Начнем с того, что у ребёнка формируется установка «сила решает всё». Он привыкает к тому, что своего можно добиться через страх и давление. С таким мышлением он идёт во взрослую жизнь, а там — проблемы со здоровьем, работой, семьёй, законом. Агрессор не учится договариваться, идти на компромисс или строить дружбу. Отсюда — девиантность, одиночество и изоляция. Ближе к подростковому возрасту приходит вина и стыд. Возникает внутренний конфликт: «Я плохой», «Меня не любят», «Я разрушил что-то важное».
Показаться «самым плохим»
Иные причины асоциального поведения выделила психолог Леся Хлебникова:
• Повторяет поведение учителя. Когда педагог подшучивает над школьником, другие дети считывают его поведение. Некоторые учителя делают это непроизвольно. Например, если ребёнок забывчивый или медлительный. Но такое отношение негативно влияет на группу.
• Хочет подружиться с агрессором или боится, что его тоже будут травить. Часто так поступают жертвы или свидетели буллинга, с которыми не проработали травму.
• Не знает как общаться со сверстниками. Ребёнок не понимает, что чувствует жертва во время травли, не умеет проявлять эмпатию.
• Привлекает внимание родителей, учителей или детей. Такое случается, когда у школьника низкая самооценка. Он думает, что не сможет выделиться по-другому: стать чьим-то лучшим другом, выиграть соревнование по футболу. Поэтому хочет показаться «самым плохим».
• Проявляет себя более импульсивно и активно, чем сверстники, и не может справиться с этим. Подростку сложно долго сидеть за партой, выполнять одно задание, сдерживать эмоции и обдумывать действия. Эти особенности могут быть нормой. Однако порой напряжение копится и перерастает в агрессию. В школьном возрасте дети ещё развиваются и учатся управлять своими реакциями. Иногда ребёнок просто не умеет проговаривать чувства и не видит последствий своих поступков.
Ты должен терпеть
Ребёнок вырастает, становится самостоятельной личностью: заводит семью, рожает детей... На смену детским проблемам приходят взрослые заботы и сложности. Зачастую по этой причине многие родители отстраняются от своих чад. Они могут их слушать, смотреть, разговаривать, но редко когда по-настоящему слышать, видеть и вести диалог. Взрослые люди забывают о том, что значит быть ребёнком: маленьким, беззащитным, неспособным выстоять перед гнётом общества и боящимся сказать слово против.
Невнимательность, отстранённость, нежелание помочь — именно это сопровождает, а иногда и вовсе порождает буллинг. Дети, нуждающиеся в родительской защите и тепле, сталкиваются с безразличием. «Меня избивали. Отчим говорил, что я не должна давать отпор, потому что сама во всем виновата. Мама же говорила, что я просто влюбилась и сама пристаю к мальчикам...», — делится студентка Тюмгу и одна из жертв буллинга, столкнувшаяся с безучастными родителями.
Звучат эти слова как приговор: ты виноват, ты допустил, ты даёшь повод.
При этом ты не имеешь права давать отпор: ты должен терпеть. Хлебникова комментирует: «Очень часто слышу истории о том, как ребенка обижают его же родители. У него, как правило, формируется следующая установка: "Я настолько не справляюсь с тем, что со мной происходит в какой-то определенной среде, что в другую среду я несу это как буллинг. Я становлюсь буллером"».
Не выросшие в психологическом плане родители скидывают ответственность на своих детей, а в ответ получают либо отстранённого, либо агрессивного, выросшего в страхе человека. Слова унижения и безразличия воспитывают новую неполноценную личность.
«Многих детей после беседы с классным руководителем дома ждёт физическое наказание. Родители так поступают, потому что их самих в детстве воспитывали таким методом», — поясняет семейный и детский психолог, Дарья Зыкова.
Как помочь ребенку
К счастью, среди родителей встречаются и те, кто действительно готов бороться за благополучие своего ребёнка. Но не все попытки докопаться до правды приводят к нужным результатам. Что же в этом случае следует делать родителям? Как правильно помочь своему ребёнку?
Советы от Натальи Дынник:
• Не давить, а мягко интересоваться. Задавать вопросы: «А как у вас в классе? Бывает, что кого-то дразнят? А как ты себя там чувствуешь?».
• Дать понять, что вы на стороне ребенка: что бы ни случилось — не будете его ругать.
• Не обесценивать проблему фразами по типу «да ладно, подумаешь, дразнят, ты тоже мог бы ответить».
• Поговорить с психологом. Даже если буллинга нет — можно разобраться, почему ребёнку плохо и что с этим делать.
Несмотря на старания неравнодушных родителей, проблема школьного буллинга так и остается замалчиваемой. Дети продолжают сталкиваться с последствиями травли в одиночку, в то время как школьный коллектив наблюдает со стороны, не предпринимая активных мер для их защиты.
Встреча жертвы и агрессора
«Буллинг — это история про группу людей. Если в каком-то коллективе будет учитель, начальник, педагог, соцпедагог, психолог или хотя бы человек, который увидит это и будет с этим работать, — травли не будет» — говорит Леся Хлебникова.
По словам психолога, что жертвы, что агрессоры становятся асоциальными: у обоих наблюдается девиантное поведение. Жертва буллинга запросто может стать «вынужденным» буллером, чтобы постоять за себя, а некогда буйный, агрессивный задира — тихим и замкнутым ребенком, ненавидящим себя.
Несмотря на степень травматизации ребенка и его роль в буллинге, прорабатывать проблему нужно непосредственно с каждым участником под наблюдением эксперта. Допустимо ли в таком случае сводить две стороны конфликта и помогать им наладить конструктивный диалог? На этот вопрос ответила Наталья Дынник.
«Не всегда нужно и возможно устроить встречу между жертвой и агрессором. Иногда это может только усилить травму, — объясняет нейропсихолог. — Но в некоторых случаях, при готовности обеих сторон и с сопровождением специалиста, диалог может стать частью восстановления»
Дынник структурировала и объяснила этапы совместной проработки проблемы:
1 этап. Оценить готовность обеих сторон
В каком случае жертва готова к диалогу?
• Чувствует себя в безопасности
• Не подавлена, может говорить
• Не хочет мести, а готова быть услышанной
Как понять, что готов агрессор?
• Осознал, что причинил вред
• Готов взять ответственность, а не оправдываться
• Понимает, что это не «разборка», а шанс на восстановление
2 этап. Подготовка к диалогу
На этом этапе психолог помогает жертве сформулировать, что она хочет сказать и каких границ важно придерживаться; с буллером разбирает последствия, учит говорить без агрессии, а также слушать, не защищаясь.
3 этап. Создание безопасного пространства
Встреча проходит в кабинете психолога в присутствии взрослого, который держит рамку. Встреча обязательно с чёткими правилами: не перебивать, не обвинять, можно выйти в любой момент. Все проходит по строго регламентированному сценарию, где сначала говорит жертва, потом буллер, затем — обмен реакциями.
4 этап. Цель — не «подружить», а восстановить контакт с реальностью
Речь не о «мире и обнимашках», а о возможности высказаться, услышать и быть услышанным, вернуть себе голос и границы. Иногда этого достаточно, чтобы внутри завершить ситуацию.
5. После диалога — поддержка
Жертве: помощь в переосмыслении, укреплении самооценки. Агрессору: работа над изменением моделей поведения. Возможны «исправительные действия»: например, социальный проект или помощь младшим.
Почему учителя бездействуют
Несмотря на то, что проблему буллинга решают непосредственно через основных его участников, классные руководители, педагоги и директора школ наравне с родителями играют важную роль в предотвращении травли. Но, к сожалению, многие из них либо закрывают на нее глаза, либо подстрекают детей продолжать издеваться над другими. Об этом неоднократно говорят студенты, пережившие школьный буллинг:
«Учителя всё видели, но только единицы подняли эту тему»;
«Педагогам было плевать. Они, видимо, не замечали»;
«Педагоги подначивали класс продолжать»;
«Учителя и директор плечами пожимали и говорили, что просто надо потерпеть».
Исходя из слов Леси Хлебниковой, в буллинге участвуют все, кто о нем осведомлён, но ничего не делает для его прекращения. Дарья Зыкова, проводящая мастер-классы на тему травли в образовательных учреждениях, поделилась своим мнением на этот счет:
— Как вы оцениваете роль образовательных учреждений в профилактике и реагировании на буллинг?
— Она слаба. Недостаточно одного информирования детей об основных понятиях буллинга.
— Насколько роль учителя важна в моменты выявления буллинга?
— Незамедлительное реагирование учителя крайне важно! Иначе это быстро войдет в привычку, и жертве будет сложно помочь.
— Почему учителя закрывают на буллинг глаза?
— Был один случай в моей практике: на перемене я зашла в кабинет, где сидели пятиклассники, потому что там было очень шумно. Ребята, около 15-17 человек, издевались над одним мальчиком. Я попыталась остановить их… И их слова меня шокировали! Они сказали: «Нам всё равно, лучше бы он умер»! Как выяснилось позже, эта история началась в начальных классах, и никто особо ничего не предпринимал.
Многие учителя закрывают на это глаза, так как нагрузка в школе очень большая: детей в классе от 30 до 40 человек; у многих не один, а два класса. У школьных психологов массабумажной работы, плюс особенные детки с индивидуальной траекторией… На всех психологов просто не хватает.
— Существуют ли эффективные методики профилактики буллинга, которые реально работают в российских школах?
— Я проходила обучение «Профилактика буллинга» в Кирове, а также практикум для специалистов «Класс без травли» для детей 10-12 лет в АНО «Журавлик». На своём опыте могу сказать, что лучше всего — это индивидуальная работа сначала с жертвой, агрессором и родителями, а потом уже с классом.
В индивидуальной работе мне очень помогла песочная терапия. Не все дети готовы и не все умеют делиться своими чувствами и переживаниями, поэтому песок и фигуры очень красноречиво помогают им выразить себя, разобраться в ситуации! Целью таких уроков должно быть сплочение класса: чтобы ребята взаимодействовали между собой и были как одна дружная команда, забыв про буллинг.
— Какие изменения в образовательной системе вы бы предложили для снижения случаев травли?
— Во-первых, стоит внедрить уроки по эмоциональному интеллекту. Во-вторых, пересмотреть нагрузку для учителей, увеличить рабочие места для педагогов и психологов. А также стоит внедрять психологов, которые будут работать только по профилактике и предотвращению буллинга в классах.
Что делать родителям и педагогам в случае выявления в школе буллинга. Советы от Дарьи Зыковой
• Обратиться к классному руководителю или детскому психологу.
• Тренировать возможные варианты противостояния обидчикам.
• Организовать беседу с зачинщиками и участниками травли с помощью классного руководителя.
• Подключить школьного медиатора для беседы с агрессором и жертвой.
• Донести до родителей, что виновные лица могут нести уголовную или административную ответственность. Это зависит от конкретных обстоятельств: если обидчику меньше 14 лет, ответственность за правонарушения несут его родители.
Резюме
Подробнее о роли «наблюдателей» в ситуации буллинга, взгляде педагогов и чувствах агрессора и жертвы рассказала психолог Татьяна Максимова:
Буллинг — это не «детская шалость» или «пубертатный период». Это — серьёзный сигнал о помощи, который нуждается не только в огласке, но и действии. Травлю никогда не получится искоренить полностью, но её всегда можно вовремя остановить.
Психологи упорно говорят: «Не нужно оправдывать буллинг, пытаться замять дело или вовсе молчать о нем. Нужно показывать, что мы, взрослые, против травли». В «борьбе» с явлением травли должны участвовать не только дети: ключевую роль играют родители, педагоги, директора школ и другие взрослые.
Всегда помните о том, с кого дети берут пример в первую очередь.