За местными в Мурюке примечали такую особенность: пришлого тут не принимали всерьез, пока он себя чем-то не проявит. Будь он хоть ссыльный из самых захудалых доходяг или сам начальник лагеря, как Редкозубов, покажись, дай себя разглядеть, и я тебя увижу, пойму, что ты за птица. Пока подполковник аистом вышагивал по поселку, пытаясь переделать, перекроить все тут на свой лад, внимания ему уделяли не больше, чем вьющемуся слепню — жужжит, больнюче жалит, но перетерпеть можно. Стоило Редкозубову загореться идеей крестового похода против нечисти, идеей, прямо скажем, не из числа гениальных, особенно в таких гиблых местах, каким был Мурюк, начлагеря проявился, стал видеться местным целиком, полностью, как на ладони. И, несмотря, на явную зловредность помыслов, подполковника зауважали, как уважали в Мурюке любую одержимость, полагая ее отметкой, поставленной сильными иномирными духами. А уж когда Редкозубов объявил о своем намерении взорвать болото, местные ужаснулись, предвидя конец всему Мурюку, и признали его почти что за своего. А как же иначе смотреть на человека, который не далее как к вечеру займет одну из неглубоких могилок за околицей и станет частью местной каменистой земли, сольётся с ней, обменяется соками?
Наутро после сокрушительного поражения полководец осматривал свое войско. Не беря в расчет общих упадочнических настроений, выбывших было трое. Боец, загнанный меховыми на сосну, с этой сосны неудачно упал и сломал руку и два ребра, пожилой рябой зек, весь день бегавший голышом по тайге, пугая звоном своих бубенцов белок и бурундуков, слег с сильнейшей простудой, а заместитель самого Редкозубова, капитан Селиверстов, умудрился, подобно отважному флибустьеру, прорвать кордоны, установленного начальником временного сухого закона, и пустился в одинокое плавание по бескрайним просторам синего моря, иными словами, ушел в запой. Остальные участники похода, в количестве чуть более пятиста человек, и спецконтингент, и личный состав, стояли сейчас на плацу в угрюмом ожидании новых распоряжений от своего вождя. Под гробовое молчание собравшихся из здания камендатуры вынесли четыре деревянных ящика динамита. Редкозубов откашлялся, прочищая горло, и толкнул речь.
При всем старании не смогу повторить слова подполковника. Увы, не обладая даром, ныне давно утраченным, но когда-то присущим любому мало-мальскому начальнику, мне не дано сплести воедино заветы Ильича, славные подвиги предков, светлый путь, идеи коммунизма, счастье грядущих поколений с укладкой заплат на асфальте и починкой канализации в одном отдельном ЖЭКе. Редкозубов же, поднаторевший в словесной эквилибристике, крыл искрометно и блистательно, и сам чёрт бы не разобрал, что тот, собственно, имеет в виду. Никто из присутствующих и не понял, но динамит разглядели все. Однако, так как шансов уклониться не было, как однажды подметил сам Редкозубов, приятно иметь дело с людьми подневольными, публика разразилась жиденькими аплодисментами. Так начался второй день великого мурюкского крестового похода против нечисти.
Ровными колоннами выходили из бревенчатых ворот, одетые в одинаковую черную одежду, люди с одинаковыми серыми лицами. За ними вразнобой плелись румяные солдатики. Скрипела телега, груженная ящиками, сбитыми из сосновой доски, телегу тащила, еле передвигая ноги, каурая кобылка с гривой, заплетенной в косы конюхом-затейником. Последним вышел, прикрыв за собой ворота опустевшего лагеря, сам подполковник. Обитатели, все без исключения, до самого распоследнего поваренка из столовки, были мобилизованы и пополнили ряды угрюмых бойцов.
Поселковые, проигнорировавшие было вчера начало боевой операции, сегодня, все как один, явились на проводы уходящей армии Редкозубова. Толпа пялилась на проходящую колонну и перешептывалась:Динамит везут? Это что удумал-то Сам?",Неужели и правда болото взрывать станут?",Ироды! Креста на них нет!",Что будет? Что будет?!". Только старая ведьма Глухариха молчала и неотрывно смотрела на начлагеря, а штатных поселковых шаманов и вовсе в толпе замечено не было.
Из толпы вырвалась простоволосая баба в калошах на босу ногу, и народ с удивлением признал в ней интеллигентку Марину Юрьевну, которая без каблуков и накрученных кудрей со двора вовек носу не казала. Марина Юрьевна, заплаканная и подурневшая до крайности, бросилась на шею мужа, а когда тот мягко, но решительно ее отстранил, взволнованно прошипев:Ну, будет, будет. Люди же смотрят. Нехорошо это", начала судорожно и неумело крестить Редкозубова, заставив подполковника окончательно смутиться.
Прощание с идущими на битву, хоть и без соответствующего музыкального сопровождения, вышло трогательным и торжественным. Колонна скрылась за поворотом, народ стал расходиться. Несколько мальчишек, увязавшихся было вслед за войском, были пойманы и отправлены по домам.
Осень, пышная и цветущая, до сего дня в лучах теплого солнышка решила развернуться к Мурюку другим боком. Низкое небо, затянутое тучами, неподъемной тяжестью навалилось на вершины, поросших густым лесом, сопок. Затихли птицы. Ледок, затянувший лужи, не спешил таять. Тайга попрятала в сундуки свои яркие цыганские юбки, явившись перед людьми словно фото в сепии, поблекшее и выцветшее. С болота полз туман и оседал в низинах. Сумрачно, неуютно было в тайге сегодня. Сырой могильный холод пробирал до костей. Из чащи тянуло первобытной жутью, заставляя подниматься волоски на руках и загривке. Мрачный это был мир, нелюдской.
Большая часть армии рассредоточилась по доступной границе Великой Топи, взяв ее в оцепление. Небольшой отряд, вооружившись шестами, двинулся вглубь болота. Шли так: первые прощупывали дно, определяя твердые участки, оступались, падали в трясину и, вытянутые своими товарищами, шли дальше. За ними, след в след, шли еще восемь человек и несли ящики с динамитом. Продвигались медленно. К обеду вышли к маленькому островку твердой почвы. Здесь и решили взрывать.
Передохнув, вскрыли ящики. Не мудрствуя лукаво, отошли на сколько хватило длины шнура, и подпалили. Громыхнуло так, что в поселке посыпались стекла в окнах, и завыли дворовые псы. А потом разверзлись врата ада.
Продолжение следует.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.