В стародавние времена, когда над землёй ещё витали тени древних клятв, жил князя по имени Яродар. Был он силён, как буря, мудр, как скала, и ведом — будто самой Судьбой. Народ звал его Землеплётцем, ибо куда ступал он — сражения заканчивались, и мир снова вился из праха. Много земель сплотил вокруг своих Яродар, многим людям жилось на них сытно, вольготно и спокойно.
Но было на нём заклятие.
В младенчестве ведьма — сгоревшая за черное колдовство, проклинала его отца князя Судимира и на смерть страшную, и на усекновение рода. Да проклятие все не складывалось, сила в него не ложилась. И тогда, встретившись глазами с маленьким тогда княжичем Яродаром, успела прохрипеть перед тем, как ее тьмою застланные очи закрылись на веки вечные:
«Ты всех увидишь, но ни в ком не узнаешь свою. Пока не встретишь Раду — пуст будет венец твой, и сердце, и даже победа.»
И вот Яродар рос. Встречал женщин благородных, сильных, ясных, смелых. Но ни одна — не зазвучала в его груди. Как будто навечно оборвала умирающая ведьма струны в его душе, и осталась только эхо стали.
Многие годы он побеждал, создавал грады, прокладывал дороги. Но в сумерках сидел у огня и смотрел в угли, будто хотел вспомнить что-то забытое, ещё нерождённое. Томилась душа его в пустоте. Ведь без жара в душе, не приносит путь радости.
Знали о его ратники о беде князя. Знали и старались найти исцеление для дорогого для них друга и властелина. И тогда судьба привела его к Колочару.
— Что ты хочешь, Яродар? — спросил Мастер, глядя на него сквозь дым от кузни.
— Не оружие. Не венец. — ответил воин. — Я хочу узнать свою Радость, если она жива. Или если вообще была или есть на свете белом.
Колочар молчал три дня. Потом позвал к себе и сказал:
— Я не зову любовь. Не кую судьбу. Но я умею высечь память из будущего, если в неё кто-то верит. Принеси мне кусок стали, что видела твою кровь, и золото, что ты не жалеешь ни за что, от того, кто любил тебя и мог благословить твой путь.
Яродар принёс обломок меча, обагрённого в битве за северную твердыню, и перстень своей матери, умершей, когда он был ещё в пелёнках.
Колочар ковал семь ночей и одну лунную бурю. И вышло украшение — ни браслет, ни кольцо, ни ожерелье. Половинка утицы, тёплая на ощупь, будто хранила пульс.
— Дай мне вторую, — сказал Яродар.
— Нельзя. — ответил Колочар. — Ты её не понесёшь. Она сама найдёт свою половину.
Воин уехал. И шли годы.
А где-то в другом краю, на берегу озера, в селении травниц, жила девушка по имени Рада. Сны её были странны. Часто ей снилось, как пепел вьётся над полем, а сквозь него идёт человек, у которого в груди — пустота, но глаза полны света. И столько желания обнять его возникало в ее сердце. Иной раз казалось, что лишь чуть и обнимет она его в своем сне. Да все пустое. Ускользал, сокрытый туманами.
И вот в одну грозовую ночь, когда молнии ударили в корень старого дуба, девушка увидела, что под ним что-то засверкало. Пошла Рада поглядеть и глазам ее предстала половина украшения. Будто была полная уточка, но кто-то ее разрезал пополам. Не зная, чья она, надела — и в тот же миг почувствовала дрожь под кожей, будто кто-то за много миль тоже вздохнул. Забилось сердце Рады и запела она песнь тому, кого видела в своих снах. Не была доселе Рада певуньей, не восхищались ее пением ни подруги, ни матушка, ни парни на посиделках в Девичей избе. Но эта песнь, звучавшая из глубины ее естества, сотворила пространство густым зовом, что услышал Яродар за много верст от нее. Собрал дружину свою и решил пройти по землям.
Не с мечом, а с надеждой и вестью. И когда он увидел её, в груди что-то сместилось, как ключ, что долго искал скважину. И развеялось заклятье ведьмы и возродились Родники Живейные.
А потом он увидел — на её шее висит вторая половинка. Он молча подошел к Раде, достал из-за пояса свою часть утицы, она же сняла с шею свою. И слилась утица воедино, излучая свет и звук — как звон струны, которую давно после долгих лет настроили.
Он не сказал ей, что искал её всю жизнь. И не надо было. Она всё поняла — потому что никто не говорит так глазами, как человек, в котором воскресло сердце.
С тех пор артефакт звался "Слитком Судеб", и Колочар сделал лишь один такой. А когда его спрашивали, как он смог соединить двух, кто и сами не знали, кого ищут, он говорил:
"Если струны есть в обоих, то моя работа — просто кувалда. Но даже кувалда знает, когда ударить в нужное место."