Если задуматься, то любое суеверие может оказаться реальным, не создавая особого конфликта с современной наукой. Все слышали про кота Шрёдингера, про эффект наблюдателя и все такое. Как вы думаете, каким образом присутствие наблюдателя преобразует волну в частицу? Ответ проще простого. Никто ничего, конечно, не преобразует, просто наши органы восприятия, ограниченные четырьмя измерениями, способны воспринимать определённые волны в виде частицы и никак иначе. А что если границы восприятия размыты и мы иногда способны услышать отголоски явлений за пределами установленных границ? Ересь, конечно, но вдруг? Как чудно бы это объяснило массовые психозы, групповые галлюцинации и прочие чудеса веры.
Чудесам в Мурюке объяснений не искали. Жили с ними бок о бок, пытаясь как-то приспособиться, притереться друг к другу, стараясь особо не задумываться о причудах места, в которое нас определила судьба. Если приспособиться никак не получалось, как не получилось, например, у начлагеря подполковника Редкозубова, то приходилось вставать на тропу войны.
Рано утром, после семичасового построения, поселенцев разделили на отряды и, вооружив топорами и вилами, в сопровождении пары солдат с автоматами отправили в тайгу. Приказ был простой. Редкозубов, ранее не интересовавшийся мифологией Мурюка, целую неделю убил на изучение баек, ходивших в поселке, и составил перечень существ, подлежащих уничтожению. Перечень распечатала на машинке под копирку, крайне взбудораженная последними событиями, жена Редкозубова, Марина Юрьевна.
Лучи сентябрьского солнца наискось пронзали кроны кедров, отбрасывая узорчатые тени на пружинящую под сапогами рыжую подстилку из хвои. Воздух звенел птичьими голосами, а ветер играл серебряными паутинками. Во всей своей щедрой красе по сопкам гуляло сибирское бабье лето, пламенело рубиновыми серьгами рябиновых соцветий и тусклым золотом орляка. Спины, затянутые в черные телогрейки и армейские бушлаты старого образца, мелькали в тайге, удаляясь прочь от поселка.
Нужно быть дураком, чтобы устраивать боевые действия в такой день посреди пирующей природы. Дважды дурак тот, кто идёт воевать против вымышленного противника (солдаты срочники не успели достаточно прожить в Мурюке, чтобы принять на веру существование нечисти). И только трижды дурак, последний из дураков, попрет на реальных хозяев тайги, зная об их могуществе. Среди ссыльных, людей поживших и повидавших, таких не водилось. Кроме того, Редкозубов не учел того, что спецконтингенту в обычное время строжайше возбранялось покидать территорию Мурюка и ходить в лес. Запрет этот повсеместно нарушался, да и начальство смотрело на это сквозь пальцы, однако знатоков местной тайги не было ни среди охраны, ни среди тех, кого они охраняли.
Посланные отряды, все, за исключением одного, которым руководил сам подполковник, кто из неверия, кто, наоборот, из опасений, не сговариваясь, дезертировали с этой войны. Выбрали полянку у лесного ручья, на берегу Китата или на пологом склоне сопки, поросшей мягкой травой и багровыми кустами дикого шиповника, запалили костерки, распаковали сухпайки. Внутренне, а то и вслух, матеря Редкозубова за отсутствие в пайке спирта, ели тушёнку из банок, запивая чаем из местных травок. Один за другим бойцы невидимого фронта с потусторонними силами укладывались на растеленный в траве ватник, отдаваясь сладкому ничегонеделанию, смотрели в высокую, по осени, синь с редкими пёрышками облаков и уплывали им вслед, проваливаясь в сладкий, сытый сон под колыбельную старых сосен. Идиллия, как сказал Карл Иванович Штольц, человек весьма начитанный, хоть и из ссыльных, за пять минут до того, как закончилась мирная жизнь.
Слово прозвучало. Вызов был брошен и принят. Об этом знали местные, загодя заперев скотину и замкнувшись по домам. Притихший зверь в тайге попрятался по своим норам в предчувствии надвигающейся беды. Беду чувствовали и голосящие на все лады таёжные пичуги. Только люди в лесу оставались слепы и глухи к беспокойству, объявшему природу. Тайга щедра и проста с теми, кто и сам не имеет второго дна, для всех остальных у тайги заготовлена особая награда.
Нечисть не свирепствовала, нет. В первый день тайга решила просто припугнуть незадачливых вояк. Так, одного солдатика, отошедшего по нужде, взяли в кольцо меховые бабы. Томно вздыхая, гнали пацана по тайге, пока, наконец, не вынудили взобраться на высоченную ель, откуда ночью уже, матом, угрозами и увещеваниями, его сняли боевые товарищи.
Группа, расположившаяся у подошвы одной из сопок, была разбужена громким подземным гулом, нагнавшим на очевидцев такой жути, что даже спустя месяцы после происшествия, дядя Вася, матёрый зек, топтавший тайгу не один десяток лет, бледнел и начинал заикаться, вспоминая тот день. Рассказывают, что шум из под земли сопровождался скрежетом камней, будто что-то живое и огромное очнулось от многовековой спячки и прокладывало себе дорогу наверх, к людям.
Больше всех не повезло тем, кто решил разбить временный лагерь на берегу Китата. Дух Золотого Китата, реки, петлей окружавшей Мурюк, славился своенравным и взбалмошным характером. Любимым его развлечением было плести сеть иллюзий, показывать человеку картинки и небылицы, пока тот полностью не утратит чувство реальности. Тут Китатушка разошелся не на шутку, и пятерых несчастных отловили лишь на следующее утро в пятидесяти километрах ниже по течению. Дело в том, что сам дух ничего выдумать не в силах, а все иллюзии берет из голов своих пленников. Пленники, на свою беду, в прошлые выходные смотревшие мультик про аргонавтов, попав под влияние Китатушки, нашли в кустах чей-то оставленный плот и решили пуститься в плавание — родной покинув дом — за Золотым руном.
Остальные отделались по мелочи. Кого-то русалки вымочили в ручье, другие, наслушавшись голосов из чащи, разделись и, в чем мать родила, выскочили из тайги на дорогу, ведущую к поселку. Троих загнал на утёс странный, ходящий, почти по-человечьи, на двух лапах, гигантский черный медведь. Говорили о красной лисице, поющей песни женским голосом, и о летающем сморщенном старике в меховых лохмотьях. Старик спикировал на сук разлапистой лиственницы, крутанулся вокруг себя и обернулся филином. Кто-то заприметил двух маленьких детей, выглядывающих из-за пышного куста орляка, дети смотрели на испуганных людей немигающим мертвенным взглядом молочно-белых глаз. Разное рассказывали в тот день вернувшиеся из леса, всего и не упомнить.
А что же наш бравый вояка, начлагеря подполковник Редкозубов и его отборные головорезы? Как они провели этот день? В каких славных боях поучаствовали? Каких грозных врагов сразили недрогнувшей рукой? Для подполковника начало военной операции обернулось бесславным поражением, выстрелом в молоко. Пока все остальные отряды носились по тайге, подгоняемые ожившими кошмарами, Редкозубов просто плутал по лесу в поисках выхода. С самого утра, войдя в тайгу, группа начлагеря окончательно и безвозвратно потеряла все ориентиры. Подполковнику пришлось признать, что он заблудился. Надо отметить, что Редкозубов был владельцем единственной карты местности, и тем страннее было то, что карта эта напрочь отказывалась этой местности хоть в чем-то соответствовать. Так и бродили меж трёх сосен, пока к вечеру не подоспел спасательный отряд охотников из поселка.
Первый день войны окончился полной и безоговорочной капитуляцией человечества. Но не той породы был наш подполковник, чтобы сдаться после первой же неудачи. Когда-то в далёкой юности, когда Редкозубов ещё не встретив свою будущую жену Марину Юрьевну и не перешёл под крыло к своему тестю, в службу, отвечающую за исполнение наказаний, был начлагеря обычным лейтехой, учился в учебке и готовился к великим битвам, таким как теперяшняя. И из славного своего прошлого накрепко запомнил он две науки: поражение в битве не равно проигранной войне, а у каждого вражеского войска обязан где-то быть генеральный штаб. Дело за малым: найти и обезвредить, обезглавить, так сказать, противника, тем самым деморализовав и внеся смуту в неприятельские ряды.
К несчастью, своему и всего поселка, исходя из личных счетов, на роль оплота таёжной нечисти решил Редкозубов назначить Великую Топь.
Тут шутки-то и кончились.
Продолжение следует.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.