15 мая 1891 года родился писатель и драматург Михаил Афанасьевич Булгаков. Сегодня разберем один из многочисленных мифов, сложившихся вокруг фигуры писателя.
Частью мифологии вокруг Булгакова стали его отношения со Сталиным. Кто-то говорит, что Сталин настолько не любил писателя, что старался всеми возможными способами сжить его со свету. А кто-то, наоборот, утверждает, что генсек не менее 15 раз посетил «Дни Турбиных» во МХАТЕ и вообще к творчеству Булгакова относился весьма уважительно.
Где правда? Давайте разбираться.
Цензура и партийное руководство действительно недолюбливали Булгакова: его проза зачастую не публиковалась, а самому писателю был запрещен выезд за границу. В то же время во МХАТе успешно ставились «Дни Турбиных» и «Зойкина квартира». Зрительский успех соседствовал с разгромными статьями в прессе – многие критики указывали на идеологическое несоответствие произведений Булгакова ценностям коммунизма.
Претензии критиков и цензурные запреты не кажутся удивительными, если вспомнить, например, сюжет того же «Собачьего сердца». В Главлите о Булгакове писали так:
«Отдельные произведения проскальзывают иногда по недосмотру Главлита, часть пропускается сознательно редакторами — ответственными коммунистами... "Роковые яйца" М. Булгакова, произведение весьма сомнительного характера, вышли в "Недрах", это же издательство пыталось, но Главлит не разрешил, напечатать "Записки на манжетах", "Собачье сердце" того же Булгакова, вещи явно контрреволюционные…» (начальник Главлита Лебедев-Поляновский, докладная 1927 г.)
А вот в личных отношениях Сталина и Булгакова разобраться сложнее. Есть мнение, что вождь был самым внимательным зрителем булгаковских постановок, посетил «Дни Турбиных» не менее 15 раз (в частности, об этом писали литературоведы А. Смелянский, В. Лакшин). Сегодня мы уже знаем, что это миф. Корнями он уходит в 1969, когда появилась статья Виктора Петелина о Булгакове «М. А. Булгаков и „Дни Турбиных“» («Огонек», 1969, том XI).
Именно там впервые сообщается о 15 посещенных Сталиным спектаклей. А рядом примечание, сделанное рукой второй жены Булгакова Любови Евгеньевны Белозерской: «Это липа!». И поскольку Петелин не приводит источники, мы можем сделать вывод: любовь Сталина к постановкам Булгакова – миф. Или, по крайней мере, недоказанное предположение.
Но мы точно знаем, что Сталин читал Булгакова. Ведь именно комментарии Сталина к булгаковским пьесам стали негласным сигналом для их запрета. Про «Бег» вождь писал так:
«"Бег" есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины, — стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. "Бег", в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление».
Как и любой писатель, Булгаков очень тяжело переживал запреты на публикацию. В 1930-м даже направил письмо Сталину с просьбой либо навсегда выпустить его заграницу, либо разрешить творческую работу и дать ему хотя бы мелкую должность в театре.
Вот, что он пишет в письме:
«Произведя анализ моих альбомов вырезок, я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных было 3, враждебно-ругательных — 298. Последние 298 представляют собой зеркальное отражение моей писательской жизни <…> все учреждения, которым поручен контроль репертуара, в течение всех лет моей литературной работы единодушно и с необыкновенной яростью доказывали, что произведения Михаила Булгакова в СССР не могут существовать. И я заявляю, что пресса СССР совершенно права».
На это письмо Сталин отреагировал личным звонком и удовлетворил прошение писателя – Булгаков не уехал за границу, но получил должность ассистента режиссера во МХАТе. В телефонном разговоре Иосиф Виссарионович даже пригласил Булгакова на личный разговор, но встреча так и не состоялась. А вот миф о личной неприязни Сталина к писателю был развеян.
Некоторые литературоведы утверждают, что в «Мастере и Маргарите» Булгаков через Воланда показал свое отношение к Сталину. А эпиграф — «Я есть часть той силы, что вечно желает зла и вечно совершает благо» — показывает, что писатель оценил снисхождение Сталина и остался благодарен за разрешение на постановку «Дней Турбиных» и трудоустройство в театр. Однако, это лишь одна из теорий о, пожалуй, самом загадочном романе XX века.