В интернате Смольников столкнулся с жестоким обращением и насилием со стороны воспитателей. Парень никак не мог им противостоять, он задавал лишь один вопрос: «За что мне это?». Парень решил судиться с системой здравоохранения, хотел получить 10 млн рублей моральной компенсации.
Из воспоминаний Александра Смольникова, которому в 2018-ом году было 24 года.
Питание было организовано на высшем уровне – пятиразовое. Однако существовало негласное правило: делиться с воспитателем. Это называлось «угощением». За столом сидели четверо. Две котлеты предназначались воспитателю, а сам довольствовался половинками. Такая же участь ждала конфеты, сосиски и пирожные.
Делиться приходилось и подарками, особенно теми, что дарили щедро на Новый год в театре и спонсоры, а также на Рождество. В некоторых группах все подарки собирали в общий фонд, и воспитатели выдавали конфеты дозированно. В других группах существовала фиксированная «такса»: семь подарков сдать, остальное можно разделить между собой. Воспитатели мотивировали это тем, что детям и так много достается, а они не могут позволить своим детям подобное.
Учили слабо
В девять месяцев Сашу забрали из семьи в больницу, а затем поместили в дом ребенка. С четырех до семи лет он жил в детдоме, откуда попал в психоневрологический интернат, а затем в школу для детей с особенностями развития. Причины, по которым он там оказался, ему неизвестны.
— В интернате учились около двухсот человек, — вспоминает Смольников. — Обучение было очень ограниченным: чтение, сложение в столбик, немного истории и географии. Также изучали социально-бытовую ориентировку и основы труда. После интерната я не получил аттестат, а только свидетельство об окончании коррекционной школы.
— С одной стороны, в интернате нас кормили и одевали. Но с другой – наказывали за проступки. Сегодня я не могу привлечь к ответственности тех педагогов-тиранов, так как сроки давности истекли. Хотя были и хорошие воспитатели, но они не выдерживали насилия и уходили в обычные школы и детские дома.
Из воспоминаний Александра Смольникова:
Помню случай с Пашей, который пожаловался директору на то, что воспитатели забирают еду. Директор сделал выговор, но вечером воспитательница кричала на всю группу, а потом размазала котлеты по лицам детей.
Я тоже был против этой системы, за что меня ненавидели и называли «жабой». Однажды в летнем лагере, когда мне было 15 лет, мотоклуб привез угощения. Все спонсорские подарки достались воспитателю, в том числе и сок. Я узнал, что нам нальют только по стакану, а остальное заберут себе. Я поделился с другими ребятами, кто-то подслушал и донес воспитателю. Вечером она выстроила всю группу и демонстративно отдала весь сок соседнему отряду, оставив себе только литр, который вылила на меня.
Я разозлился и побежал к байкерам, которые разбили лагерь неподалеку. За мной послали старших ребят, они сбили меня с ног, притащили обратно в лагерь и избили.
Как такое могло произойти?
Впервые диагноз был поставлен в психиатрической больнице в 2006 году под воздействием сильных нейролептиков. В том же году психолог провел обследование, и парень набрал 77 баллов IQ. Хотя по международным стандартам 70 баллов считаются нормой, ему все равно поставили умственную отсталость с нарушениями поведения. После двух с половиной месяцев в психиатрической больнице он вернулся в интернат уже с диагнозом. В последующие годы он безуспешно пытался оспорить это решение в суде.
Ранее МК рассказывал историю про 17-летнюю девушку, которая лежала без нижнего белья мертвая у реки. Ее убийцей оказался друг семьи. Он понял, что никогда не сможет добиться расположения девушки и жестоко убил.