Парень привел в дом девушку, чтобы объявить родителям о женитьбе. Всё решили, и даже жилье нашли.
Мама у парня женщина строгая, но собой владеть умеет. Выслушала, ничего не сказала, продолжала чистить картошку.
На столе лежали огурцы, помидоры, зеленый лук и укроп – для салата.
Сын с невестой сели и следили за материнскими руками. Молчание затянулось, и девушка решила разрядить обстановку: «Давайте помогу». Собрала овощи, чтобы помыть, как мать сказала: «В нашем доме гости знают свое место и в хозяйские дела не суются».
Девушка испуганно вернулась на место и замерла.
Сын спросил: «Что молчишь? Что-нибудь скажи».
Мать повернулась: «А что сказать? Ты же все решил, меня в известность поставил. Хватит с меня».
Сын погладил невесту по руке: «Пойдем – покажу, в какой я комнате жил».
Она упрямо, подчеркивая каждое слово, процедила: «Я гостья, свое место знаю. Успокойся, Алеша».
Коса на камень. У обеих твердый характер.
Мать демонстративно молчала. Почистила картошку и позвонила подруге: «Люся, а Наталье Петровне исполняется шестьдесят. Ты знала? Обязательно пригласит. И вот думаю – что подарить? Ты что будешь»?
И телефонный разговор, словно нет молодых на кухне.
Девушка дернула парня за рукав: «Пойдем»?
Вышли, идут по улице. Жених сказал, что мама обязательно оттает. И отец поможет, не надо волноваться.
Невеста плечом повела: «С чего взял, что я волнуюсь? Это не ее жизнь, а наша. Так»?
Алеша домой не вернулся. Три дня не появлялся. Жили с невестой в съемном жилье. А потом зарегистрировались – без свадьбы. На четвертый день.
Сын пришел за одеждой и за вещами. Жена не пошла. Отец сказал: «Что ты с нами делаешь? Мать спать перестала».
Алеша изобразил недоумение: «Женился. А что, разрешение требуется? Вы всё знали, мы сообщили. Свадьбы не было. Сами не звонили, значит, не надо. Не пойму, в чем моя вина»?
Укладывал в своей комнате вещи в большие пакеты. Отец заглянул: «Так не делается, пойми. По-человечески надо. По-доброму».
Сели оба. Сын вздохнул: «Не пойму, как? Мы пришли, мама сразу Олю одернула, подчеркнула, что гостья. Кому понравится? А разрешения спрашивать не буду. Это моя жизнь».
Отец руками развел. Мать молчала. Вышел сын с пакетами, мать не встала. Горестно в окно смотрела, думала.
Так выросла стена непонимания. И ее не преодолеть. В миг чужими стали, несмотря на боль. Взаимную боль.
Отец сыну звонил, спрашивал. Сын отцу звонил - тоже спрашивал. Про мать спрашивал.
Два месяца прошло, затем три. Стена непонимания крепко на месте стояла. Отец один приходил – посмотреть, как молодые живут. Мать не приходила.
Однако так жить нельзя. Все-таки пришли с отцом. Сели, как чужие, на диван. Невестка на кухне, сын с родителями, о чем говорить – не знает. Лепил что-то про работу.
Невестка пришла, мать напряглась. Спросила молодая: «Вы борщ со сметаной привыкли или с майонезом? У нас только сметана. Если что – Алеша сходит».
Мать ответила, что все равно, добавила: «Мы есть не хотим».
Отец встал: «Пойдем-пойдем, надо же в семье сына пообедать».
То ли борщ вкусный, то ли на кухне места мало – тесно сидели. Разговорились помаленьку. В стене появилась трещина. Но сразу не развалилась. Для этого время требуется.
Через месяц молодые пришли, сказали, что ребенок будет. Мать в это время картошку чистила, на столе овощи для салата. И сказала мать: «Оля, можешь помочь? Возьмись за салат, а я за картошку для пюре».
Вот тогда-то и пала стена – ни камушка не осталось.