Капали нескончаемо, с утра и почти до вечера, день, второй. Пытаюсь поговорить с медсестрой, но тщетно, сухие ответы на мои наивные вопросы. Лежу, думаю, второй экзамен пропустила, может успею на третий, ладно, думаю, пересдам, училась я хорошо, да и третий курс уже, не новичок, все знают. Да, и в чем дело, наверняка в курсе, просто так я не пропускала, учились мы серьёзно.
Дело ещё и в том, что училась я сразу после брата Владика и его Иринки, они только закончили и я поступила, вопрос от преподавателей, а Куликов Владислав....
-Да, да, я его сестра.
И куча откликов о них. Иринка отличница, а Владик вообще неимоверно коммуникабелен, у него не было врагов или недоброжелателей, у него все друзья, помочь готов был каждому.
В общаге, на первом курсе заселили нас в комнату, где была жуткая холодина, мы только приехали с практики, всё быстро, всё спешно, я была в этом общежитии нашего экономфака не раз и не два, но мне и в голову не приходило, узнавать, какие комнаты хорошие, какие не очень. Замерзали буквально, пошла я к коменданту, а вопросами по "внешним" отношениям занималась я, к тому же я ещё и входила в студенческий совет курса, была членом редколлегии и заведующей кухней первого этажа.
О, об этом тоже можно написать кучу историй. Но потом.
Пошла, значит я к коменданту, а им был парень с третьего курса, Валера Морозов,(мы сейчас живём не далеко,общаемся с его семьёй) , жалуюсь, разговорились:" А что ты раньше-то не сказала, что ты сестра Владика, и зачем вы пошли в ту комнату, то крыло холодное. "
А откуда мы знали? Наивная абитура, нет, чтобы справки навести, но вот так.
В общем, спасли нас, пятерых девчонок- первокурсниц, переселили в комнату, где надо было ремонтировать дверь и сделать ремонт, сделали всё своими силами, папа приехал, поменял замок, зажили. На одном этаже с комнатой самоподготовки,где у нас проходили танцы, что и решило мою судьбу после первого курса, вернее, на празднике по поводу вручения дипломов пятому курсу, дым стоял коромыслом,тоже ещё длинная история.
После второго курса я вышла замуж и мы снимали комнату с отдельным входом на Дачной, остановка "городок Водников", ну и наблюдалась я во втрой консультации, в роддом положили в Нефтяники √7, больничный городок, о перевели в √9, Левый берег.
Лежу под капельницей, думу думаю, чувствую, что-то не то, вроде как сыро мне, говорю медсестре, она мне:" Ира, перестань выдумывать, у тебя катетор стоит. "
Примолкла, слезки на колëсках, но держусь, хоть и чувствую что то не то, состояние меняется, на глаза наплывает пелена, появился нарастающий звон у ушах, как будто кто- то ручную пилу- двух ручку, выгибает в одну сторону, потом в другую "вжик- ууу, вжик- ууу,......
Всё, реальность теряется, будто смотрю в угол, а там такой приятный и благостный свет и я стремлюсь туда, попав в некое подобие конусообразного коридора, но мне туда и нужно и не нужно, не могу понять, но самое главное, мне хорошо и я стремительно лечу на этот свет......
Клиническая смерть....
Никого не вспоминала, ничего не думала, реальность меня не интересовала, я летела навстречу небытия, подальше от изнуряющего состояния боли, тяжести и тревоги.
Теперь я знаю, что умирать не страшно, но Господи, дай мне ещё пожить на этом свете.
В тот, вечный, я всегда успею, а здесь у меня ещё много дел и самое главное- мой Сережа, это моё всё, это моя стена каменная вот уже 41 год.
Дети погорюют и будут жить дальше, такова жизнь, тут уж ничего не исправить, а вот мы, друг без друга... Как ноль без палочки, без поддержки валимся, куда ветер подует. Но, больше всего, на самом деле, я боюсь остаться здесь одна, без него, и как поётся в песне: " В тот же вечер я умру. "
Но, умереть тогда, 40 лет назад, мне не дали, появились голоса, о чем- то спрашивали, вроде бы отвечала, в сознание пришла, хоть и не совсем ясное, всё было как в замедленной туманной съемке, белые стены, переложили на каталку,поняв тщетность обращений ко мне, коридор, лампа на головой, и пристегивание рук и ног,как звезду. Укол, маска и снова нирвана.
"Ирочка, Ирочка . "- слышу незнакомые далёкие голоса, потом всё чётче. "Всё, Слава Богу, очнулась. "- слышу уже второй раз за сегодня, снова каталка и спасительная мягкая кровать,после операционного стола прямо песня для косточек.
Про остаток этого дня больше ничего не помню, видимо плоховато было на самом деле более, чем серьёзно.
Помню другие дни, нас в палате двое, другая медсестра и постоянные процедуры, то умывание, то капельницы, то гигиенические процедуры, то принесут чайник и дышать, то гимнастика, то кварц. Спросив у врача, как и что со мной, он сказал:" Кесарево, ребёнок слабый, в реанимации. "
Больше вопросов не задаю, состояние ужасное, всё болит, голова тяжёлая и я просто лежу,как тряпочка.
Утро третьего дня, снова процедуры своей чередой, в больнице тех лет всё было чётко и правильно. Никто ничего не забывает, заданный регламент выполняется безупречно, не то, что сейчас, не умываешься ты, лежачая, не чистишь зубы, ну и ладно. В общем, мне есть с чем сравнивать.
Время близится к обеду, дверь нашей палаты открыта в коридор, рядом ординаторская, слышно, как разговаривают по телефону доктора с моей тетей или с папой, я всегда угадывала по ответам, да и звонили почти только они, не каждый день поступает тяжёлый пациент, не каждый день доктора возвращают назад тех, кто одной ногой уже побывал "ТАМ".
И да, перед самой операцией, во время последнего приступа и моего критического состояния позвонила моя тётя и доктор, не стесняясь, а он знал, что разговаривает с коллегой, сказал: "Ваша девочка плоха на столько, что я не знаю, сможем ли мы её спасти, а о ребёнке я сейчас даже речи не веду, будем пытаться спасать маму, но есть снова НО. После операции ей нужен будет такой-то препарат, сразу после, незамедлительно, чтобы хоть как-то надеяться на восстановление. Если найдете, хорошо, постараемся спасти вашу девочку,а сейчас мы её везём на операцию. Исход не гарантирую. "
Это потом тётя Галя нам рассказывала и то, дозированно, а тогда, я вообще ничего не знала, выполняла роль подопытного кролика и мужу и папе она рассказывала ровно столько, сколько они, не медики, могут понять.
"Состояние неважное, но она под наблюдением."
Маме папа тоже не распространялся очень- то, но через два дня после операции, прилетела мама, а папа улетел домой, убедившись, что меня спасли и теперь будут лечить.
И я, Слава Богу, жива, я есть, его любимая дочка, в которой он души не чаял и я в нём тоже. Мама и папа у меня, конечно, были самые самые, у меня было такое счастливое детство и вся жизнь, пока они были рядом. Мне их так безумно не хватает и с годами всё больше и больше.
С папой у нас было как некое единение, мне дозволялось много, в хорошем смысле, и ездить с ним в машине по полям, фермам и другим делам председателя, это только я, а не мама, ела с ним всякие экспериментальные блюда, которые он готовил( мелвежатину, барсучатину, коровье вымя),он даже чувствовал меня особым образом, однажды прервав, за неделю до окончания, отпуск на Кавказе, когда меня покусала собака, с ним можно было договориться купить что- то, гораздо легче, чем с мамой, мы с ней, как и полагается женщинам, экономные и прижимистые, у нас всегда есть "НЗ",в любое время, в разное время состояния бюджета и семьи и государства.
А мама, это мама, мамочка, самая добрая, самая любимая и самая жертвенная МАМА. Я давно и откровенно говорю, что я мама не такая.
Операция прошла. Насколько успешно, тогда не говорили, но я жива и Слава Всем Богам и всем, кто за меня молился, потому что просто надо было во что -то верить. Ну и что, что мы все были комсомольцы, члены КПСС и убеждённые атеисты.
К концу операции в больнице сидел мой муж с нужным лекарством.
Началось трудное восстановление моего измученного организма. Капали, кололи без конца и без края, одна четырёхсотая бутылка сменяла другую и так до ночи. Двухсоток тогда не было совсем, одни эти гигантские объемы жидкостей. Лечили, пытались, медицина тогда была на высоте. Чего боюсь сказать сейчас, дабы не обидеть медиков.
Так вот, на третий день, я услышала, как врач кому -то по телефону сказал:" К сожалению, сегодня умерла.".
А я поняла. Поняла, что это про меня, вернее, о моей девочке, которая отчаянно боролась, но у неё, крошечки, не хватило сил удержаться на этом свете, она ушла, не прожив и трех дней.
Хотя, по нынешним временам,была не "с кулачок",1400 гр, 43 см.
Я плакала, конечно, но моё состояние не давало мне осознать всей глубины этой утраты, как и всем моим родным.
Спасти бы меня, а дети, у вас ещё, будут, как говорил доктор.
Через неделю меня перевели в двухместную палату, где я неделю лежала одна,а потом, предварительно спросив меня, мне привезли соседку.
Первый этаж, лето, июнь, мама и муж приходили каждый день. Муж после занятий, висел на окне почти до темноты, весь персонал был у курсе,но мне всё разрешали,я была "на особом положении почему-то,вообще, в этом плане мне, если можно так сказать, в больницах везёт. И с соседками и с врачами и с персоналом, может я сама такая, не притязательная, хотя, я балованная, как мне кажется, но может и ошибаюсь.
Я лежала на кровати,( строжайший постельный режим),прямо перед окном и разговаривала, то с мамой, то с мужем, то снова с мамой.
Мама, моя самоотверженная мама из Чкаловского посёлка, ездила на Левый берег два раза в день, бульон, морс, сухарики, каждый день прибавляя что - нибудь, по строгому указанию врача.
-Можно добавить варёную морковь, куриную фрикадельку, маааленьеую котлетку на пару и т.д
Каждый день, две недели подряд. Где -то мама раздобыла урну, притащила её к окну, вставала на неё и мы разговаривали, заходила медсестра, кормила меня, посуду отдавала маме и так каждый день, шестнадцать дней. Через десять дней мне разрешили вставать, было полегче и умыться и чуть обмыться, учитывая послеоперационный шов.
И я увидела мир, зелёную травку под окном, деревья уже в своём зелёном наряде и жизнь, кипучую жизнь за больничным забором. Через неделю после меня ко мне положили девочку Лену, она родила, такая пигалица, большого и крепкого сына, ей приносили его кормить, и мне уже не было так скучно и тоскливо, мы были почти ровесницы и болтали обо всём, я уже меньше плакала и начала потихоньку выздоравливать, на сколько это тогда, было возможно, после отёка мозга...
В середине июня меня выписали, с сотней рекомендаций- нельзя...
Среди них: запрещено:
Читать.
Смотреть телевизор.
Поднимать больше 3 кг
Любые интелектуальные нагрузки, включая учёбу
Рекомендован академический отпуск
И т. д....
И последний пункт- беременность запрещена.
Большими красными буквами на всех моих медицинских карточках!
Продолжение следует.