Часть 51. Предыдущая часть 50
Я до сих пор не понимаю, зачем он появился, и исчез.
Если вы пришли сюда поругать — оставайтесь. Будет что обсудить.
Если вы пришли за любовью — заходите, я как раз налила себе бокал вина и достала старую, пахнущую чужим парфюмом, осеннюю историю.
Он стоял сзади меня, горячий и вкусный, как глинтвейн на первом холоде.
Целовал макушку, обнимал — не как мужчины, которые что-то хотят, а как те, кто уже всё понял.
Иногда просто вздыхал, будто вдыхал меня в себя, а потом отпускал короткие, очень личные фразы. Такие, от которых у нормальных женщин дрожат колени.
Но у меня не дрожали, мне наоборот было максимально комфортно этот момент.
Я стояла на каменной пристани, под холодным ветром, в его тёплом пальто — и будто дышала им.
Мы не касались губами, не заходили в «ту самую черту».
Хотя очень хотелось.
Я тогда впервые за долгое время почувствовала себя живой.
Не хозяйкой, не матерью, не женой. Даже не Юлькой-организатором, не красавицей на каблуках.
А просто — девочкой.
Маленькой, уставшей, дрожащей внутри. Которую кто-то вдруг обнял так, как будто она — всё.
А я? Я стояла, тёрлась затылком об его подбородок, чуть откидывая голову, и ловила каждое его слово.
Не потому что он красиво говорил.
А потому что он не врал.
— Я бы не стоял с тобой тут, как школьник, если бы не любил тебя по-своему…
- Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя — пробормотал он.
Я снова улыбнулась. Та самая улыбка, которую я в себе ненавижу — глупая, блаженная.
Та, что появляется, когда я влюбляюсь.
Он отстранился — резко, будто испугался самого себя.
Пошёл быстро прочь. Я не успела поймать его за руку.
— Пальто! — крикнула я, от растерянности.
— Да в жопу его… — махнул он на ходу и растворился в темноте.
А мне вдруг стало очень холодно.
Не потому что ветер.
Потому что я уже не могла спрятаться в нём. Ни в пальто, ни в Лёне.
Мы специально ушли туда, где темно, где никто не найдёт.
А теперь я осталась одна, под звуки воды, под проходящие мимо теплоходы.
На противоположном берегу мерцали огни, а у меня внутри щемило — так, что оставаться одной было невыносимо... И идти куда-то ... Но куда?
Впервые мне не хотелось домой. Совсем.
А тут зазвонил Коля.
— Ты когда домой? — спросил.
— В смысле домой? — удивилась я.
— Ты что, не соскучилась?
Он был пьян. Я это сразу поняла.
И мне стало его жалко. Даже стыдно за своё поведение.
Настроение испортилось, поведение Леонида озадачило, и я решила поехать домой.
Перед уходом вернулась на банкет, тихо сказала, что мне нехорошо, и уехала. Пальто Леонида оставила в гардеробе.
Найдёт.
Дома всё семейство жарило шашлыки.
Коля обрадовался моему приезду, старался быть внимательным.
Но алкоголь в его организме долго не дружил с разумом — как всегда, спустя пару часов началась старая песня. Он ушёл быковать и спать.
А я — в соседний киоск. Пиво, сигареты, и телевизор, которому всё равно, что ты чувствуешь.
Я вспоминала Лёню.
Как он пах. Как держал. Как не поцеловал.
И знаете, я ведь даже особо не описала вам его.
Леонид. Вылитый Юрка Шатунов, только высокий — метр девяносто, не меньше. Стрелец. 34 года.
Совсем не мой типаж, но чувство юмора и искренность — в самое сердечко.
С ним легко было молчать, стоять, слушать, думать…
И просто хотеть.
Не ceкca — а присутствия. Его тепла, его смеха, его глаза в глаза.
«А чего это тебя на Лёньку-то прорвало?» — спросите вы.
А я вам так скажу:
Когда я буду покидать Волгоград навсегда, мы ещё вернёмся к нашему расставанию.
Он мне тогда кое-что пообещал.
И знаете…
Но это будет позже.
А пока — вот вам история, которую я решила всё же не держать при себе.
