Дед у меня прикольный! И на войну он тоже сходил прикольно. Сам он из деревни Семейка в Сибири. Призвали его в армию в конце марта
1945 года.
Забрали его вместе с друганом и долго везли на пароходе по Иртышу до Тюмени, а потом на поезде уже с толпой пацанов. Ехали долго, все мечтали вернуться с войны с наградами, перед девчонками и родоками погордиться.
На одной станции распахивается дверь вагона, и они видят, как толпа народу у вокзала палит из винтовок, и все орут что-то! Ну, пацаны подумали, что нападение на них, и решили держать оборону.
Потом начал стрелять очередью из автомата в воздух и вопить: «Война кончилась! Победа!!! Живите, пацаны!». Обратно тоже долго ехали, все переживали, что повоевать не пришлось. А как дома показаться — смеяться все будут: «Вояки вернулись с победой!». Один парень был с Анджеро-Судженска, и дед вместе с другом вышел с ним на этой станции.
Потом он работал на шахте, добывал уголь, женился на казачке и уехал с ней на Кубань, детей народил. Нас у него шесть внуков.
Дед — добрый чел: нам, малышне, всегда мороженку покупал, водил на карусель после школы, деньгами не жилился.
Это дед с отцовой стороны. Я у мамы спрашивал, когда еще был мелкий, какой у нее был дед, как он к ней относился? Она сказала, что обоих своих дедов видела только на фотографиях: один погиб под Ржевом в 1942 году, а другой умер от ран в госпитале. У нее в классе только у одного мальчика был дедушка. Да и то без руки. А у всех остальных был один общий дед — его портрет висел в классе на стене. «Это как? Вы что, все из пробирки? Или клоны какие-то?», — удивился я. Мама только засмеялась: «Его звали — дедушка Ленин».
Деда уже нет, и я совсем другой, а в памяти его смущенная улыбка, натянутый на глаза козырек фуражки и глуховатый голос:
Летит, летит по небу клин усталый
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый
Наверно, это место для меня…
Я смотрю на дерево под окном, усеянное весело галдящими птицами, улыбаюсь и думаю «Живите, пацаны!».
Вот прикольное было поколение! Только на 9 Мая мой дед сильно переживал, места себе не находил. Говорил: «Как я пойду на встречу фронтовиков? Вот и был на войне, а повоевать не пришлось». Есть у него юбилейные медали, но он их никогда не надевал, считал, что не заслужил. Когда я был маленький, утешал его: «Ты же не виноват, что тебя не убили и не ранили. Вот я вырасту и повоюю вместо тебя!». Дед всегда отвечал: «Не дай вам Бог хотя бы узнать, что такое война!».
Мы с ним ездили на места боев в Сталинграде, где погибли многие сибиряки. Страшное это дело, когда мужики плачут …Там стоит Родина-мать. В одной руке у нее меч, как готовность защищать Родину, а другой рукой она показывает на бесконечные траншеи: «Смотрите, люди — здесь лежат те, кто жизнь свою отдал, чтобы вы были счастливы. Живите, пацаны!».
Тут к вагону подскакивает сержант, пожилой уже, лет тридцати, и орет: «Хенде хох! Кто такие, едреня-феня?!». Ребята отвечают, мол, новобранцы, пополнение. Он тычет в них пальцем и спрашивает, когда призвали, потом говорит: «Что ж вы раньше не прибыли? Фрицы при виде таких орлов давно бы разбежались!».
Внук Аркадий, в честь деда названный. ЗАПИСАЛА Е.ПЕЛЫМСКАЯ.