– Бабуль, ты опять? - Вероника укоризненно смотрела на Нину Георгиевну, которую застала врасплох на балконе с сигариллой в руке.
– Никуша? А ты чего вернулась? Ты же в университет поехала вроде, у тебя же лекции? - старушка с видом нашкодившей школьницы неловко затушила сигариллу в большой хрустальной пепельнице, потом, вздохнув, поднялась и вышла с балкона, оставив на маленьком журнальном столике недопитую чашечку свежесваренного кофе.
– Да вот, дай-ка, думаю, посмотрю, чем бабулечка моя любимая занимается, пока меня нет, проверю, как она указания врачей исполняет, - холодно ответила женщина, - Ну слушай, это уже не смешно! Доктор же ясно сказал, никакого кофе, а уж про курение и подавно, пора забыть! Бабуль, у тебя давление, шумы в сердце, ты только три дня, как из больницы, и снова за старое!
– Никуша, не сердись, я совершенно здорова, - примирительно улыбнувшись, сказала Нина Георгиевна, думая, как незаметно проскользнуть на кухню мимо сердитой внучки, убрать с глаз долой сковороду с недоеденной яичницей. У нее же диета, яйца тоже под запретом, тем более жареные. Вон, в холодильнике ждёт своего часа отварная курица, тушёные овощи... Эх, тоска!
– Бабуль, так нельзя. Ты же не девочка у меня уже, тебе восемьдесят два года, в твоём возрасте пора бы уже задуматься о здоровье, о последствиях вредных привычек..
– Ой, Ника, ну только не начинай пожалуйста, давай не сейчас, а? Такое настроение отличное было с утра, так хорошо, а от твоих нотаций у меня давление быстрее поднимется, чем от кофе!
– Я же о тебе забочусь, вообще-то, - обиженно воскликнула Вероника, - Кто ещё проследит за тобой? Ты же, как ребенок, ей Богу, тебя ни на минуту нельзя оставить одну! Только стоит отвернуться - и вот, пожалуйста! Ты тут же начинаешь нарушать все правила и запреты.
– Ну потому что жить по правилам невероятно скуууууучно, как ты не понимаешь, милая? - нежно обняв ее за плечи, проворковала Нина Георгиевна, - Вот подумай сама, если ничего из того, к чему я привыкла, что люблю, мне делать нельзя, то зачем тогда жить? В чем смысл?
Ника все ещё хмурилась, но долго обижаться на бабушку была просто не в состоянии.
– Но..
– Никуша, ну пойми меня тоже, - старушка умоляюще взглянула ей прямо в глаза, - Ну сколько мне ее осталось-то, жизни этой? Пять лет? Десять? Так позволь мне прожить отведенное мне время так, как я хочу, позволь получать от жизни удовольствие.
– Я просто хочу, чтобы ты была здорова, - тихо ответила Вероника, взяв в свои ладони ее хрупкую, высохшую от времени руку, - Хочу, чтобы ты была рядом со мной, как можно дольше, понимаешь? Если тебя не станет, как же я буду жить?
– Я всегда буду рядом с тобой, дорогая, ты же знаешь это! - растроганно ответила Нина Георгиевна, - Но, к сожалению, все мы не вечны, когда-нибудь придет и мое время. А я ведь так мало успела в этой жизни, девочка моя! Поверь, в мире ещё столько всего интересного, чего мне не довелось увидеть, узнать, почувствовать! Никуша, не сердись на меня, я не больная, не инвалид, не немощная, чтобы носиться со мной, как с писаной тобой. Все, видишь? Со мной все в порядке. Так что ступай, читай свои лекции несчастным студентам и ни о чем не волнуйся.
Она всегда была такой, бабушка Нина. Каждый день старалась прожить во всей его полноте, ярко, активно, так, как будто он был последним. Никогда никого не слушала, всегда поступала по-своему, часто наперекор всем и вся, чем многих повергала в шок и недоумение. Вот такая она, Нина Георгиевна, своенравная, темпераментная, непокорная, всегда была такой, и сейчас, разменяв девятый десяток, своим принципам изменять не собиралась.
Вероника бабушку свою обожала и боготворила, несмотря на все ее причуды. Ещё бы, ведь Нина Георгиевна вырастила и воспитала ее, поставила на ноги, дала дорогу в жизнь.
На самом деле, она не являлась ее внучкой - пожилая женщина забрала одиннадцатилетнюю Веронику у дальней родни из деревни. Мать девочки, вроде бы приходившаяся Нине Георгиевне какой-то родственницей по материнской линии, что называется, седьмой водой на киселе, родила Веронику вне брака, а потом, когда малышке исполнилось пять, вышла-таки замуж и, одного за другим, произвела на свет ещё пятерых детей.
Отчим Веронику на дух не переносил, ничего, кроме тычков и подзатыльников девочка в родительском доме не видела, да и держали ее там только потому, что нужна была нянька для младших братьев и сестер.
Уж какими судьбами Нину Георгиевну, к тому моменту уже заслуженную артистку, приму Самарского академического театра драмы, занесло в их глухую деревеньку, история умалчивает. Только уезжала она оттуда не одна, а вместе с Вероникой - не смогла оставить несчастного ребенка на произвол судьбы в этом Богом забытом месте.
Сама Нина Георгиевна детей не имела, хотя только официально замужем побывала четырежды, а уж точное количество страстных волнующих романов, не закончившихся законным браком, женщина и сама, если честно, затруднялась назвать.
Вот так и получилось, что маленькая Вероника, к тому моменту ученица пятого класса, заменила актрисе и дочь, и внучку.
Нине Георгиевне тогда, когда она привезла девочку в свою роскошную трёхкомнатную квартиру в центре города, уже исполнилось пятьдесят семь, однако никто не мог дать ей больше сорока пяти. Женщина всегда очень ревностно следила за своей внешностью, ни за что в жизни не позволила бы себе выйти из дома без укладки и макияжа и Веронику приучала к тому же.
– В женщине все должно быть прекрасно! - внушала она ей, благосклонно глядя на то, как девочка неумело пытается накрасить ресницы перед осенним балом в школе, - Ты всегда, слышишь? Всегда, что бы в твоей жизни ни происходило, должна выглядеть блестяще, безукоризненно, чтобы все, кто увидит тебя, головы сворачивали вслед, локти кусали от зависти. Нет, не так, дорогая, давай, я покажу.
И она брала своими тонкими изящными пальцами, на каждом из которых неизменно было надето по кольцу, щеточку, аккуратными, отточенными до мелочей движениями проводила по светлым ресничкам своей воспитанницы - и Вероника, глядя на себя в зеркало, ахала от восторга.
Поначалу девочка робела перед Ниной Георгиевной, побаивалась ее, не знала, как вести себя, как к ней обращаться, о чем говорить. Ещё бы, ведь таких женщин, невероятно красивых, грациозных, гордых, властных, Вероника никогда до этого не встречала, а теперь вот жила с ней бок о бок.
Но постепенно, получше узнав свою благодетельницу, Ника привыкла к ней, а потом и полюбила ее всем сердцем, ведь Нина Георгиевна всегда относилась к ней с безграничной любовью и заботой, никогда почти не ругала, не указывала на ошибки или недостатки. Напротив, она всегда умела разглядеть в Веронике все только самое лучшее и делала акцент на ее достоинствах.
Гостеприимный дом Нины Георгиевны всегда встречал своих посетителей широко распахнутыми дверями. У них практически постоянно кто-то гостил, иногда недолго, пару дней, в иногда и неделями. Помимо этого хозяйка часто устраивала вечера, на которые приглашала самых близких своих друзей, и вскоре Вероника была знакома с каждым из тех, кто занимал важное место в сердце Нины Георгиевны.
Жили они очень дружно, весело и непринужденно. Бабушка часто брала Нику с собой на гастроли, девочка посетила все спектакли, в которых она принимала участие, и каждый раз с каким-то благоговением смотрела на сцену, на ту, кто был ей ближе и роднее всех на планете.
На сцене Нина Георгиевна совершенно преображалась, полностью отдавалась роли, и каждый раз представала перед внучкой в новом, не знакомом до этого образе. Ника не переставала удивляться тому, с каким мастерством, с каким чувством играла бабушка каждую свою роль, все, до самых крохотных мелочей, было в ее игре безукоризненно и великолепно.
Они объездили с Ниной Георгиевной полмира, побывали в Европе и Азии, встречали рассвет у подножия великих пирамид, путешествовали на взятом в аренду автомобиле по многочисленным штатам Америки... Вероника не уставала благодарить судьбу, которая однажды сжалилась над ней и послала к ней ангела-хранителя в лице взбалмошной, веселой и неугомонной бабулечки. Если бы не она, то что с ней сейчас было бы? Как бы сложилась ее жизнь? Кем бы она стала, чего бы добилась?
Только благодаря участию Нины Георгиевны Вероника получила возможность с блеском окончить школу, поступить в университет, после - в аспирантуру. А теперь вот она, тридцатишестилетняя, уже является преподавателем на кафедре, читает лекции по истории таким же студентам, какой когда-то была сама.
У нее прекрасный муж, замечательные дети. Жизнь ее складывается легко и счастливо, и только одно омрачает это безоблачное счастье - бабушка. Годы неумолимо бегут вперёд, а над временем, как известно, никто не властен. Хоть Нина Георгиевна все ещё была молода душой, все так же устраивала вечера для близких друзей, посещала дважды в месяц покерные турниры, которые проводила ее закадычная подруга Любочка, хоть и продолжала ежедневно следить за собой, регулярно ходила на окрашивание волос в салон, проводила процедуры для лица и тела, делала маникюр и педикюр, но возраст все равно брал свое.
Вот недавно ей стало плохо прямо в кофейне, куда они с Вероникой зашли после того, как вдоволь побродили по магазинам и прикупили себе несколько обновок. Резко подскочило давление, приехавшие на вызов медики диагностировали подозрение на гипертонический криз и отвезли вяло сопротивляющуюся старушку в больницу.
Там Нина Георгиевна провела почти две недели. По настоянию внучки ей провели полное обследование, а при выписке лечащий врач, между прочим, один из лучших в городе, выдал и свои рекомендации:исключить полностью алкоголь и кофе, как можно скорее бросить курить, соблюдать диету, то есть не есть ничего острого, жирного, жареного.... А ещё был рекомендован строгий режим дня, отход ко сну не позднее десяти, ранний подъем, никаких стрессов, волнений, никаких активностей, только неспешные прогулки в парке...
В таком режиме Нина Георгиевна с трудом продержалась два дня, да и то только потому, что Ника временно перебралась к ней, чтобы помогать, следить за соблюдением всех предписаний врача.
На третий день, когда внучка, у которой, наклнец, закончились выходные, отправилась читать студентам лекции, Нина Георгиевна, закрыв за ней дверь, первым делом достала из кухонного шкафчика турку.
Ну не представляла она свое утро без чашечки ароматного кофе со специями, уже много лет варила его сама, по собственному, выверенному годами рецепту. Отказаться от божественного напитка было просто выше ее сил. Правда, насладиться покоем с чашечкой кофе ей так и не удалось - коварная Ника, сделав вид, что ушла на работу, через полчаса вернулась обратно. Будто чувствовала, что бабушка затеяла нечто противозаконное.
Проводив внучку на работу во второй раз за утро, Нина Георгиевна сначала долго сидела в любимом кресле в глубокой задумчивости, а потом, будто решившись на что-то, взяла в руки телефон:
– Любаша, привет! Ты жива ещё, моя старушка? А-ха-ха! Не дождешься, только после тебя!
Слушай, я вот что подумала: а не махнуть ли нам с тобой к морю? Ну да, можно и в Сочи. Самолёт мне запретили, правда, но про поезд ничего подобного сказано не было.
Отлично, тогда пакуй чемодан, а я Рустику позвоню, узнаю, остались ли у него места для постоянных клиентов!
Вернувшись вечером с работы, Ника не застала в квартире бабушку. В оглушительной тишине женщина взяла со стола белый лист и несколько раз перечитала написанные витиеватым почерком строчки.
– Ну а чего, собственно, я ожидала? - с улыбкой вздохнула она, - Море так море! Может, ты и права, бабуль, нужно жить здесь и сейчас, пока есть ещё время.
А в это самое время две веселые старушки сидели в купе и строили планы на предстоящий отдых. Щеки их слегка порозовели то ли от радостного предвкушения, то ли от хорошего армянского к о н ь я к а, который янтарно переливался в бокалах при свете тусклой электрической лампы. Поезд уносил их все дальше от родного города, навстречу новым приключениям, новым впечатлениям, к ласковому тёплому морю. Там, почти у самого берега, стоит гостевой дом их давнего знакомого, Рустама. Сейчас он уже отошёл от дел, передал управление семейным бизнесом сыну, но ради таких дорогих гостей лично обещал прибыть на вокзал.
А потом будет шашлык, будут невероятные закаты, будет ласковый шум прибоя, доносящийся с улицы через открытое настежь большое окно...
Они будут сидеть поздним вечером возле ярко пылающего костра, пить рубиновое в и н о и терпкий гранатовый сок из красивых бокалов, любоваться яркими, невероятно крупными звёздами над головой и слушать песни под гитару...
Все это будет, а ведь могло бы и не быть, послушай тогда Нина Георгиевна врачей. Нет, не согласна она с их пессимистическим прогнозами, решительно не согласна! Ну и что, что за восемьдесят уже, что ж теперь, и не жить вовсе? Да когда же ещё, если не сейчас?
Ведь потом может быть уже поздно...
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом