Эпиграф: «Как бывает важно проснуться с утра, отравиться на кухню пить кофе и просто идти по коридору.
Не думая о смерти, о том, насколько мимолетна и мала твоя жизнь, о том, правильно ли ты ее живешь, о том, что ты живешь в каком-то глобальном дурдоме…
Это какая-то новая характеристика благополучия возможно. Хотя качественное вытеснение может быть всегда и было основой такого благополучия.
Удача, если успеваешь обо всем это успеть не подумать, пока не откроешь новости или вспомнишь о том, как много дел нужно сделать сегодня.
А думаешь о том, а хватит ли кофе или мы все выпили и забыли купить новый… а есть ли в холодильнике любимый сыр… и когда наконец раскроют Декстера, он уже, кажется, порядком устал к шестому сезону…
Может это новые признаки счастья, если думаешь о таком?
А вершина этого счастья тогда какая?
Возможно, когда можешь позволить себе быть во внутренней тишине?
И она не мертвенная, не оглушающая, а такая беззаботная, которая бывает, когда сидишь на ромашковом поле и никуда тебе не надо. Я помню в детстве бывала на таком, когда ездила в бабушкину деревню, которой больше у меня нет. Хотя это неправда, оно есть в моих воспоминаниях, и они очень приятные» © Евгения Андреева
————————————
Мы смертны, и как сказал Воланд, еще и внезапно. Мы не готовимся к ней, как японские самураи. Не прославляем ее в обычной жизни. Нет ничего в смерти торжественного или величественного. Мы вообще не осознаем данность нашего ухода. Ибо слова: «Ну что поделать, мы все смертны» ничего не значат в реальности, если вы не испытали однажды страх с безнадежным ощущением своего конца.
Онко-люди учатся жить с этим. Я учусь… И величие нашей онко-жизни (пусть и с перманентной тошнотой, с упадком сил, с болями и головокружением) над смертью в том, что мы проживая свой очередной день вопреки, ощущаем его «вкус». Дело не в прописной истине: «Ой, да, все знают, Оля, про ценность каждого дня…бла-бла-бла…». Знать и принять - не одно и тоже… В принятии неизбежности и радости от прожитого дня, мир ощущаются острее.
Ты в своей онко-жизни многое пересматриваешь: кого-то или что-то отпускаешь из нее. Ты осознаешь собственную уникальность. Ибо время начинает приобретать иное измерение. Замечаются мелочи, которые раньше не были важными, ценятся моменты общения с близкими, появляется радость от простого: прогулка по парку, запах свежего хлеба или утреннего кофе. Этим заглушается осознание своего ухода.
Но, когда страх прорывается, - спасают якоря. Они держат своей нежностью, советами, словами-ободрения, действиями. Они, принимая тебя любой, дают возможность быть слабой, тогда, когда твоих сил ни душевных, ни физических нет, когда ты понимаешь, что одна «не вывозишь»…
Быть рядом в такие минуты с нами сложно… Поэтому из нашей онко-жизни люди уходят в свои горизонты. Однажды. Сохраняя свой мир. Там, где нет онко-… Это нормально. В моей жизни такое случается…
Поэтому ты безгранично ценишь тех, кто идет рядом, тех, которые вопреки всему по-прежнему с тобой. В этой безусловной преданности и проявляется их сила. Мои якоря… Спасибо за то, что не даёте пойти ко дну!
И пусть милая радость будет с вами: будь то ромашковое поле или морские волны, безмятежность облаков или вкус сливочного мороженного… Мир вашему дому!