ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
Главная хазнедар степенно вошла в покои валиде, поклонилась и осторожно присела на диван рядом с хозяйкой. Такая высокая привилегия допускалась только для верных и давних слуг. Дайе-хатун полностью соответствовала почётному статусу.
-Угощайся, Дайе! -мать султана указала на лукум, орешки и финики на подносе. -После праздника столько лакомств остаётся. Мне определённо стоит сесть на диету.
Дайе оглядела подтянутую фигуру женщины, которая не растеряла стройности и изящества. Определённо госпожа выглядит прекрасно и намного моложе своих лет
-Госпожа! -улыбнулась хазнедар. -Какая диета? Вы тонки, как стебелёк. Это вот мне с моими телесами следует худеть. Да, вот не получается. Разжирела ужасно!
Женщина хлопнула себя по полным бёдрам.
-Не преувеличивай, Дайе! -коротко рассмеялась Айше Хафса. Но через несколько секунд её лицо приняло серьёзное выражение.
-Что слышно об исчезновении Ольги-хатун?
Хазнедар покрутила головой и пожала плечами.
-Госпожа, как в воду канула. Никаких следов.
Валиде задумчиво приложила ладонь к щеке и несколько рассеяно посмотрела в окно.
-Не понимаю. Куда она могла деться? Неужели она сбежала? Тем более беременная.
-Госпожа! Её до сих пор ищут. -заметила Дайе, прожевав лукум. -Сюмбюль-ага сам лично несколько раз посещал порт и расспрашивал рыбаков и остальных людей. Никто ничего не видел и не знает.
-Странно. Очень странно. -монотонно проговорила хозяйка гарема. -Уж не думаю, что она шпионка. С её глупыми мозгами...
-Матушка! -двери распахнулись, и на пороге возникла Хатидже. Валиде с некоторым беспокойством отметила, что глаза старшей дочери лихорадочно блестят, да и состояние слишком уж возбуждённое.
-Хатидже! Ты решила навестить нас? -осведомилась Айше Хафса и протянула руку.
Дайе поклонилась и поспешила оставить мать и дочь наедине.
-Мама! -в несколько резковатой манере бросила Хатидже. -Зачем ты прислала в мой дворец Яхью-эфенди? Он всех осматривает, в том числе и меня. Я совершенно здорова! И пока не беременна. Успеем ещё!
Османская принцесса капризно скривила губы
-Дочка! -валиде погладила молодую женщину по щеке. -Я не посылала. Яхья-эфенди выражает беспокойство. Ведь теперь и в столице не мало случаев кори. А это опасная болезнь. К тому он опасается, что после праздников больных станет больше. И больше всего он боится, как бы члены династии не заболели. Вот и принимает все меры. Это его врачебный долг.
Хатидже недовольно поморщилась.
-Ох, матушка! Но ведь никто ещё не умер. И это же не оспа или чума.
Она скептически фыркнула.
-Мыться надо чаще, и никакие болезни не пристанут. Моя лекарша Закира-хатун в этом уверена. И я так думаю!
Хатидже вскочила с места и подошла к зеркалу. С поспешной нервозностью, она принялась поправлять высокую причёску.
-И вот ещё, матушка, вы хотите на лето поехать в Эдирне и взять всех нас сестёр с собой, то я сразу говорю:я не поеду! У меня своих дел полно. Это беременной Бейхан нормально, да Фатьме. В её возрасте я тоже любила всякие там поездки. Что я не видела в Эдирне?
-Хатидже! Доченька. -мягко произнесла валиде. -Хотя бы на недельку можно? Я и Шах написала. Пусть приедут с внучкой.
-Ха! -гаркнула султанша и хаотично всплеснула руками. -Приедет она! Ваша мраморная дочурка как всегда пренебрежет приглашением. . Очень сомневаюсь, что она приедет.
Айше Хафса открыла было рот, но тут в покои широким шагом вошёл султан.
-Валиде! Матушка! -с весёлой улыбкой поприветствовал Сулейман и нагнулся к руке матери.
-А! Хатидже! Сестричка! -повернулся он. -И ты здесь! Мой волшебный, драгоценный бриллиант!
Мужчина обнял сестру и поцеловал её в лоб. Затем падишах снова обратился к хозяйке гарема с лучистыми, самыми синими глазами на свете
-Матушка! Восьмого июня открытие детского приюта. Только что Хюррем мне сообщила.
-Да-да! -тепло улыбнулась валиде. -Мы пару дней назад с ней об этом говорили. Твоя фаворитка сильно переживает, но видно, как она рада. Такой грандиозный проект. И всё считай Хюррем сделала сама.
-Хм. -усмехнулась Хатидже. -Как этот сама? Столько людей задействовано.
-Сестрёнка! -обратился к ней Сулейман с улыбкой до ушей. -Людей много. Но именно Хюррем всем руководила, разрабатывала план, вложила свои сбережения. Сама делала некоторые покупки. И, конечно, угощение для детей и гостей она приготовит сама . Естественно, с помощниками.
Султан радостно и беспечно рассмеялся.
-Такой женой можно только гордиться! -сказал он.
-Женой? -округлила глаза Хатидже, бросив быстрый взгляд на мать, которая тоже стояла в лёгком замешательстве.
-Братец! Хюррем твоя наложница, пусть и любимая. Какая ещё жена? И вообще ты слишком много ей позволяешь.
-Хюррем моя любимая женщина. Мать моих детей. Да, официально она не моя супруга... Но перед Всевышним мы с ней муж и жена.
Губы Хатидже презрительно дернулись.
-Не забывай, братец! Султаны никогда не женились на своих наложницах. Пусть они хоть трижды любимые. Даже наш отец Селим Явуз не совершал никях с Крымской принцессой. Правда, матушка?
Она вперила жёсткий, колючий взгляд на мать.
Айше Хафса слегка побледнела, задетая жестоким напоминанием дочери, но в ту же секунду взяла себя в руки.
-Селим всегда меня ценил, уважал и ставил выше всех женщин.
-И это так и есть, матушка! И я вас ценю, уважаю и почитаю. Вы моя бесценная валиде! И я преклоняюсь к вашим ногам!
Падишах снова склонился к руке матери.
-Так вот! -продолжал мужчина. -Хюррем всё думает о названии приюта. И мы вчера с ней посовещались. Мне пришла в голову мысль. Может её старым именем? Анастасия...
Тут Хатидже зашлась громким хохотом.
-Тогда это будет приют для собак.
-Почему для собак?-султан удивлённо взирал на, развеселившуюся сестрицу.
-Анастасия же собачье имя. Мне сказали так собак называют.
-Хатидже! -Сулейман недовольно сдвинул брови. -От кого ты услышала такую чушь? Анастасия нормальное, человеческое имя.
-Действительно. -отозвалась валиде. -Дочка, может ты не так поняла? Анастасия греческое имя.Означает воскресшая. Неужели Ибрагим тебе не говорил?
-Да-да! -снова оживился султан. -Именно из-за значении этого имени Хюррем в голову пришла мысль. Она решила дать название "Дилисе" (Воскрешение) . Так и сказала, что для детей -сирот этот счастливый дом станет возрождением к новой жизни.
-Прекрасно! -подхватила валиде. -Хюррем мудро поступила. -Всевышний дал ей светлую голову.
Мать и сын, взявшись за руки весело рассмеялись.
Хатидже, наблюдая за тошнотворной идиллией, внутренне начинала закипать. Мой братец потерял голову от своей русской наложницы. И мой муженёк! Теперь я всё поняла. Всё! Ибрагим влюблён в рыжую фаворитку. .Это о ней он грезит во снах. А мне наврал, я же подозревала это. И что в ней такого? Хатидже передернула плечами, сдерживая гнев. Хюррем-Анастасия! Ты тоже отправишься вслед за своей подружкой Ольгой. Ибрагим только мой! Я вырву твой образ из его головы и сердца.
*************************
На лето обычно ученики Эндеруна отпускались по домам, но некоторые оставались при школе. Они помогали слугами наводить порядок в помещениях медресе, а в свободное время гуляли или засиживались в библиотеке. На территории школы в этом году поставили несколько летних шатров, чтобы было где спрятаться в знойную жару. В первых числах июня зарядил дождь, и естественно ученики предпочитали больше изучать книги, чем гулять в сырую погоду.
А в этот день дождь лил, как из ведра. В самом дальнем шатре, укрывшись от небесного потока находилась парочка :совсем ещё молоденький парень и юная, игривая принцесса.
-Ах, Юнус! Сколько же мы с тобой не виделись? -промурлыкала Фатьма, стреляя лукавыми глазками. -Точно больше года.
-Если быть точнее, госпожа, то триста семьдесят шесть дней. -приятным с хрипотцой голосом, ответил юноша.
-Ммм! -принцесса поиграла тонкими бровками. -Ты даже дни считал?
Фатьма приблизилась к высокому, стройному молодому человеку, положила ладонь на его плечо и заглянула в бархатные, тёмные глаза. Юноша слегка смутился, но глаз не отвёл.
-Ты стал еще красивее, Юнус! И ты даже мне раза два приснился.
Принцесса рассмеялась и кокетливо откинула назад гриву черных, струящихся волос.
-Ну? А как я тебе? Нравлюсь?Ну-ка, говори правду?
Фатьма, оглаживая ладошками юную, крепкую грудь, тонкую талию и округлившиеся , девичьи бёдра покружилась перед восхищенным поклонником. Красное, шёлковое платье, соблазнительно обтягивающее точеную фигурку , всколыхнулось, показав на миг стройные ножки.
-Ну что молчишь, красавчик? Или я не нравлюсь тебе? -прожурчала шаловливая принцесса.
Молодой человек судорожно сглотнул, испытывая жар во всём теле.
-Госпожа! Вы... Вы прекрасны! Бесподобны! Словно яркая звезда в ночном небе! -заикаясь выдавил из себя юноша.
-Ооо! -протянула довольная Фатьма. -Мне нравятся твои слова. Про звезду очень поэтично.
Юная, османская принцесса приблизилась к молодому человеку.
-Значит, красавчик, ты не забывал меня? Думал обо мне? -тонкие пальчики заскользили по мужским губам.
-Конечно... Нет, госпожа! -проговорил Юнус. -Как я мог забыть?
-А чем ты сейчас занимаешься? Где ты вообще был всё это время? -рука проказницы переместилась на грудь юноши ,и Фатьма ощутила сильные и частые толчки сердца. Девушка облизнула пересохшие губы.
-Почему ты раньше не давал о себе знать? -прошептала она, понимая, что просто так сегодня не отпустит красивого, волнительного юношу. К чёрту всё! Мне уже тринадцать. И я женщина, а не ребенок. Она чувствовала, что и поклонника трясёт от возбуждения.
-Госпожа.. -прерывисто заговорил Юнус. -Я не стал воином, и это наверное хорошо. Я жил всё это время в Анталии. У меня там родственники. Учился кораблестроению....
-Ааа! Ах, Анталия! -прервала Фатьма и вскинув руки, обвила шею парня, без стеснения прижавшись к его разгоряченному телу. Принцесса зажмурилась от удовольствия и предвкушения, ощутив возбуждение молодого человека.
-Анталия! -повторила она. -Море, пляж... Золотой песок.... Ты купался там?
Девичьи бёдра буквально втиснулись в мужские чресла, от чего юноша испустил тихий, вожделенный стон.
-Купался... госпожа... -невнятно прохрипел он.
-А потом, наверное, загорал на песочке? -засмеялась Фатьма , перебирая пальцами густые, тёмные волосы парня и слегка щекоча его шею. -Я представляю... Ты такой красивый и совершенно.... обнажённый. Как Апполон. Да, красавчик?
-Не.. Не знаю... Госпожа. -выдохнул покрасневший юноша.
-Ох, какой ты дурачок! -прыснула Фатьма. -У тебя были женщины? Были же?
-Госпожа... Зачем это? Вам знать?
-Ох, ты точно дурак! -каскад чёрных волос затрясся в воздухе. -Потому что я хочу знать умеешь ли ты... Так были?
-Была... Одна... -пробормотал юноша.
-Одна? -удивилась принцесса. Она откинула голову, изогнувшись всем телом,разглядывая красивое лицо и испытывая одновременно головокружение и приятную тяжесть внизу живота. -
-Почему одна? У такого красавчика должно быть много женщин.
-Госпожа... Мне не надо.... Много.... Вы же знаете, как я к вам отношусь. Но... Вы принцесса! И я не достоин вас! Прошу вас, не мучайте меня!
-Ах, дурачок! Дурачок! -прошептала Фатьма. Девичьи, проворные руки буквально содрали с юноши кафтан и нательную рубашку, обнажив великолепный, натренированный торс.
-Госпожа! -задохнулся новоявленный Аполлон , ощутив на своём теле нежные, обжигающие губы. Настойчивые пальчики тем временем принялись расстегивать ремень ,стягивающий стройную талию.
-Ох.. О, госпожа! Нет... О, Аллах! -застонал разгоряченный юноша, когда эти трепетные пальчики обхватили его мужское достоинство.
-Ну! Дурачок мой! Мой красавчик! Давай! Я тоже тебя хочу! Очень сильно!
-Госпожа, пожалуйста... Вы принцесса....
-Тихо! -ладони взлетели вверх и обхватили, пылающее лицо юноши. Губы её приблизилось к дрожащим ,слегка полным губам . -Для тебя я не принцесса. Просто Фатьма. Ты же любишь меня? Скажи? Любишь?
-Очень.... госпожа... Очень люблю.... О, Аллах!
Совершенно, ослеплённый страстью и потеряв остатки самообладания, юноша обнял прекрасную соблазнительницу и принялся покрывать её лицо жаркими поцелуями. Наконец зовущие губы любовников соединились, и они упали на разноцветные, шёлковые подушки.
Шум, усилившегося дождя ещё сильнее забарабанил по плотному, непромокаемому материалу, заглушая каждый вздох и окутывая тайной завесой, пряча древний, первобытный ,сладостный грех.
******************************
-Любимая, ты грустишь? Что с тобой? -спросил Бали бей, отводя тёмные пряди волос от печального лица девушки. Армин не слышно вздохнула и натянуто улыбнулась.
-Молкочоглу! Мы скоро поженимся, но мне очень тревожно на сердце. -ответила красивая еврейка.
-Дорогая, неужели ты передумала? -выдохнул мужчина, взволнованный словами невесты.
-Что ты! -затрясла головой девушка. -Как я могла передумать? Я приняла ислам, живу в доме твоих друзей. Жду не дождусь нашей свадьбы... И главное очень люблю тебя!
-Тогда в чем дело, любимая? -спросил Бали бей, вглядываясь в глаза девушки. -Я же не против сочетаться с тобой и по еврейским канонам. Ради тебя я пойду на всё.
-Не в этом дело, Молкочоглу. -сказала Армин. -Просто я... Я боюсь.
-Чего ты боишься? Я же с тобой. -мужчина притянул возлюбленную к себе. -Мы поженимся и переедем в наш дом. Я буду тебя на руках носить, моя прекрасная гурия! Никогда тебя не обижу.
-Я знаю. Знаю, любимый! -девушка ласково погладила жениха по щеке. -Просто понимаешь... Мой отец... Я не могу забыть его ужасных слов . Его проклятий. И мне не по себе из-за этого.
Бали бей мысленно чертыхнулся. Старый безумец и упрямец своими словами все-таки решил отравить их будущую, семейную жизнь.
-Армин! Не надо думать о плохом. Всё будет хорошо.
-Нет! -покачала головой еврейка. -Ты не понимаешь. У нас без благословения родителей нельзя. А тут.. Мой отец нас проклял. Какое может быть счастье?
Несколько слезинок потекло по бледным щекам. Мужчина в который раз послал будущего тестя в преисподнюю. Он совсем запугал свою дочь.
-Армин! Послушай меня. Твой отец позлится, а потом примет твой выбор. Вот увидишь. Не бери в голову. -постарался Бали бей успокоить невесту. -Ты веришь мне?
Он сжал девичьи руки, потом поцеловал их.
-Я верю. -всхлипнула Армин. -Только... Я очень переживаю за папу. Ведь он уже стар и болен. Может умереть и тогда....
Девушка уткнулась в мужское плечо и горько заплакала. Растерянный жених прижал красавицу к себе и тяжело вздохнул. Счастье так близко, и теперь оно ускользает. У мужчины разрывалось сердце.
В это время в комнату вошла Нигяр. До свадьбы они с Насухом любезно предоставили свой дом для юной еврейки.
Нигяр в немом удивлении уставилась на парочку.
-Что случилось? -спросила она. -Бали бей неужели ты уже до свадьбы обижаешь невесту?
Мужчина только развёл руками.
-Аллах! Аллах! -сказала хозяйка дома. -Вы можете мне объяснить, что стряслось?
Она присела рядом и погладила, плачущую гостью по волосам.
-Всё дело в отце Армин. -пояснил расстроенный жених. -Я уж не знаю что делать?
-Армин! -обратилась Нигяр к девушке. -Джошуа-эфенди обязательно одумается. Ещё ваших детишек будет качать на коленях и радоваться. Я уверена он уже сожалеет, что сказал плохие слова. Это он сгоряча.
-Ах, Нигяр! -вытирая слезы, пробормотала Армин. -Я очень хочу выйти замуж за Бали бея и всем сердцем люблю его, но как же... Без благословления? Я не могу найти себе места.
-Армин! -воскликнул мужчина. -Я не понимаю! Ты говоришь, что веришь мне, а... Разве так важно благословение твоего отца? Ведь он хотел выдать тебя замуж за другого.
-Дорогой, прости меня. -прошептала девушка. -Я, наверное, не стану тебе хорошей женой....
-О, Всевышний! Да, кто сказал тебе такое? -вскричал в конец огорчённый мужчина. Он вскочил и нервно заходил по комнате.
-Так! -хлопнула Нигяр в ладоши, разглядывая мечущегося жениха и совсем раскисшую невесту. -Успокойтесь оба!
Она усадила влюблённых рядом.
-До свадьбы ещё есть время. -лаконично заметила хозяйка дома. -Армин! Ты не хочешь из-за отца выходить замуж или есть другая причина?
-Нет-нет! -замотала головой, побледневшая еврейка. -Я очень хочу быть рядом с любимым, но проклятье...
-Всё понятно! -прервала Нигяр. -Ты боишься, что вы будете несчастны. Тогда вам надо поговорить с Джошуа-эфенди. Ведь он вернулся с Теке? Так?
-Вернулся. -кивнула Армин. -Но он... Я знаю его характер. Он не станет нас слушать.
Бали бей скрежетнул зубами. Похоже старый еврей будет преследовать их всю жизнь.
-Хорошо. -рассуждала Нигяр. -Вас не будет. А твоего свидетеля надеюсь послушает. И раввина тоже.
Армин недоуменно уставилась на хозяйку дома.
-Так мой же свидетель Сюмбюль-ага. -прошептала она. Нигяр лукаво прищурилась.
-Конечно. Сюмбюль-ага имеет особый дар. А именно убеждать упрямых ослов, уж прости меня, Армин! Но твой отец, действительно, упёрся и ни в какую.
-Это верно. -вырвалось с губ Бали бея.
-Так вот. -продолжала Нигяр. -Сюмбюль-ага имеет много друзей в Стамбуле. В том числе в очень хороших отношениях с еврейским раввином. И я надеюсь они оба смогут повлиять на Джошуа-эфенди. Надо было с самого начала это сделать. Но лучше поздно, чем никогда.
-И Сюмбюль-ага согласится? -с надеждой в голосе спросила Армин.
-Если Сюмбюль-ага согласился стать твоим свидетелем, то он в лепёшку расшибется, но добьётся своего. -заверила Нигяр. Она рассмеялась и обняла влюблённых.
-Я пошлю Сюмбюлю весточку. Или скоро Насух вернётся с базара и сам сходит в Топкапы.
-Спасибо тебе, Нигяр! -улыбнулась Армин и схватила её за руки. -Вы так добры ко мне! Вы настоящие друзья!
Растроганная еврейка обернулась к жениху.
-Прости меня, любимый! Я никогда в тебе не сомневалась, в твоей любви. Но пойми меня. Отец должен хотя бы примириться с нашей свадьбой.
-И он ещё погуляет на ней. -вставила Нигяр. Она напрягла слух и поднялась с дивана.
-Кажется Атике проснулась. А наш папаша что-то не торопится.
-Пойду-ка я его встречу! -решительно заявил Бали бей. Странное предчувствие поселилось в его сердце.
**************************
Насух по пути домой раздумывал, заглянуть ли в оружейную мастерскую ? Потом отбросил соблазнительные мысли. Дома его ждут любимые жена и доченька. А коллекцию ножей и кинжалов , к которым мужчина испытывал настоящую страсть, он посмотрит в следующий раз.
Матракчи прошёл через городские бани, затем пересёк караван-сарай, опустевший в вечерний час, ибо правоверные готовились к пятничному намазу, и очутился на площади, окружённой колоннами. Сейчас здесь тоже было пусто. Обычно днём собирался народ, слушая глашатаев или какого-нибудь проповедника.
Вдруг из-за гранитных колонн вышли пятеро мужчин. По одежде Насух определил, что люди принадлежат к органам духовенства.
-Салам алейкум, добрые люди! -приветствовал их Матракчи. Духовники почти одновременно кивнули и сложив руки, медленно стали окружать молодого человека.
-Матракчи Насух-эфенди! -вымолвил один чуть насмешливо. -Вот так встреча!
Он обернулся к сопровождающим.
-Замечательный художник, историк и славный поэт! А! Ещё отважный воин. Не зря же прозвище получил.
Несколько нахальный тон вызвал в мужчине странное беспокойство. Духовники так не разговаривают.
-Я польщён, уважаемые, что вы обо мне наслышаны. -проговорил Насух, стараясь не выдавать волнения. -Чем я вам обязан? Вроде я исламских законов не нарушал.
-Мы помощники шейх-уль-ислама Джелалуддина-эфенди. -сказал человек сзади.
Матракчи бросил взгляд из-за плеча и перехватил зоркий, пытливый взор чёрных, как смоль глаз. Борода тоже чёрная лоснилась глянцевым блеском.
-Если я в чём-то виноват, то скажите прямо. -произнёс Насух. -Если нет, то отпустите с миром, добрые люди!
-Ты в своих никчемных стишках высмеиваешь нового шейх-уль-ислама. -лениво пояснил первый духовник. -Ты что же, презренный, считаешь его недостойным такого высокого сана?
-В каких же строках я высмеивал? -уточнил Матракчи.
-А вот в этих:Когда глаза Всевышнего закрыты, то каждый проповедник мнит себя на крыше мира. Но чуть ресницы его дрогнут, то половина катится в котёл Иблиса! Твои стихи?
-Мои! -согласился поэт. -Только с чего вы решили, что это насмешка над шейх-уль-исламом? Я имел ввиду совсем другое.
-Неужели? И что же? -хмыкнул незадачливый цензор. -Крыша мира это что? Или кто? Разве не шейх-уль-ислама ты подразумевал?
-А разве он крыша мира? -парировал Насух.
Живое кольцо заметно сузилось. Матракчи почувствовал себя в ловушке. И ещё его одолевали странные сомнения. Действительно ли перед ним духовники? Уж очень разбойничьи у них лица. А с другой стороны какой разбойник сунется в столицу , пусть даже и вечером, в начинающихся сумерках. Это надо быть совсем безбашенным или последним дураком. Вернее дураками.
-Да, что с ним разговаривать? -подал голос третий человек.
-Тихо! -рыкнул бородатый. -Обьясни же, горе-поэт, что ты имел ввиду?
Насух, прокручивая в мыслях стратегию защиты, если вдруг пятёрка незнакомцев устроят нападение, спокойно ответил:
-Я имел ввиду человеческую гордыню и желание прыгнуть выше самого Создателя. Особенно такое бывает среди лжепроповедников.
С этими словами мужчина молниеносно выхватил саблю, заметив сверкнувшую сталь в руке одного из духовников. Теперь он не сомневался, что они подставные.
Острый кинжал полетел ему в голову, но Матракчи ловко увернулся. Гурьба неприятелей уже стояли с оружием наготове. Лица исказились в страшных гримасах.
-Ты отсюда живым не уйдёшь, стихоплет! -оскалился чернобородый. -И твои навыки в боях на матраках не помогут.
-Попробуйте! -проскрежетал Насух. -Тебя первого в котёл к Иблису отправлю!
В считанные секунды завязалась ожесточённая драка.
Пятерка головорезов пыталась загнать молодого человека в угол, но тот не давал им совершить жуткую расправу. Мастерски орудуя саблей, Насух яростно отбивал, сыпавшиеся на него удары. Как он и обещал, смоляная голова бородача отлетела к колоне, забрызгав кровью гранитный плац.
Ещё одному мужчина отрубил руку, и раздался страшный вопль. Трое с боевым кличем ринулись на свою жертву, но атака вновь была отбита.
-Сзади! Сзади заходи! -истошные крики вперемешку с ругательствами, которые не стал бы употреблять ни один духовник, вылетали из перекошенное рта, словно из зловонной ямы.
Насух стремительно развернулся ,и раскалённая сталь вонзилась в грудь противника. Мужчина попытался выдернуть клинок из оседающего на землю тела, но к великой ярости оружие сломалось, и в его руках оказался жалкий обломок.
-Дьявол! -зарычал Матракчи, откидывая непригодную рукоятку.
-Попался! -возликовал один из двух, оставшихся противников.
-Матракчи! Я здесь! -донёсся знакомый, свирепый голос. Бали бей с быстротой ветра налетел на разбойников, выхватывая на ходу саблю.
Теперь бой продолжался на равных. Насух выбил ногой меч противника и повалил его на землю. Завязалась борьба. Мужчины с натужными криками, сопением и рычанием мутузили друг друга. Матракчи отдал должное, что соперник недюжинной силы и пытается подмять под себя. Несколько раз он угодил по печени, и Матракчи превозмогая неимоверную боль, все-таки извернулся, и повалил мужчину на лопатки. Но тот не сдавался. Шершавая, вонючая лапа упёрлась Насуху в подбородок, пытаясь сломать ему челюсть. Мужчина вцепился зубами в толстый палец и со всей, силы укусил. Противник завизжал, словно поросёнок, и тут Матракчи увидел на широкой ладони ожог...
-Метка! -прохрипел он. От потрясения хватка ослабилась, что дало поверженному нанести удар прямо в лицо. Насух слегка потерялся, ощутив вкус крови во рту.
-Матракчи! Друг! -Бали бей наконец-то расправился с не менее сильным напарником, тяжело дыша подскочил к товарищу.
-Лови его! -прохрипел поэт, вскакивая на ноги. Оба мужчины бросились вдогонку за убегающим разбойником. Момент был нещадно упущен. Лжедуховник вскочил на коня, откуда не возьмись, выскочившего из полумрака, словно призрак и умчался, только мелькали копыта.
-Вот же... Черт! -Бали бей сплюнул, затем оттер кровавую слюну. И ему досталось в бою.
Он обернулся и поддержал, шатающегося друга.
-Ты как? Нормально?
-У него метка. -выдохнул Матракчи. -Помнишь, о которой говорил Папаксинидис на острове? Я точно различил.
-Клеймо! -процедил Молкочоглу и опять сплюнул. -Вот же...
Он выругался, а потом серьёзно посмотрел в глаза товарища.
-Сдаётся мне, друг мой, сам великий визирь заказал тебя!