С Великой Отечественной вернулись, как с ноткой горечи шутили в семье моей матери, "полтора". Старший погиб, среднему ампутировали ноги "под корень". Когда в сентябре 1945 вернулся младший, мой дедушка Акинфий, то мой прадед, Григорий Данилович, истовый старообрядец, который никогда в жизни "не пил, не курил, бороды не брил", принял рюмку и пошел в пляс.
Моего деда, Акинфия Григорьевича, уже не все и ждали...
Он ушел на фронт в 1941. У них с бабушкой было уже трое детей. На руках бабушки остались не только маленькие дети, шести, четырех и двух лет, но и трое стариков - мой прадед и прабабушка со стороны бабушки и моя прабабушка со стороны деда, его мачеха.
Осенью 1942 года пришло письмо: "Без вести пропал". В 1943 - похоронка...
Уходя на войну, дед пообещал средней дочери, четырехлетней Любочке, что скоро вернется и "справит ей плюшевку" - модное в то время плюшевое пальто. От детей не стали скрывать ни "без вести", ни "похоронку". Когда она пришла, Любочка с детской непосредственностью печально сказала: "Вот те и плюшево пальто..."
Бабушка уперлась: Акинфий жив! И ждала.
Я читала письмо-треугольничек, которое отправил ей старший брат, мой двоюродный дед Кир, 9 мая - из Берлина, куда он пришел воином-освободителем.
"Какая жалость, сестра, что вы не можете в полной мере разделить то счастье, которое мы испытываем сейчас, когда враг повержен", - писал он, намекая на смерть моего деда.
Мой дед вернулся в сентябре 1945 года.
Оказалось, что он не погиб (бабушкино сердце не подвело), а со своей частью попал в окружение, затем - в плен. Угнали в концлагерь, работал на каменоломнях в Саксонии. После того, как концлагерь освободили, проходил проверку. В "Сибирь на 25 лет" не отправили - дед в плену вел себя как подобает советскому солдату, попавшему в лагерь не по своей воле.
Он не любил вспоминать эти дни, но бабушке рассказал:
"С каменоломен в лагерь возвращались не "пустыми". Каждый тащил камень для "хозяйственных нужд" лагеря. Плетешься по дороге, на ней лежит прутик. И ты понимаешь, что сил перешагнуть его нет. Но если не перешагнешь, зацепишься, споткнешься, упадешь - расстреляют на месте".
Дед выжил благодаря ножу, который он сумел сохранить, спрятав за голенищем сапога. Он был талантливым столяром, отличным плотником и умел вырезать из дерева игрушки.
"Находил какую-нибудь деревяшку на территории концлагеря. ВырезАл из нее кОнькю (так моя бабушка произносила слово "коняшку", это местный говор). К забору концлагеря часто прибегали местные немецкие ребятишки. - с его слов рассказывала моя бабушка Анна Васильевна. - Дед кидал им игрушки через колючую проволоку, они с радостью их забирали, ведь у них тоже ничего тогда не было. И всегда приносили что-нибудь в благодарность: кусок хлеба, несколько картофелин - кидали ему через забор. Так и выжил, подкармливал и товарищей по несчастью. Он редко рассказывал обо всем этом. Но безупречную честность этих немецких детей помнил".
Нож-спаситель до сих пор хранится в нашей семье.
После войны в семье бабушки и дедушки родились ещё двое детей - мои мама и тетя.
Дедушка умер в 1974 году. Ему было 72 года. Бабушка (она была на 17 лет его младше) пережила его более чем на 20 лет.
К сожалению, я практически ничего не знаю о боевом пути своего деда Федора Лукича со стороны отца. Знаю только, что воевал, был несколько раз ранен и умер от ран через три года после окончания Великой Отечественной войны.
С праздником, дорогие мои читатели! С Днем Великой Победы!