Кумар, диван и кетчуп
— У тебя всё в шоколаде, — заметил Кумар, проходя мимо Маши, сидящей на полу перед телевизором.
— Где? — Маша лизнула палец, потом усмехнулась. — А, ну, да. И правда. Это ганаш.
Он лишь кивнул и сел на край дивана. Осторожно — на тот самый край, где ещё не было следов соуса, масла и крошек от начос. Это был его диван. Его крепость. Последнее неприкосновенное место в квартире, не побеждённое её философией "есть всё и везде".
Маша ела красиво. С наслаждением. Каждая её трапеза — почти перформанс: свет, ракурс, звук хруста. У неё был блог — «Еда как страсть». Там она выкладывала видео, где пробовала десерты с закрытыми глазами, нюхала хлеб, как бокал вина, и рассказывала подписчикам, что настоящая свобода — это съесть торт руками, лежа в халате, в любое время суток.
Кумар влюбился в неё именно за это. За эту странную, необузданную радость жизни. Вспоминал, как впервые увидел её в Гоа, когда она с Василисой громко смеялась на рынке, споря с продавцом манго. Он, студент-журналист из Лондона, приехал в отпуск, а она — кавказская блогерша, уверенная в себе, со смешными серёжками в виде бургеров. Так они и встретились.
Он увлекся быстро, почти болезненно. Она — настоящая. Он — привыкший к фасадам, к лоску британского снобизма и индийских ожиданий. А она — такая свободная. Кумар начал учить русский активнее, нашёл удалённую работу и переехал к ней в Москву.
Первые месяцы были как медовый месяц: они вместе готовили, пробовали уличную еду, снимали совместные видео. Кумар даже снимался в её роликах как «иностранный гость» и пробовал пельмени с майонезом под аккомпанемент Машиного хохота.
Но со временем что-то стало идти не так.
Маша... теряла форму. Не в фигуре — в быту. Всё было в еде. Кухня выглядела, как после войны специй с шоколадом. Посуда копилась. Салфетки исчезли. Вместо них — подушка или его рубашка. И самое страшное — диван. Он страдал. Кумар приходил домой и чувствовал запах лука, жира и пудинга.
Он не знал, как сказать.
— Маш, может, мы заведём традицию ужинать за столом? — как-то начал он.
— А зачем? Мне удобно здесь. И зрителям видно, как я кайфую. Это важно — кайф. Люди чувствуют его даже через экран.
— Но ты же раньше не вытирала руки о диван.
— Ну не хотела отвлекаться. Потом отстирается. Успокойся, ты такой чистюля.
Он вздохнул. Они любили друг друга. Но он начал отдаляться.
Тогда он пошёл к Василисе. Не сразу — сперва он просто позвал её на кофе.
Она пришла в белом, с сияющей кожей, длинной шеей и бутылкой зелёного смузи. Её кожа пахла цитрусами, её речь — звучала, как реклама здорового образа жизни.
— Кумар… ты, кажется, расстроен.
— Я не знаю, как с ней говорить. Я уважаю Машу. Я люблю её. Но всё становится… слишком. Она тонет в этом. В еде. В хаосе.
— Я пыталась с ней говорить. Она агрессивно реагирует.
— Я знаю. Но может быть… ты снова попробуешь? Только аккуратно. Объясни, что есть — это не вся жизнь. Есть ещё мир. Движение. Свет. Покой.
Василиса вздохнула.
— Ладно. Ради тебя.
В тот день Маша готовила сырные лепёшки. Стена была в муке, а телефон стоял на штативе.
— Друзья, сегодня покажу, как можно кайфануть от простого рецепта. Главное — не жалейте масла!
Когда пришла Василиса, Маша была в пижаме, со следами теста на щеке.
— Привет, худышка, — фыркнула она. — Ты опять с проповедью?
— Нет, я с заботой. Маш, ты себя видела? Ты не в ресурсе. Не в форме. Не в балансе. Ты заела себя.
Маша замерла. Потом медленно подошла ближе.
— Ты завидуешь. Потому что у тебя нет такой свободы. Я настоящая. Я люблю себя. Я — женщина, а не фитнес-каркас.
— Маша, ты же сама говорила, что еда — это удовольствие. Но когда оно превращается в зависимость — это уже боль.
Маша ударила ладонью по столу.
— Вон. Уходи. И передай своему любимому Кумару, что он трус, если не может сказать мне всё сам.
Василиса ушла. Но Кумар так и не пришёл поговорить.
Через неделю он уехал к ней.
Через месяц они записали совместный выпуск: «5 шагов к здоровью — путь любви и дисциплины».
А ещё через две недели Маша увидела в сторис тест с двумя полосками и надпись:
«Скоро нас будет трое».
Она просто закрыла экран. Потом достала ведро мороженого. Села на диван, там, где жирные пятна — и съела всё. До дна.
Соль, сахар и одиночество
Маша не плакала.
Она ела.
Была глубокая ночь, на улице снег превращался в грязь, как и всё в этой жизни. На кухне гудел холодильник, а Маша сидела на полу, в одной майке, с банкой сгущёнки в руках. Липкая, тёплая и очень сладкая.
— Приятно познакомиться, измена, — прошептала она в темноту. — Меня зовут Маша. А тебя? Кумар? Или, может быть, Василиса?
Она хихикнула. Смех был истеричный, сухой. Потом стала медленно облизывать ложку, словно в этом был ритуал очищения. Но никакое сладкое не смывало горечь.
Он ушёл.
Молча. Как крыса с корабля. Сначала молчал, потом улыбался через силу, потом стал позже приходить. А теперь... вот он, хэппи-энд: счастливая парочка на обложке спортивного блога.
"Путь к здоровью начинается с любви к себе".
Вот именно, кидалы. Только любовь у них — друг к другу, а не к себе.
Телефон завибрировал.
Новый комментарий под её последним видео:
"Ты распустилась. Раньше была бодипозитивной, теперь просто жирная и ленивая".
Маша выдохнула. Поставила сгущёнку на пол. Глянула в зеркало на дверце холодильника.
Там сидела другая женщина. Уставшая. С сальными волосами. С пустыми глазами. Не гедонистка, не богиня вкуса, а сломанная и преданная.
— Ну что, философ, — прошептала она себе. — Где твоя философия? Где кайф? Где твоя чёртова бодрость?
Она не спала три ночи. Смотрела их сторисы, залипала на фотки. Вот они в спортзале, вот Василиса в бикини с подписью "Беременность — не повод запускать себя", вот Кумар, гладящий её живот с идиотской улыбкой.
Боль впивалась под рёбра.
На четвёртую ночь она встала, выкинула мусор, впервые за месяц включила стиралку. Потом открыла свой блог. Начала писать новый пост. Не с рецептами. А с правдой.
«Сегодня я увидела себя со стороны. И поняла, что я больше не ем — я прячусь. Прячусь за едой, за смехом, за жиром, за экраном.
Мой парень ушёл. К моей подруге. Потому что я стала неудобной, неряшливой, злой. Потому что я вцепилась в свою философию, как в броню.
Я не стану извиняться за своё тело. Но я извинюсь перед собой — за то, что перестала любить себя по-настоящему.
С этого дня я буду жить. Не ради еды. Не вопреки предательству. А ради себя.
Философия есть — это не про есть всегда. Это про быть. Быть собой. Сильной. Не идеальной. Но живой».
Пальцы дрожали, когда она нажала "опубликовать". Комментарии посыпались, как перец на пасту:
"Маша, ты сильная", "Я плачу, ты рассказала мою историю", "Ты не одна".
А потом — сообщение в директ.
От кого-то по имени Алекс:
«Смотрю тебя давно. Хочешь, сходим не в ресторан, а просто… на прогулку? Без еды. Без камер. Просто ты и я. Мне интересно, какая ты вне тарелки».
Она улыбнулась. Настоящей, усталой, кривой улыбкой. И, впервые за долгое время, почувствовала голод. Настоящий. Не в животе. Внутри.
Голод жить.
Продолжение следует...