Мёртвенький.
Места, про которые я веду речь, изрезаны шрамами старых лагерей. Столько боли и такое количество смертей не могли не изменить эту землю, тайга впитала в себя эту историю и растворила в себе, став иной.
В старых лагерях испокон веков существовала традиция устного рассказа. В отсутствии любых источников информации и развлечений, отрезанные от большой земли, люди не переставали оставаться людьми, даже под гнётом изнурительного труда, голода и постоянного страха. Традиция эта, как мне кажется, перешла из более древнего крестьянского быта, где долгие зимние вечера коротали при помощи сказок. Хороших рассказчиков ценили, берегли и даже подкармливали, урезая собственные скудные пайки. Традиция эта сохранилась по сей день. Существовало правило для слушателей, имевшее силу неписанного закона, звучало оно так: не хочешь, не слушай, а врать не мешай. Самые догадливые, наверняка уже сообразили к чему я клоню? Остальным скажу прямо, не нужно искать смысл в моих историях, возможно, его в них и нет. Не имеет значения и процентное соотношение были и небыли. И уж самое распоследнее дело устраивать сеансы психоанализа на основе моих детских таёжных приключений. Нравится история, садись, слушай, никто гнать не станет, наоборот, новый слушатель важная часть хорошей истории, а не нравится, как водится, вон бог вон порог.
Готовы? Тогда слушайте.
Мальчик к нам не приходил, мы были для этого слишком большими. Он приходит к моей трехлетней сестренке и её ровестнику шорцу Тимке, жившему по соседству. Сестра моя в ту пору говорила не очень понятно, а Тимка и вовсе предпочитал обходиться жестами. Конечно, я часто слышала от неё про "отинького матика, котоий пиходил поигать", но кто будет особо вслушиваться в слова трехлетки, особенно в свои солидные десять лет? Аська с Тимкой играли во дворе под моим условным присмотром, а я так и норовила улизнуть в тайгу при первом же удачном случае. До вымышленных мальчиков ли мне было, когда они и так доставляли кучу хлопот? То малявку ужалит оса, на яд которой, как оказалось, у неё аллергия, а я мечусь по хутору в поисках взрослых, то Тимка, решив пойти по пути Геракла, притащит похвастаться пойманную гадюку, держа её за шею, а я пытаюсь не свалиться в обморок. Каждый день сплошные приключения! Я даже шла на крайние меры, давая, себе передышку, за что Аська мне по сей день пеняет, обманывала её тем, что сейчас придет Баба Яга, и заставляла прятаться и сидеть в печке. Мне было совсем не до игривых мальчиков.
Вам доводилось видеть сибирские избы из толстых брёвен, с высокими тёмными крышами? Приезжая к бабушке, в Россию, я удивлялась смешным деревенским домикам, низким и кукольным, раскрашенным в яркие цвета. Дома в Сибири совсем не такие, огромные и просторные, с маленькими оконцами. Такой большой дом мы делили с семьёй Ахметовых. У Ахметовых было две дочери, Гульмира и Эльмира, ссыльный папа и мама учительница труда. Ахметовы были из под Алма-Аты, и по их рассказам это место было наподобие тех, где случались чудеса "Тысячи и одной ночи". С Гульмирой мы учились в одном классе. У неё были густые чёрные волосы до талии, которые она заплетала в косу с синей лентой. Ещё у Ахметовых была собака Жолдик, Шарик по-нашему, как говорила мама Гульмиры. Жолдик был дворняжкой, и это была единственная дворняжка в Мурюке, бог знает где они его нашли, мы все держали по несколько лаек. Эльмира была на два года младше и про неё я расскажу в другой раз. Дом наш был симметричным и расположение комнат зеркально повторяло друг друга. Наши с Гульмирой спальни имели общую тонкую перегородку, а кровати стояли изголовье к изголовью.
Такая близкая дружба способна зародиться лишь между двумя приезжими девочками, попавшими в совершенно нетипичную для них среду, учащимися в одном классе, живущими в одном доме и спящими рядом. Мы стали неразлучны.
Лето кончилось к моей радости, ведь это означало конец моих обязанностей няни двух невменяемых детей, началась школа. Казалось, Аська, вернувшаяся в детсад, забыла о "матике", ведь у неё там появился новый ухажер Сенька, а я и подавно давно выбросила все это из головы. Пришла зима, а там и каникулы. Тётя Галя, мама Гульмиры и Эльмиры, взяла дочерей и поехала навестить родню в Казахстане. Дядю Солнцесбая отправили в командировку, валить лес на дальнюю вырубку. Я точно помню, что его не было в момент их возвращения, ведь нам с мамой приходилось каждый день протапливать их часть дома. Вернуться Ахметовы должны были 12-го января.
В ночь на 11-е разразилась буря. Я проснулась от завываний ветра в печной трубе. Проснулась и услышала шум за стенкой. Обрадованная, я постучала Гульмире. Естественно, у нас с ней был условный код, разработанный сразу же, как они въехали в свою часть дома. Я постучала, Гульмира ответила. Вернулись, спросила я. Да, ответила Гульмира. Ура, простучала я. Ура, ответила она.
Радостная я уснула, больше не обращая внимания на буран.
Рано утром, вместо завтрака, я напялила валенки и ватник, и было уже вылетела за порог, но была остановлена мамой. Нет, Ахметовы не приехали, да, это точно, она с утра ходила топить печь, нет, дядя Саша тоже ещё не вернулся.
Два дня до приезда Гульмиры я ходила как в воду опущенная и ничего никому не рассказала. Не рассказала и Гульмире, когда та вернулась, промолчала и позже. Понемногу история эта выцвела и стала стираться под ворохом новых ежедневных приключений.
Пришла весна, а за ней и новое лето. Дядя Солнцесбай, бывший на воле плотником, решил перестелить полы в больших, общих на две избы, сенях. Под полами, в самом углу, скрючившись и прижав ручки-веточки к груди, сидел крохотный детский скелетик. И я поняла, что именно лепетала Аська, и думать давно про это забывшая, какой именно мальчик приходил с ними поиграть. Мертвенький. Мертвенький!
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.