Часть 40
Перебравшись в клинику на постоянное место жительства, Елизавета Прокофьевна заняла одну из самых просторных плат. То была нежно-кремовая комната, с окнами на пруд, которую она не церемонясь обустроила по своему вкусу. В частности потребовала огромный удобный шкаф от пола до потолка.
- Где я, по-вашему, должна хранить свои вещи? - возмутилась она, очутившись в помещении впервые.
- Елизавета Прокофьевна, помилуйте, шкаф довольно вместительный! - обиделся Пётр Евгеньевич. - Никто никогда не жаловался... Всем хватало...
- Шутить изволите?! Я вам не все! - расставила акценты гостья. - Будьте добры, распорядитесь, чтобы шкаф был во всю стену. Какой именно, я покажу, нарисую даже.
- Как пожелаете, уважаемая, - смирился психиатр.
В конечном итоге Елизавета получила и платяной шкаф, и удобный диван, что поставили вдоль окна, и книжный стеллаж, и туалетный столик с подсветкой.
- Жить я планирую долго, - с апломбом заявила новоявленная хозяйка. - Комната должна соответствовать.
Капризы не так чтобы очень уж требовательной Елизаветы, персонал клиники выполнял без долгих рассуждений, поскольку так повелел сам профессор, ослушаться которого не смели.
- Наша Елизавета - курица, несущая золотые яйца. Сделайте так, чтобы она была весела и довольна. Это не трудно.
Все те, кого Пётр Евгеньевич обеспечил работой, за свои места держались цепко. Коллектив не менялся годами по той простой причине, что профессор не только щедро платил, но лично знал каждого, начиная от уборщиц, поваров, садовников, плотников и заканчивая коллегами врачами.
Другое дело, что скрупулезно соблюдая субординацию, он никогда не позволял себе панибратства. Аркадий был единственным, с кем Пётр Евгеньевич по-настоящему сблизился.
Втайне от Елизаветы Прокофьевны, предприимчивые эскулапы сдавали Ольгу в аренду. Пятиминутка в обществе девушки, обходилась в кругленькую сумму.
Мысль об этом пришла Петру Евгеньевичу, умевшему молниеносно найти свой интерес во всём.
- Пока Лизонька думает, что мы лишь изучаем Ольгу во имя науки и во благо человечества, неплохо бы и попользоваться...
- А она именно так и думает? - понимающе усмехнулся Аркадий.
- Именно так или примерно так, значения не имеет, - отмахнулся врач. - Другое дело, что устраивать проходной двор из своей клиники, я не собираюсь.
- Расскажите, что вы задумали? - шёпотом осведомился Аркадий, чей мозг был устроен совершенно по-другому.
- Терпение, мой дорогой друг, терпение, - профессор поднял вверх указательный палец и уселся в угол дивана.
Аркадий затих, обратившись в слух.
- Дозированно, ненавязчиво, аккуратно и главное так, чтобы участники ничего не поняли.
Не более двух посещений за раз, - таинственным голосом произнёс старый авантюрист.
- Можете на меня рассчитывать, - заверил подельник.
Ольга навещала бабулю трижды в неделю, по понедельникам, средам и пятницам с двенадцати до четырёх. В это же время врачи приглашали желающих поправить здоровье. О том, что Ольга имеет прямое к этому отношение, предусмотрительно умалчивалось.
Пётр Евгеньевич состряпал легенду, согласно которой вокруг его клиники и внутри неё вдруг возникла особенная аура.
- Вы можете убедиться лично, я говорю правду. Это поистине потрясающе! Помните, в начале мая была сильная гроза? Так вот после неё мы с Аркадием заметили нечто удивительное...
И всё в таком духе.
Верили не все, но те кто верил, приезжали, впечатлялись, взахлёб рассказывали друзьям и знакомым. Тропа, что называется, не зарастала. Потасканные, изрядно потрёпанные развесёлой, разнузданной жизнью пузатые денежные мешки записывались в очередь, чтобы подлечить печень, вернуть давно удравшую без оглядки мужскую силу, избавиться от застарелого геморроя и прочее, прочее, прочее. Денежные потоки из тоненького, робкого ручейка превратились в уверенную, полноводную реку.
Елизавета Прокофьевна сидела на одной из многочисленных скамеек напротив живописного пруда. Облачённая в добротный, тёмно-синий брючный костюм, со стильной стрижкой и аккуратно подкрашенными глазами, она производила впечатление дамы очень непростой, знающей себе цену.
- Это Елизавета Прокофьевна, - шепнул Аркадий Антону. - Будь пожалуйста вежлив, включи обаяние. Ты это умеешь.
- Мне это... - начал было Антон, но Аркадий стукнул его кулаком между лопаток.
- Это в твоих интересах, - тихо напомнил Пётр Евгеньевич.
Увидев Ольгу, Антон потеплел, кислое выражение лица тут же сменилось на вполне дружелюбное.
- Здравствуйте, милые дамы! - поздоровался он. - Я один из временных постояльцев этой прекрасной клиники. Зовут меня Антон.
- Нам приятно, - изрекла Елизавета Прокофьевна, смерив молодого мужчину оценивающим взглядом.
- Как вы себя чувствуете, Елизавета Прокофьевна? - любезно поинтересовался Пётр Евгеньевич, внимательно наблюдая за Антоном.
- Отлично я себя чувствую, - ответила женщина и тут же спросила, покосившись на Антона:
- Родственник?
- Друг семьи, - быстро ответил Аркадий Андреевич. - Типичный трудоголик, пригласили его отдохнуть, привести нервную систему в порядок.
Антон, тем временем, предложил Ольге прогуляться.
- Далеко не уходите, - лениво напутствовала Елизавета Прокофьевна, чей острый глаз моментально заметил и обувь Антона, и часы, и одежду. А самое главное, отсутствие обручального кольца на пальце.
" Этот щеголь мог бы составить Оленьке достойную пару. Много старше, опытнее и явно при деньгах", - подумала практичная дама, глядя вслед удаляющейся паре.
Приступы Антона выматывали, более того, сильно усложняли жизнь. Трудно сохранить авторитет, когда эмоции делают из тебя посмешище.
Как бы Антон не хорохорился, не убеждал себя в том, что всё это мелочи жизни, силы его были на исходе. Со всей очевидностью он понял это в ту самую минуту, когда пригласил Ольгу пройтись.
В обществе этой тоненькой, сероглазой девушки похожей на пугливую, трепетную косулю, Антон ощутил такой покой и умиротворение, каких не испытывал с раннего детства.
"Женюсь на ней", - назначил он через три минуты после знакомства.
- Хочешь со мной пообедать?
- Я бы с удовольствием, но бабуля обидится, - краешком губ улыбнулась Ольга.
Высокий, хорошо сложённый, вкусно пахнущий и ухоженный Антон нравился Ольге гораздо больше, чем любой из тех, с кем ей когда либо доводилось общаться.
"Такой взрослый, такой уверенный в себе... - думала она. - Вряд ли я могу быть ему интересна..."
Отобедать решено было всем вместе на одной из тех веранд, что накрывали в хорошую, ясную погоду.
Пахло соснами, сиренью и лилиями. Все четверо пребывали в лирическом, благостном настроении, хотелось говорить и думать о высоком.
- И я любил. И я изведал
Безумный хмель любовных мук,
И пораженья, и победы,
И имя: враг; и слово: друг, - продекламировал вдруг Антон, завладев рукою Ольги.
- Чьи это строки? - встрепенулась Елизавета Прокофьевна. - Вы молодец, Антон, умеете правильно прочесть. Это, знаете ли, настоящее искусство.
- Спасибо, мадам. Я польщён, - склонил голову насмешник Антон.
- Александр Блок, - бесстрастно заметил Пётр Евгеньевич. - Вот уж не думал, что ты знаком с его творчеством...
- Плохо вы меня знаете, бесценный мой, - произнёс Антон и озорно подмигнул Ольге.
"Раздухарился. Отпустило. Действует", - догадался Пётр Евгеньевич.
Во время изысканной, обильной трапезы Антон окончательно уверился в том, что юная Ольга предназначена ему самой судьбой. Сомнений не возникло ни разу, напротив, чем дольше он смотрел на новую знакомую, тем сильнее убеждался в том, что первый, бессознательный импульс был верным.
"Никакая Ванесса с ней не сравнится. Чудесная, чистая, красивая. Ровно то, что мне нужно", - рассуждал Антон, с наслаждением поглядывая на очаровательную барышню .
Надежда Ровицкая