Вот что рассказала моя знакомая, переехавшая в деревню: «В нашей деревне жили муж и жена.
По какой-то причине детей у них не было. Первые годы они жили неплохо, а потом Иван стал попивать.
Зина всячески, как могла, боролась с его пристрастием к спиртному. Уговаривала, ругала, уезжала к сестре и даже пыталась его закодировать, но только толку от этого не было никакого.
Муж опустился донельзя. Уйти Зине было некуда. Да и после сорока лет совместной жизни жалко человека, даже такого непутевого, как Иван.
Зина боялась, что он подожжет дом, да и сам сгорит. Однажды среди ночи муж проснулся, но не стал носиться по дому, а окликнул жену. У него был голос абсолютно трезвого человека.
Зина поднялась, включила свет, спросила: — Что нужно, зачем ты меня разбудил? В ответ Иван сказал: — Зина, я сегодня умру. Зинаида Петровна ухмыльнулась, решив, что муж нащупывает возможность выпросить у нее деньги на похмелку.
Но, встретившись с его взглядом, спросила дрогнувшим голосом: — С чего ты, Ваня, взял, что сегодня умрешь? — Знаю,— ответил Иван,— за мной сейчас приходили. Из его глаз побежали мутные слезы. Зина налила воды и подала мужу. Он выпил и стал рассказывать. — Понимаешь, сейчас ко мее приходили Петька Бураков и Сенька Малыгин, а я ведь их на своих плечах в гробу нес до кладбища два года назад.
Они мне сказали, чтобы я сегодня водки не пил и помылся. Сказали, что умру я нынче, Зина. И опять из его глаз полились слезы. Жена смотрела на него и почему-то верила в то, что именно так все и было. Никогда муж ее не плакал. Песни орал, матерился, но плакать — никогда! Даже когда ему палец отмороженный отрезали. Зина обняла его голову и прижала к себе: — Не плачь, Ванечка, все там будем, чай нам с тобой шестьдесят с гаком.
Знать бы только: есть там Жизнь или нет? Как ты думаешь? — Не знаю,— помолчав, сказал муж,— кто же про это когда рассказывал?! Если я сегодня умру, значит, есть тот мир, кто-то же пришел меня звать, а? Потом Иван помылся, побрился.
Про вино он не вспоминал, был задумчив и тревожен. Перед тем как лечь спать, он сказал: — Если умру, приду на тебя поглядеть. Я ведь, Зина, тебя всю жизнь любил и никогда тебе не изменял, ни разу. А за пьянку прости меня. Не знаю, что со мной приключилось.
Если жив останусь, пить больше не буду. Утром Зина проснулась от того, что бок у нее озяб. С той стороны озяб, где лежал ее муж Иван. Еще не открыв глаза, она поняла, что Иван умер. Зина села на кровати и наконец решилась повернуть свое лицо к мужу. Он лежал навзничь, и его кожа уже успела приобрести восковой цвет.
Нос заострился, и все черты ею лица изменились до неузнаваемости. — Ванечка,— тихо позвала Зина и, добавила: — Теперь ты знаешь, есть тот мир или нет. Похоронив мужа, Зинаида не могла найти себе места. Казалось, вот то, чего в глубине души она подсознательно желала. Освободилась! Освободилась от пьяных выходок, от храпа, который не давал ей уснуть иногда до утра, от ругани и лишних денежных затрат (Иван всегда много курил), от битья посуды. Нет его, но почему так тягостно у нее на душе?
Никого у нее теперь нет. Бог детей не дал, и вот она одна в старом доме, умрет — и ее не сразу хватятся. Посреди ночи Зина услышала звук, напоминавший шаги ее мужа. Не успела она: об этом подумать, как пружинная кровать издала скрип и провисла, под тяжестью невидимого тела. Никого она не видела, но понимала, что; кто-то сел на ее кровать. Разум ей подсказывал, что это был не кто иной, как покойник. Через мгновение опять послышались тяжелые шаги. Все смолкло, и Зина поняла, что ее муж сдержал свое слово: он пришел к ней в последний раз, чтобы посмотреть на ту, которую любил всю жизнь.