Пришла пора поведать о ближайших во времени тамбовских предках своих, знакомых не по документам из пыльных архивов, а лично, или понаслышке от тех, кто знавал их лично.
В связи с переменами в политике партии по отношению к крестьянству[1] – заменой продовольственной развёрстки налогом весной 1921 года[2] и принятием в 1922 году законодательных актов, направленных на улучшение землепользования – стеснённые малоземельем и чересполосицей мучкапцы основывают новые посёлки. В 1922 году верховья балки Ольшанки, что в 7,5 км к востоку от Мучкапа, облюбует Чембирёвка, а в 1923 году в полукилометре южней села
[1] Чему в известной мере способствовало крестьянское восстание под руководством А. С. Антонова 1920-1921 годов.
[2] В Тамбовской губернии выполнение продовольственной развёрстки было остановлено за полтора месяца до её повсеместной отмены.
Покровки, у истока оврага Осинового, появится посёлок Репище[1], получивший второе название «Галёрка», по-видимому, в силу своей наибольшей удалённости от Мучкапа – в какой-то паре сотен метров к востоку начиналась уже Саратовская губерния.
В Чембирёвку переселился Репин Фёдор Васильевич (1866 г. р.) со старшим от первого брака сыном Козьмой с семейством и со второю своею женой Репиной (в девичестве Титаевой) Дарьей Петровной (1877 г. р.) и шестью детьми от этого брака: Павлом 17 лет, Марией 13 лет, Ольгой 12, Римкой (Ириной) 8, Анной, Яковым 6 лет. По прошествии некоторого времени родители умерли и заботы о семье пришлось взять на свои плечи старшему сыну Павлу. К 1926 году посёлок насчитывал 52 двора, число жителей, или как тогда выражались едоков, 372.
[1] Репище – репное поле (Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля. Т.3. СПб.–М. 1907 г.).
В Репище, отстоявшее от Чембирёвки километра на три к востоку, переселяется, в свою очередь, Кривенцев Фрол Титаевич (30 (17). 08. 1881 г. р.) с женой Кривенцевой (урождённой Глотовой) Акулиной Семёновной (1881 г. р.) и тоже с шестью детьми: Яковым 23 лет, Полиной 18, Павлом 15, Иваном 12, Марией и Любовью. В том же 1926 году Репище насчитывало 76 дворов и жителей 433 человека. Посёлок состоял из двух улиц, тянувшихся с северо-запада на юго-восток и соединявшихся меж собой тремя проездами. Западная сторона второго, считая с севера, со стороны Покровки, квартала после войны насчитывала 12 дворов – Саунины, Кривенцев Иван Фролович, Кривенцев Павел Фролович, Коростылёв Николай (ок. 1889 г. р., пчеловод, прозвище – «Харитонов»), его брат, Кривенцев Фрол (Флор) Титаевич, Кривенцев Федот и баба Груша, их сын Кривой Максим, Чугунарь (Кривенцев Михаил Ермилович, дядька Флора и его ровесник), Калачиха, Алексей Иванович (собирал шкуры), Кривенцев, раненный в щёку.
…Близость друг к другу вновь образованных посёлков не прошла даром – молодые: Репина Ольга Фёдоровна из Чембирёвки и Кривенцев Павел Фролович из Репища, полюбили друг друга. В голодном 1933 году 20 января на свет появился их первенец и мой будущий отец Николай. Многое из нижеследующего повествования узнал я от него…
Как это часто бывает, воспитанием подрастающего поколения по причине большей загруженности родителей: Павел Фролович, то ли за силу удара в кулачных боях, то ли за резкость и бескомпромиссность, а может за то и другое, известный как Колун, был бригадиром в колхозе и постоянно пропадал на работе, Ольга Фёдоровна – высокая, статная, с тёмными вьющимися волосами, отличалась добротою и слабым здоровьем, занимались дед с бабкой. Благо, изба их располагалась поблизости – через два двора.
Дед Фрол (Хлор, как его прозывали в деревне) был суров, но справедлив и улыбался крайне редко. Частенько внучок Коля, имея неосторожность позволить себе нарушение деревенского этикета при совместной трапезе, а ели тогда по обычаю из одной миски, получал деревянной ложкой по лбу. Был дед весьма набожен, пожалуй, даже более супруги своей Акулины Семёновны, молясь перед образами, частенько бивал земные поклоны. Матом не ругался, единственное употребляемое им сильное выражение было «клёп в твою голень», этого было довольно. С зелёным змием дружбы особой тоже не водил. Однажды поехал с внуком Колей в Мучкап на базар продавать сено. По причине удачной сделки позволил себе сто грамм беленькой, а внуку колбасы. Оба были счастливы, правда старшому всё же досталось от жены Акулины Семёновны!
Знакомы они были давно – были ровесниками и росли рядом.
– Дразнила я его в детстве, а вот как получилось – отдали за него замуж[1], – рассказывала
[1] 13 (25) октября 1899 года, поручители: Стефан Борщёв, Иван Щигорев, Илья Костин, Ульян Пальцев. Священник Константин Синайский с причтом.
внучке Лене Акулина Семёновна.
А ещё он любил проверять облигации. Походы в Мучкап по этому поводу – любимейшее развлечение. И ведь выигрывал!
В колхозе работал Фрол с лошадьми – был конюхом. Дома тоже было хозяйство. Научил внука косить траву. Позже эти навыки были переданы и автору этих строк. Я тоже умею траву косить, как дед Фрол учил! Как-то раз в сарай через соломенную кровлю, а зимы тогда были не чета нынешним – снега наметало по самые крыши, в овчарню залез волк. Серому на беду, хозяин овец, а им был Фрол, оказался не робкого десятка. Зажатый в угол матёрый разбойник был заколот вилами. С волками жить…
– Не тронь травы, цветочки лучше собирай, Нюраша! – поучал внучку, дочь сына Ивана, решившую помочь деду в прополке огорода, Фрол, а белая от сошедших и высохших ста потов рубаха на нём была тверда как панцырь. – Я за вас за всех на этой земле отработал.
Любимой песней у Фрола была «Далеко, далеко, где кочуют туманы…» – после войны купили патефон и штук двадцать пластинок, а самым лучшим в году он почитал весёлый месяц май.
Между дворами деда Фрола и его сыновей: Павла (Колуна) и Ивана распологались дворы братьев Коростелёвых, или по-уличному Харитоновых, исправных хозяев, да к тому же ещё и пчеловодов.
Старшего из них, Николая, мне довелось даже видеть однажды. В году 1979 попали мы с батянькой в Репище и, как бывшие соседи, были приглашены к столу. В ту пору это был ещё довольно крепкий бородатый старик, лихо опрокинувший, я тому свидетель, за обедом не одну стопку беленькой. Шёл соседу то ли девятый, то ли десятый десяток.
Зорко охраняли многочисленные Харитоновы свои сады-огороды, за что и получил старший из них от супруги Фрола Акулины Семёновны прозвище Мамай. Но воинственная бабушка Акулина не давала в обиду своих внуков никому.
– Где Нюрка? Она вырвала у нас куст помидоров! – негодовали соседи на её пятилетнюю внучку.
– Возьмите у меня пять кустов, а за ней больше не охотьтесь! Не то я вас всех палкою перебью, да ещё и деда позову, – вид бабушки Акулины и крепкая палка, её постоянная спутница, не оставляли сомнений в серьёзности намерений говорившей.
Глаза у Акулины Семёновны, как и у деда Фрола, тоже были серого цвета. Немало горьких слёз пролили они за свою нелегкую жизнь!
Старший сын Яков был призван на фронт в 1942 году Читинским горвоенкоматом. 15 февраля 1944 года под Смоленском стрелок 61 стрелкового полка красноармеец Кривенцов Яков Фролович 1900 года рождения беспартийный поступил в госпиталь по поводу ранения и 25 февраля 1944 года умер от ран, оставив после себя в г. Чите вдову Анну Андреевну и двух детей. Похоронен Яков Фролович в г. Смоленске на Покровском кладбище в братской могиле № 218 в 1 ряду[1].
1] https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=54103662
Средний сын (мой дед) Павел во время срочной службы, а служил он артиллеристом, получил увечье правой руки (лишился большого пальца), поэтому принять участие в действующей армии во время Великой Отечественной войны ему не довелось.
Зато младшему из сыновей, Ивану, пришлось повоевать за всех! До призыва на срочную службу он попал в г. Баку, где ему так понравилось, что захотелось перевезти туда всю семью. Но в Баку что-то не срослось. Вернувшись домой, заявил, что в Репище оставаться не намерен. Здесь было тесно, хотелось более интересной и перспективной жизни. Поехал Иван Кривенцев на Дальний Восток Комсомольск-на-Амуре строить. Но реальность оказалась суровой – люди гибли от голода и холода как мухи, чтоб не оставить семью без кормильца пришлось ретироваться. Без денег на товарняках через всю страну добрался-таки домой.
Шли как-то по рощице Акулина Семёновна со снохой и горевали – был бы Иван дома, не пришлось бы им так голодать!
Вдруг старшая встрепенулась, указывая на показавшуюся вдалеке фигуру одинокого бодро шагающего путника с деревянным чемоданом в руке:
– Аринка, да ты посмотри, ведь это Ванюшка идёт!..
Когда открыли чемодан, он оказался полным ружейных пыжей – был Иван страстным охотником. После неудачных попыток найти место под солнцем на стороне пришлось поступить в Мучкапскую МТС[1] и почти целый год учиться на шофёра.
Потом срочная служба в Красной Армии и долгая разлука с родными – грянула война. Вначале финская, затем Великая Отечественная, потом японская! Свою младшую дочь, ту самую Нюрашу, которую так оберегала бабушка Акулина Семёновна, впервые увидел только в январе 1946 года, когда ребёнку было уже почти семь лет, а за плечами родителя три войны!
[1] МТС – машинно-тракторная станция, государственное сельскохозяйственное предпиятие, обеспечивавшее техническую помощь колхозам и совхозам: обслуживание и ремонт, сдача в аренду тракторов, комбайнов.
С войны Иван Фролович привёз большой чемодан гостинцев, почти всё детям. Старшему Сане – заводную легковую машину, дочке Нюраше – три роскошные невиданной красы фарфоровые куклы с качелями, игрушечный сад, в кроне деревьев которого сказочные птички, сидевшие в маленьких гнёздышках на крошечных в крапинку яичках, высиживали своих птенцов, вкуснейшие конфеты и шоколад. И ещё огромный заводной паровоз. На него ложили валянок, сажали младшенькую, и к всеобщему восторгу невиданная машина везла ребёнка по избе, пока не кончался завод. Потом подбегал старший брат Саня, вновь заводил паровоз, и действо продолжалось.
Крестнику Николаю (моему отцу) привёз в подарок костюм.
Себе остались трофейное пятизарядное ружье и два бинокля. Окрестным лисам крупно не повезло – бывший военный разведчик кроме такой серьезной экипировки приобрёл вдобавок ещё навыки бесшумной походки и совершенной маскировки. А за точность стрельбы охотника с довоенным стажем однажды на фронте офицер назвал снайпером!
О войне Иван Фролович не любил вспоминать, а когда вспоминал часто плакал, горюя по боевым товарищам своим. Особенно много полегло их в конце войны в Польше и в Германии.
Довелось повоевать ему и в разведке, и водителем «Катюши», и начальство повозить.
– Видишь, дочка, крест? – приоткрыв ворот рубахи, прикрывавшей грудь, «растительность» на которой действительно имела форму креста, ветеран начинал рассказ об одном эпизоде своей войны.
– Осталось нас девять человек в открытом поле, а немцы окружили и медленно идут с винтовками наперевес. Зловеще поблескивают штыки, в холодных взорах врагов читается предвкушение лёгкой победы. Надежды на спасение никакой – штыками переколят или в плен возьмут. Приложил я руку к сердцу, попросил у Господа спасения ради детей своих. Двое их у меня, а дочки я даже ещё и не видел! Вдруг из леса немцам в тыл ударили наши. То ли партизаны, то ли заплутавшая воинская часть. Окружённые, приготовившиеся к худшему воины воспряли духом и тоже ударили по противнику в свою очередь. Все девятеро остались в живых. Победа была за нами.
Так прошёл Иван Фролович всю войну, объясняя свою живучесть и выносливость тем, что имел первую группу крови[1]. Во время вылазок разведчиков в тыл противника за языками приходилось многими днями претерпевать холод и голод. Не все выдерживали, но первая группа крови согревала тамбовца!
Сохранившаяся в семье Благодарность Верховного Главнокомандующего за взятие городов Штеттина, Лихена, Свиномюнде, Рюгена позволяет заключить, что заканчивал Иван Фролович Великую Отечественную войну в 49 отдельной электротехнической роте на Втором Белорусском фронте. Кстати, по мнению ученых[2] остров Рюген и есть легендарный Буян, эти земли издревле населяли славяне, а Рюрик[3] пришёл именно оттуда, а вовсе не из Скандинавии.
9 мая 1945 года война для Кривенцева Ивана Фроловича не закончилась. Из Берлина пошли эшелоны на восток – на японца…
[1] Иван Фролович был несомненно прав! Первая группа крови самая древняя у людей, группа крови охотников, действительно обеспечивает владельцу сильную пищеварительную и имунную системы.
[2] В том числе основополагателя ДНК-генеалогии А. А. Клёсова.
[3] Рюрик – по древнерусской летописной традиции варяг, новгородский князь, родоначальник правящей династии.
Домой возвращался победитель долгие полтора месяца.
– Столько лет прошло, а я помню, как вчера, – рассказывает Анна Ивановна[1] о первой своей встрече с отцом.
[1] Пимкина (ур. Кривенцева) Анна Ивановна. Интервью записано автором 14. 05. 2016 г.
– Он в шинели подошёл, стояла зима, кругом снег. А мама в это время находилась у Коростелёвых на другом конце деревни. Бабушка, конечно, была счастлива. Вскоре вся родня собралась за столом отметить возвращение солдата с войны, а мы с братом Саней на печке сидим, наблюдаем. Мама сидела за столом такая нарядная, в красивой розовой кофте. Видимо, папа привёз, такой у неё не было.
– Саня! Посмотри, какая у нас мама красивая! – обращалась Нюраша к брату, указывая на мать, лицо которой в обрамлении тёмных волос буквально светилось от счастья.
Когда все наелись – внуки конфет, а взрослые закусок посущественней, вышла танцевать Акулина Семёновна.
– Она интеллигентная была, в ней чувствовалась «порода»[1]! – вспоминала Анна Ивановна бабушку, – В своих нарядных юбках лебедем прошлась Акулина Семёновна по избе. Да разве наша бабушка умеет так танцевать?! Мы с Саней были поражены.
Года два после войны охота кормила семью фронтовика – за шкурки зайцев и лис платили мукой, хлебом и зерном. Затем судьба забросила в Коми АССР, в г. Микунь.
Не чужд был Иван Фролович и прекрасного. Обладая музыкальным слухом, играл на струнных (гитаре, мандолине и балалайке) и пел. Чаще всего свою любимую «Легенду о Марко».
– Опять свою фею завёл! – ревновала мужа Ирина Фёдоровна…
Ивана Фроловича Кривенцева знавал и я. В детстве частенько мы с батянькой навещали в Мучкапе его крестного Делягу. Это прозвище (Делеган, Деляга) он получил неспроста. В просторном, добротном деревянном доме на четыре хода, в ухоженном дворе которого в разных местах стояли три-четыре разной степени готовности автомобили марки ГАЗ-69, в ту пору почти недоступной простому обывателю, мог проживать только деловой человек! Добрый и обаятельный он сильно походил на известного русского актёра Михаила Ивановича Жарова. А ещё он был охотник, что могло быть милей в ту пору мальчишескому сердцу?!
[1]Дети боярские по Владимиру вотчинники Глотовы упоминаются в документах Поместного приказа с конца XV века. (Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века. Составитель В. А. Антонов. М. 2008 г. Т. 4. С. 77, 178, 179, 190, 291, 493, 494, 520, 593, 606). Отсюда по мере расширения Московского государства фамилия распространилась на север (Новгород), запад (Смоленск), юг (Елец, Ефремов, Тамбов и т. д.). Впоследствии, при Петре I, часть осталась дворянами, большинство стали однодворцами.