Вера Витальевна Глаголева умела улыбаться молча, будто приглашала зрителя взглянуть чуть глубже, за блеск софитов. Там, в полутени кулис, кипели совсем иные страсти: молниеносный карьерный взлёт, два бурных брака, измены, скрываемые тактично, как шрамы под корсетом, и последняя битва за жизнь, которую актриса решила вести без посторонних свидетелей. Её судьба — не просто набор громких заголовков, а драматургически выверенный роман, в котором каждый поворот кажется слишком смелым даже для кино.
Короткая роль, долгая близость
Осень 1974-го: неопытная Вера приходит на «Мосфильм». Поначалу всего лишь для эпизода, но режиссёр Родион Нахапетов видит в ней героиню целого фильма и, как выяснится, собственной жизни. Разница в возрасте в 12 лет поначалу пугает Глаголеву, однако ухаживания режиссёра, букеты в гримёрку и бесконечные репетиции разрушают последние сомнения. Через год актриса идёт под венец и рожает двух дочерей, ловко балансируя между коляской и съёмочной площадкой. В кадре — идеальная семья, за кадром — муж, охваченный мечтой о славе в Америке.
Уехал и скоро вернусь... Но это не точно
Начало непростых 90-х. Нахапетов — уже признанный режиссёр, Москва становится тесной для супруга Глаголевой, и он отправляется за океан «на пару месяцев». Вера остаётся с детьми и очередным контрактом, не подозревая, что самые трудные репетиции начинаются без камеры. Через полгода супруг возвращается в Россию с новой возлюбленной и планами на развод, словно пересняв их любовь в жанре «драма без финальных титров». Глаголева не идёт в ток-шоу и не ведёт судебных баталий за алименты — она молча начинает новую главу жизни, ставит собственные картины и прячет разбитое сердце под слоем режиссёрских планов.
Любовь на брусьях
1995-й год. Летний кинофестиваль в Одессе. Вера ищет инвестора для дебютной ленты. Миллиардер Кирилл Шубский вежливо отказывает, но не может забыть её взгляд. Через несколько месяцев на её руке сверкает новое кольцо, а дом наполняется детским вещами: у пары родилась дочь. Казалось бы, у Глаголевой наконец полноценная семья и любовь. Но лишь до тех пор, пока Шубский не оказывается в Олимпийском комитете, где судьба сталкивает его со звездой гимнастики Светланой Хоркиной.
Скрывать роман сложно, да и сама спортсменка неожиданно откровенно говорит журналистам о «влиятельном мужчине», тайно сопровождавшем её в США на роды под чужой фамилией. Несколько строк в книге — и имя Кирилла Шубского взрывает медийное пространство. Вера реагирует словно по отрепетированному сценарию: ни крика, ни истеричных интервью, только плотный рабочий график и закрытые от посторонних глаз двери. В доме тише, чем на съёмочной площадке ночью, зато девочки защищены от чужих сплетен. Цена этой тишины — ещё одна невидимая трещина в психологической броне Глаголевой.
Болезнь, которую нельзя сыграть
2007 год приносит страшную вещь. Вера узнает диагноз, звучащий как приговор: рак желудка. Вместо ожидаемой паузы выходит спринт: у Глаголевой расписаны съёмки, монтаж и кастинги на месяцы вперёд. Она инсценирует отпуск, чтобы коллеги не догадались о химиотерапии, и приезжает на площадку сразу после капельниц, словно проверяя, выдержит ли камера правду без грима. Кирилл Шубский отменяется все командировки, оплачивает цикл сложного лечения в Германии и впервые по-настоящему видит, насколько тяжела женская роль «никого не беспокоить своими проблемами».
Свадебный марш наперегонки с раком
Лето 2016-го. Младшая дочь Анастасия собирается замуж за хоккеиста Александра Овечкина. Вера требует от врачей дату выписки «хотя бы на выходные» — платье невесты она должна увидеть раньше монитора ЭКГ. Торжество проходит идеально: фотографии с улыбающейся Глаголевой расходятся по соцсетям. Никто не подозревает, что отсчёт пошёл на часы. Через месяц страна провожает любимую актрису в последний путь, а её последнее интервью звучит как итог: «Я прожила всё, о чём мечтают: смогла полюбить, почувствовать боль и снова полюбить. Разве это не счастье?»
После ухода из жизни Веры Глаголевой в российской прессе начали спорить о причинах такой драмы: погубила ли её болезнь или предательства? Те, кто был рядом, уверены: удары от близки ускорили процесс. Но у этой женщины блыа гордость и достоинство. Она не устраивала публичных разборок, не занималась самооправданием и не перекладывала боль на плечи детей. Сегодня, пересматривая «На краю света» или её режиссёрские работы, зритель видит не только её профессиональный талант. Он видит пример человеческой стойкости, который есть в каждом взгляде и грустной улыбке легендарной актрисы.