Михаил Белов
Как-то раз мы с товарищем нашли линзу. Те, кто помнит первые телевизоры, также должны помнить и линзы. А для остальных на всякий случай можно пояснить, что это стеклянное приспособление в металлической оправе, наполняемое дистиллированной водой (чтобы не цвела), которое устанавливалось перед экраном для увеличения размера изображения.
Когда у нас в доме впервые появился телевизор марки КВН который, народ почему-то расшифровывал: «Купили, Включили, Не работает», хотя работали эти аппараты надежно, к нему дополнительно приобрели линзу, но сначала не рассчитали объем дистиллированной воды, ее хватило только на половину объема линзы. Нам и приглашенным «на телевизор» соседям пришлось сидеть на полу и смотреть снизу вверх.
Найденная линза вызвала ностальгический восторг. Нашли мы ее в поле за задней калиткой дачи приятеля, у которого наша компания собралась на первомайские праздники. Наполнив линзу талой водой из канавы, мы предстали перед всей компанией с увеличенными, веселыми и несколько искаженными лицами. Друзья похихикали, а вот, озабоченные сбором домой, наши жены не вполне разделили нашу радость.
Мой товарищ – настоящий Товарищ. Дружим мы с ним с первого курса. По телефону обращаемся друг к другу:
- Здравствуй, товарищ!
- Привет, товарищ!
А по e-mail пишем это звание с заглавной буквы.
Среди массы положительных качеств у моего Товарища есть уникальное чувство юмора. Как один из приемов, чтобы рассмешить публику до колик, он применяет непринужденные бесконечные вариации на выбранную тему.
Вот на обратном пути с дачи, эдак часа три, начав с электрички и закончив в метро, он использовал этот безотказный прием, упражняясь с линзой: то смотрел через ее мутную водицу на сидящих напротив, то выглядывал, увеличивая только половину лица, а то просто ставил на колени и нарочито серьезно смотрел на окружающих. При этом звучал сопровождающий текст:
- Начинаем передачу «В мире животных».
- В эфире программа «Здоровье».
- Вести с полей. У нас в гостях механизаторы – победители обмолота волков…
Народ лежал. Я сквозь слезы подыгрывал Товарищу. Весело было нам и окружающим пассажирам, а жена Товарища все терпела с невозмутимым лицом. При расставании Товарищ обратился ко мне с проникновенными словами:
- Товарищ, я доверяю тебе самое дорогое, что есть у нас – нашу линзу. У тебя на даче ей будет лучше. Обещаю ее навещать. Береги ее!
С тех пор линза жила у нас на даче. Ей, действительно, стало лучше. Прикрепив линзу к березе, по вечерам я вел передачу «Спокойной ночи малыши» для своей маленькой дочки. Одна из тем называлась «Сказка про белого бычка» (пародия на тогдашнюю программу «Время»), где я с разной интонацией вещал:
- В Политбюро ЦК КПСС. В Политбюро ЦК КПСС…
За некоторое время до находки линзы мы с Товарищем закончили институт, который «вражеские голоса» называли «ядерным колледжем». Как-то, подъехав к зданию института на такси, мы не смогли переубедить водителя, который уверенно заявил:
Это - бутафория. У вас все находится под землей.
Да, мы брали такси, но, во-первых, на четверых а, во-вторых, иногда, когда для разнообразия хотелось комфорта вместо толчеи в набитом автобусе. Не одобрял это один прижимистый однокурсник:
- Не принимаю езду на такси и стрижку в салонах.
Каждому из нас родители выдавали по рублю на обед. Пока наверху только собирались провозгласить: «Экономика должна быть экономной» (а электроника электронной), мы уже построили достаточно эффективные финансовые отношения: умудрялись, имея эти скромные средства, периодически заседать в пивных барах. Для начала брали из дома бутерброды, экономя рубли, а потом использовали кредитную систему.
Долгое время кредитором был Товарищ. Он заработал в стройотряде кругленькую сумму, которую решил употребить на покупку заветной стереосистемы «Симфония» высококачественного звучания (high fidelity). Решить в то время вовсе не означало купить, а только искать и ловить. Поэтому Товарищ постоянно имел при себе (тсс!!!) довольно большие по тем временам деньги, часть из которых мы перманентно занимали, про…, то есть, тратили и постепенно возвращали. В ответ на просящие взгляды Товарищ после обычного: «Возвернем!» незамедлительно доставал кошелек. Когда вожделенная «Симфония» попалась, деньги успели совершить не один оборот.
Инвесторами также были те из нас, кому дома выдавали сумму на покупку, например, ботинок. Уж они-то точно могли подождать («шуба подождет»):
- Мужики, но только…
- Возвернем!
По непонятным причинам, когда кто-то собирался стричься (деньги ведь небольшие), нас тоже заносило в пивной бар.
Как правило, мы отмечали там сдачу зачетов и экзаменов, а на старших курсах иногда посещали любимое заведение и накануне зачетов.
Пиво обладало магической силой и оберегало нас от бед. Это доказано на практике. Однажды накануне зачета один наш приятель решил взяться за учебник вместо кружки и, несмотря на уговоры, не пошел с нами. Зачет сдали все, кроме него. Перед следующим зачетом приятель решил позаниматься еще упорнее, а мы по обыкновению опять пошли пить пиво, предупредив его о последствиях. Опять сдали все, кроме него. Одумавшись, перед третьим зачетом тот приятель пошел с нами. Зачет сдали все без исключения.
Ни с чем несравнимый кайф наступал где-то в районе четвертой-пятой кружки. Шум зала удалялся, разговоры становились громче и откровеннее. Часто затягивались песни. Один раз с соседнего столика нам присылали пиво за каждую песню. Но главное было в том единении душ, от которого могла прошибить слеза. А когда хор мужских голосов заводил: «Черт побери, выпить хочется, братцы, нам бы вместе собраться…», по телу бежали мурашки, и при дружном: «в пивной!» вздымались вверх и звенели кружки.
На старших курсах, преодолев трудности первых лет, из-за которых многие полегли, так и не увидев светлого будущего, мы не повзрослели, а, наоборот, «впали в детство».
На лекции по научному коммунизму в большой аудитории амфитеатром стоял постоянный гул: кто беседовал, кто играл в «морской бой», а с последнего ряда иногда доносилось: «Рыба!». Бедный лектор, надрываясь, пытался перекричать аудиторию, безуспешно желая донести содержание своего «важного» предмета. При очередной попытке он произнес:
- Ленин сказал…
С последнего ряда громче гула вдруг раздалось:
- Кто сказал?
- Ленин!
- Кто, кто?
- Ленин!!!
- А, что он сказал?
- Рыба! Это Товарищ обратился уже к своим партнерам.
В нашей группе учился приятель, который пел в хоре. Для вечернего концерта он принес с собой новые ботинки прямо в коробке. В ожидании очередного семинара, тоже по общественным «наукам», кому-то пришла идея: подарить этому приятелю его же ботинки по случаю, например, свадьбы, чтобы отнять от семинара некоторое время. Начали радостно готовиться к реализации идеи, но случилась загвоздка: хозяин ботинок наотрез отказался выступать в роли жениха. Еле уговорили его «подарить» ботинки моему соседу по столу, согласившемуся играть эту роль. В коридоре отловили какого-то парня и одолжили для правдивости образа галстук, который я повязал соседу на клетчатую рубашку.
Вошла преподавательница. Разложив свои вещи на кафедре, только она собралась начать семинар, как встал староста группы и попросил разрешения сделать объявление:
- У нас в группе, произошло знаменательное событие, один наш товарищ вступает в законный брак. По этому случаю мы решили преподнести ему от всей группы скромный подарок.
Мой сосед, весь красный, вышел к доске, и заранее назначенный человек, конечно, тоже из нашей группы торжественно протянул ему коробку с ботинками.
- Спасибо, ребята! - смог только выдавить из себя «жених».
- А откуда вы узнали размер? – спросила преподавательница.
- Мы ведь друзья – нашелся староста (хорошо, что не предложила померить).
- Я вас тоже поздравляю! – присоединилась она
Коммунистический пыл преподавательницы после этого действа как-то спал. Она пришла почти в лирическое настроение и начала распространяться о семье как ячейке общества.
Из сорока пяти было съедено минут двадцать.
Мой сосед, когда вернулся на место, еще более красный, продолжая улыбаться, сквозь зубы произнес в мою сторону: «Как же мне теперь себя вести?»
После большого перерыва в расписании был следующий семинар по другому предмету. Первый опыт удался. Мы вошли во вкус и решили повторить спектакль. Но, поверив в достоверность представления, хозяин ботинок забеспокоился за их дальнейшую принадлежность именно ему и попытался сорвать акцию. Коллектив оказался сильнее и, кроме того, задумал придать действию больший размах.
Собрали по десять копеек с каждого. Сходили в магазин. Купили шариков и две бутылки сухого вина. На доске написали: «Поздравляем брачующихся!».
В нашу группу вернулся из академического отпуска один новый студент. Когда мы с Товарищем попросили у него десять копеек, он произнес историческую фразу: «Нет, мальчишки, я пить не буду» (две бутылки сухого на двадцать человек).
Позже мы подружились, и этот «трезвенник» пригласил нас к себе домой, где угощал виски и «Мальборо» (его отец работал в МИДе). Он признался, что в группе, где он учился раньше, его приятели предупредили не связываться с нами, с Товарищами.
Начался очередной семинар. По праздничной обстановке в аудитории: надписи на доске и шарикам, преподавательница все поняла.
- Кто же у вас женится? – спросила она.
Встал новый назначенный на роль жениха студент, поскольку мой сосед после испытанного стресса еще не смог придти в себя. Потом встал другой, с ботинками. И все повторилось как в первый раз.
Только новый «жених» собрался вернуться на место, как преподавательница сказала:
- Ну, нет. Так не пойдет. Пусть каждый встанет и пожелает что-нибудь от себя.
И каждый вставал и ЖЕЛАЛ, даже те, которые не умели, вошли в роль. Вот это была удача! От семинара остались какие-то пятнадцать минут. За оставшееся время мы, не решившись обнародовать вино, передавали бутылки под столами друг другу, иногда нечаянно звякая об стакан и покашливая. Впрочем, цель была достигнута, а остальное… не пропадать же добру.
Студенческие годы совпали с Брежневскими временами. «Только факелом знаний народ, добывший свою свободу, может осветить себе путь к счастливому будущему» Л. И. Брежнев. Каково!
Подавляющее большинство студентов испытывали равнодушие к окружающей действительности, мирились с идиотизмом этого времени, уходили в мир увлечений (вроде авторской песни и туризма). Комсомольские лидеры, составлявшие меньшинство, пыжились, но главной своей задачей видели карьеру. Этим они занимались где-то там промеж собой и, в целом, были безопасны для нас. Но находились и борзые (ударение на первом слоге).
С целью «укрепления» рядов по указанию сверху был затеян обмен комсомольских билетов.
Когда в нашу группу для «проведения решения в жизнь» пришли «лучшие» представители комсомола и уселись в президиуме, повеяло лихими временами.
Вначале все проходило формально и гладко. Зачитывалась очередная фамилия, и мы голосовали, очевидно, «за». Беда «пришла на тонких лапах» после того, как прозвучала моя фамилия. Вдруг попросил слово комсорг группы, с которым у меня были, вроде, приятельские отношения. Про меня он сказал, что я занимаюсь только той комсомольской работой, которая интересна мне, а когда предлагается пойти на демонстрацию, всегда следует отказ.
В президиуме комсомольские лидеры, как стервятники, почуяли добычу:
- Так, так… объясните нам свое поведение.
Группа, как сказали бы сейчас, была в шоке, все потеряли дар речи. Исключение из комсомола у нас означало исключение из института. И тут поднялся один неприметный рядовой комсомолец. Поправив очки, он произнес:
- Я к комсомолу отношусь лояльно, и не виноват, что меня не замечают, не дают поручения.
Президиум взорвался от возмущения, которое, с одной стороны, было вызвано словом «лояльно», а с другой, невниманием комсорга к рядовым членам комсомола. Началась буча. Комсорг оправдывался, стервятники наседали и щелкали клювами, а когда все как-то улеглось, вспомнили про меня.
Но к этому моменту группа вышла из ступора. Все встали на мою защиту и, конечно, Товарищ. Из выступлений вырисовывался мой портрет как выдающегося участника художественной самодеятельности, который, не считаясь с личным временем, несет в массы культуру. В общем, меня удалось вырвать из когтей залетных стервятников. Фу…!!! Комсомольский билет мне обменяли.
А тот спаситель, по имени Сережа Ходов, который принял на себя удар, чтобы защитить меня (хотя из скромности он не признался в этом), стал нашим другом. Позже я посвятил ему благодарственные стихи, в которых отразил смелый поступок:
… очки поправил и особым словом
Всю эту камарилью уложил.
Тогда в период жуткого застоя,
И этим я особенно горжусь,
Ты произнес не как-нибудь, а стоя:
«Лояльно к комсомолу отношусь».
…
А какие стихи писал сам Сережа!
Комсомольское поручение все-таки настигло меня, причем уже тогда, когда я давно вышел из комсомольского возраста и работал преподавателем. В первый и последний раз мне пришлось выступать на политсеминаре. Это было, когда маразм достиг апогея. «Мы хотим, чтобы энтузиазм, живость ума, молодая энергия оставались у наших людей на всю жизнь» Л. И. Брежнев.
Я долго успешно увиливал: то «у меня лекция», то «уезжаю в командировку». Но, в конце концов, пожалел молодого комсомольца, которому поручили руководить семинаром «блока коммунистов, комсомольцев и беспартийных», и которого все «посылали». Мне казалось: «Ну, возьму в библиотеке подшивку газет и что-нибудь зачитаю».
Когда я разложил газету с речью Брежнева на кафедре в аудитории, где обычно проводил занятия, представив себя на трибуне, меня начал разбирать смех. Еле сдерживаясь, я на свою погибель окинул взглядом первый ряд и увидел нарочито серьезные физиономии моих коллег. Опустив глаза в газету, все больше и больше надуваясь и краснея, я наткнулся на первую строку: «Дорогие товарищи!». Это было все, что я смог выдавить из себя не своим голосом. Выпустив воздух, я начал всхлипывать от смеха, потекли слезы. Один мой коллега налил из графина стакан воды и преподнес мне. Это было чересчур. Я не смог справиться с собой, прыснул, началась истерика. На помощь пришел завкафедрой: «Давайте поблагодарим уважаемого докладчика за интересное выступление». На этом все закончилось, к счастью, только моим мимолетным конфузом.
Вскоре умер Брежнев. Нас заставили ехать прощаться. В автобусе завкафедрой рассказывал анекдоты, но по случившемуся поводу у стукачей оказался пересменок.
А что же такое загадочная художественная самодеятельность, которая служила в качестве индульгенции от комсомольских поручений не только мне, но и всем ее участникам?
Звали ее «Агитбригада». На первом курсе, сплотившись в небольшой коллектив, мы создали что-то вроде студенческого театра. Пробив через комитет комсомола путевку, летом мы отправились с концертами по Рязанской области.
На самом деле никакой агитации не было. Наши выступления состояли из студенческих сценок и студенческих же и бардовских песен под гитару. «Агитбригада» имела неожиданный успех в деревнях, а один раз даже в туберкулезном санатории, в актовом зале которого нас принимали примерно так, как в фильме «Верные друзья». Если учесть, что нас освободили в те каникулы от стройотряда, то чего там говорить о каких-то поручениях. Одним условием было - выступать бесплатно.
В первом же колхозе председатель сказал, что народ не придет:
- Сделайте билеты, хотя бы по десять копеек.
Оказалось, плохо он знал свой народ. Клуб заполнился до отказа. На полу перед первым рядом сидели дети, за ними бабули, потом тетки с семечками, молодухи, а далее мужики и молодежь, которая в силу возрастного духа противоречия покуривала и с вызовом ожидала начала. Произошло чудо. Наша студенческая тематика тронула разнородную публику: смеялись, аплодировали и после не побили.
Председатель пригласил откушать. Вот тут мы отказать не смогли. Дорогих гостей угощали такими натуральным продуктами, что не снились «нашим мудрецам». С некоторыми вариациями это происходило во всех других местах.
Слава об «Агитбригаде» прокатилась не только по институту, но и по его окрестностям. Нас еще долго приглашали с концертами по району. Последним оказалось выступление на пивзаводе, который состоял в симбиозе с рыбзаводом. Гостеприимные организаторы допустили роковую ошибку: угощение было подано до выступления. Титан для питьевой воды, к которому прилагалась алюминиевая кружка на цепи, был наполнен не отфильтрованным, как принято называть сейчас, «живым» пивом такой низкой температуры, что стыли зубы. Попробовали мы, вроде, и немного, но результат оказался непредвиденным.
Сначала в сценках путали и забывали слова. Публика терпела. Певцы охрипли и пускали «петуха». Публика терпела. А когда, как назло, лопнула струна, и исполнители начали между собой разборки, кто виноват, прямо на сцене, зал дрогнул:
- Да, вы чего, над нами издеваетесь? – возмутился один рабочий.
- Извините, пожалуйста! – искренне обратился к залу гитарист и попытался аккомпанировать на пяти струнах.
Певцы грянули: «А мы еще не старики, мы – инженеры физики…». Но сорвались, заржали и раскланялись.
Тут работницы и пивзавода, и рыбзавода заголосили так, что возмущенные голоса рабочих этих же заводов показались отдаленным фоном. Задернутый чьей-то догадливой рукой занавес спас нас от дальнейших, возможно, более активных действий.
За кулисами нас ожидал тот же титан с кружкой и копченая рыба. Приглашающая сторона не успела убрать угощение. Даже показалось, что парторг завода был на нашей стороне:
- Ничего, бывает. Попейте нашего пива.
Ну, что ж, пришлось попить, тем более что оно немного потеплело. Вот уж эти партийно-комсомольские работники, никогда не угадаешь последствий общения с ними. «Попейте», а «телегу» в институт накатал. Но все почему-то обошлось. Думаю потому, что такое место, как пивзавод, хотя там работали такие же советские люди, как, например, на хлебозаводе, не имел для номенклатуры уважительного статуса.
Последний удар по «Агитбригаде», как ни странно, нанесли не идеологические работники, а приглашенный молодой режиссер, которому мы поверили, а он по Станиславскому «не верил».
Всему свое время. Как сказал Поэт: «Прошла пора вступлений и прелюдий». Наш коллектив обратился к байдарочным походам и к представлениям для внутреннего пользования.
В какой-то момент нам наскучили банальные застолья. Накопленный творческий потенциал требовал выхода и, разделившись на группы, мы веселили друг друга заранее подготовленными выступлениями. Здесь была полная свобода, нас не ограничивали никакие идеологические рамки. Наоборот, они и их носители часто были объектом юмора. Шутили мы и над самими собой. На праздновании десятилетия компании в ресторане «Арагви» вспоминали наши «вехи».
Потом родилась опера под известным названием «Травиата». Она была составлена из арий различных опер, связанных речитативом вроде: «Графиня, болен я. Ужель бардак сей будет вечно продолжаться?». То есть, либретто отражало наши проблемы. Как оказалось, увертюра имела общечеловеческое значение и исполнялась отдельно везде, где только можно. Просили даже списать слова:
Сегодня с собой принесли по бутылке
Сухого вина для веселья,
А если покажется мало,
Шампанским бокалы до края нальем.
И вермута терпкий букет
Непременно в сухое вино мы добавим,
А если покажется мало,
Портвейном разбавим его пополам.
Ликером зеленым веселье потом мы
Слегка для рывка отшлифуем,
А если покажется много,
То водкой веселье, веселье зальем.
Ловите, ловите вы кайфа чудесные,
Нежные, свежие волны
И жадно прильните губами к бокалу –
Потом травиата вас ждет.
Байдарочные походы вызывали энтузиазм до тех пор, пока не превратились в самоцель. Раньше на первом месте было общение и песни у костра. Мой Товарищ просто расцветал, это была его стихия: он умел и то, и другое. Даже в отчаянном положении, после того, как однажды в районе Плисецка зэки украли у него ночью рюкзак с паспортом и ключами от квартиры, он не унывал.
- Товарищ, у тебя нож есть?
- Да, в рюкзаке.
Телеграмма домой с просьбой сменить замок дополнительно поддержала состояние духа.
И, вот, в нашей жизни настал момент, похожий на прощание с линзой. Товарищ обратился ко мне с такими словами:
- Товарищ, ты, конечно, помнишь, сколько воспоминаний связано у нас с «Симфонией». Не согласился ли бы ты взять ее к себе на дачу. Ей там будет лучше. Обещаю ее навещать.
Мы с Товарищем устроили торжественный переезд легендарной стереосистемы. С тех пор этот раритет занимает почетное место у нас на даче:
«… Я доверьем дорожу
И на даче вместо линзы
Я «Симфонию» держу».
А недавно по ресторанам прокатились наши достаточно солидные юбилеи. По окончанию одного из них официанты признались, что они надеялись пораньше уйти домой, мол «дедушки с бабушками посидят немного и разойдутся». Ха, ха! «И разошлись и расходились». По обыкновению гулянье закончили далеко за полночь. Чего и вам желаем.