Вот и опять понедельник, а значит, продолжение истории...
Север Срединной империи, «тигровый монастырь»
Монах Хэйшань прибыл в свой монастырь в середине дня, когда солнце светило над головой. За всю жизнь он столько не ездил в повозках, сколько за последние несколько дней. Обычно, как и все другие монахи, он передвигался пешком. Повозка медленно заехала в ворота и остановилась. К удивлению Хэйшаня, когда он выскочил наружу, его встретил сам настоятельно монастыря. Старый монах улыбнулся и сказал:
- Я ждал тебя! Умойся с дороги и приходи. Нам нужно поговорить, у меня есть для тебя важные известия.
Хэйшань поклонился, поторопился в свою келью, где все лежало так, как он оставил, и направился к настоятелю. Он шел по петляющей извилистой дорожке, ведущей к главному строению монастыря, и оглядывался вокруг. После пребывания в столице он стал смотреть на окружающее немного другими глазами. Все казалось каким-то маленьким и слегка, может, незначительным - сидящие в тени деревьев паломники, не спеша идущие по своим делам монахи, свободно гуляющие вокруг кабаны, лошади и птицы. Только тигры остались самими собой – красивые, большие и царственные, они лежали на траве или с удовольствием купались в небольших озерках, тут и там видневшихся на территории монастыря. Казалось, время здесь замерло и никуда не двигается. За стенами монастыря пройдут тысячелетия, а здесь также будут гулять тигры, а за ними продолжат приглядывать монахи.
Настоятель ждал Хэйшаня у входа в храм. Хэйшань привык, что лицо настоятеля никогда не выглядело тревожным, даже во время страшных гроз, которые в горах случались часто, настоятель обычно только безмятежно смотрел на сверкающие молнии и бушующую стихию, и просто ждал, когда буря утихнет. Когда прошлым летом до монастыря долетели известия, что с севера идут кочевники и жгут все на своем пути, настоятель оставался спокойным и повторял:
- Монастыря ничего не коснется, и его обитателям ничего и никто не угрожает.
Как всегда, он оказался прав – кочевники обошли монастырь стороной.
Но сейчас молодой монах увидел, что обычное безмятежное выражение на лице настоятеля сменилось на слегка тревожное и чего-то ожидающее.
- Я вернулся ненадолго, настоятель, - начал говорить Хэйшань, но тот его прервал кивком головы.
- Я знаю, не нужно ничего говорить. Ты отправляешься в очень далекое путешествие и собираешься сделать то, что еще никому не удалось.
Хэйшань оторопел и растерянно сказал:
- Я же никому ничего не говорил. Это тайна. С меня взяли клятву, что я никому не расскажу о настоящей цели путешествия.
- Не волнуйся, твоя тайна останется с тобой. И, конечно, кроме тебя, никто ничего не знает, - успокоил его настоятель.
- Тогда откуда знаете вы?
В голову Хэйшаня пришла неожиданная мысль. Он вдруг подумал, что не знает, как зовут самого настоятеля. В монастыре все монахи обращались друг к другу по именам, но самого главного монаха всегда называли просто настоятелем. Видимо, все дело в уважении, которое они питали к нему. И все-таки было в этом что-то странное. На внешний вид настоятель почти ничем не отличался от остальных служителей, голова его, как и у всех, была тщательно выбрита, но сейчас Хэйшань вдруг заметил, что череп настоятеля выглядел не гладким, а слегка бугристым, такое впечатление создавал как будто невысокий гребень, который шел от темени к затылку. Раньше Хэйшань не присматривался так пристально к настоятелю, но сейчас это почему-то бросилось ему в глаза.
Старый монах смотрел с улыбкой на Хэйшаня, как будто читал по лицу его мысли, потом ответил на вопрос:
- Мне сказал «Канон перемен». Он предсказал тебе дальний путь, об остальном я догадался сам, учитывая то, чем ты интересовался последние несколько месяцев.
- Мне никогда не удавалось понять его предсказаний, сколько бы я ни пытался, - с сожалением покачал головой Хэйшань. – Я часами сидел над этими табличками, пытаясь прочитать тайный смысл, стараясь понять, почему с тобой он говорит ясно, а меня оставляет в тумане и неизвестности.
- Ты просто еще слишком молод. И потом, «Канон перемен» - великое творение, он говорит не со всеми. Помнишь, что говорил о нем Конфуций? «Если бы мне удалось продлить жизнь, то я отдал бы пятьдесят лет на изучение «перемен» и тогда бы смог не совершать ошибок».
- Мне далеко до великого мудреца.
- Да мне, признаться, тоже, - улыбнулся настоятель.
Неожиданно к беседующим подошел тигр и улегся у ног настоятеля, внимательно глядя на Хэйшаня своими желтыми глазами. Старый монах положил руку тигру на голову и слегка погладил его. Тигр зажмурился.
- Ты должен взять с собой в дорогу «Канон», - сказал настоятель. – Я понимаю, что ты еще не очень умеешь толковать его подсказки, но он тебе обязательно пригодится.
- Я вообще не умею его толковать, - озадаченно проговорил Хэйшань. – С вашего позволения, я хотел бы скопировать некоторые тексты, находящиеся в монастыре и взять эти копии с собой, но про «Канон перемен» я не думал.
- Ты можешь взять любые копии, которые сочтешь нужным, - разрешил настоятель. – Кроме того, я хочу, чтобы ты взял в дорогу «Флюгер землетрясений», он обязательно тебе понадобится.
- Зачем? В море он бесполезен, а носить его с собой неудобно.
- В море ты будешь не все время, а на суше он тебе пригодится.
- Значит, вы думаете, мы достигнем суши? – с надеждой спросил Хэйшань.
- Конечно. Тебя ждут захватывающие приключения. Не всегда радостные, но… Я бы рассказал тебе, но ведь тебе хочется увидеть все самому.
- Я сделаю, как вы говорите. И «Канон» тоже возьму.
- Когда будешь его о чем-то спрашивать, помни, что нельзя задавать один и тот же вопрос несколько раз, и вопрос нужно сформулировать ясно и четко. А теперь собирайся, можешь брать все, что тебе нужно. Когда ты отправляешься?
- Через две луны мне нужно быть в порту.
- Времени тебе хватит, - кивнул головой настоятель.
Хэйшань и правда имел достаточно времени, чтобы тщательно собраться и ничего не забыть. За время своей жизни в монастыре он привык довольствоваться малым – монастырская туника и кожаные сандалии. Тунику он оставил, а сандалии, состоящие из прочной кожаной подошвы и нескольких ремешков, взял с собой. Основную часть его поклажи составляла не одежда или обувь, а рукописи. Монах взял с собой свои записи сочинений древних историков, тексты, где содержалось описание островов Бессмертных. Также он взял с собой выдержки из трактата «О морях и горах», в монастыре хранилась наиболее полная копия этого труда, где давались описания странных земель и таинственных животных, которые их населяли.
Выполняя волю настоятеля, Хэйшань взял с собой «Канон перемен». Он чаще всего использовался как гадание, и ходили слухи, что он никогда не ошибается и знает ответ на любой вопрос. Самая большая проблема в использовании «Канона перемен» - понять и правильно истолковать его подсказки. «Канон» состоял из 64 символов – гексаграмм, и каждой соответствовал свой набор афоризмов. При кажущейся простоте его использования, правильно истолковать то, что «канон» говорит, могли не многие. Хэйшань не мог. Поэтому взял он с собой «Канон» только, уступая просьбе настоятеля.
Самым тяжелым в котомке монаха оказался «флюгер землетрясений». Этому изобретению насчитывалось уже много-много лет. Его сделал мастер при дворе императора. Выглядело это как большой медный сосуд, внутри которого располагалась хитроумная система маятников, рычагов и пружин. Один маятник и восемь рычагов распределялись внутри равномерно по окружности, на самом сосуде через равные промежутки сидело восемь драконов, а точно под ними вокруг вазы сидело восемь лягушек с широко открытым ртом. По замыслу автора подземные толчки заставляли маятник отклоняться в сторону, и маятник воздействовал на один из рычагов, который в свою очередь крепился другим концом к выходящей наружу голове дракона. Внутри каждой головы дракона прятался металлический шарик. Система пружин сбрасывала шар вниз, в открытый рот той лягушки, в направлении которой и произошло землетрясение. Упавший шар создавал гулкий звон, слышимый далеко окрест.
На памяти Хэйшаня «флюгер» срабатывал два раза, и оба раза оказался прав. Хэйшань знал, что точно такой же находился в императорском дворце в столице и помогал императору оказывать быструю помощь пострадавшим от землетрясения провинциям.
«Очень полезное изобретение, - подумал он. – Только громоздкое и тяжелое. И совершенно непонятно, зачем мне возить его с собой».
В конце концов, он решил его не брать, но сказать об этом настоятелю в момент расставания. В его котомку поместились пара штанов и несколько холстяных рубах. За две ночи до полной Луны в монастырь приехала повозка, которая и доставила Хэйшаня в порт. Начиналось его приключение.
Северо-восточное побережье Срединной империи, рыбацкая деревня.
Ксяожи любила дни, когда оставалась дома. Она всегда поддерживала порядок в доме, поэтому могла не тратить много времени на ежедневную уборку. Время пролетало незаметно. После обеда она занялась самым любимым делом – стала перебирать свою коллекцию, вернее сказать, еще раз подержать в руках дорогие ее сердцу вещицы, каждая из которых навевала воспоминания. Их насчитывалось не так много: раковина с жемчужиной, морская ракушка, кусочек коралла и узелок кожаных ремешков.
Все это девушка когда-то нашла на берегу моря, кроме раковины с жемчужиной. Особенно ценной она считала именно ее. Жемчужина напоминала девушке о родной матери. Мать находилась рядом с дочерью только до трех лет. Когда-то давно жена Джинхэя вышла в море на лодке одна и не вернулась домой. Лодку нашли спокойно качающуюся на волнах, не очень далеко от берега. Эти места пользовались дурной славой у местных жителей, поэтому туда старались не ходить. Из лодки не исчезли рыбацкие снасти, личные вещи, кое-что из одежды; нашли нехитрую еду, взятую с собой на рыбалку. На дне лодки обнаружили даже закрытую раковину с жемчужиной. Эта вещь передавалась из поколения в поколение по женской линии Ксяоли.
Теперь эту жемчужину хранила ее дочь, Ксяожи. Она любила ее рассматривать, когда находилась одна. Жемчужина переливалась теплым перламутровым розовым светом даже в пасмурный день. Девушку всегда также привлекала неправильная форма жемчужины – не круглая, а со множеством маленьких перламутровых «росинок» по бокам. Ей казалось, что она узнает каждую из них на ощупь.
Погода в тот злополучный день исчезновения матери, была ясной, море – спокойным, но молодая женщина бесследно исчезла. Поиски ни к чему не привели. Джинхэй долго горевал, ему нелегко давалось воспитание дочери, но он принял решение больше не жениться.
Девушка продолжала рассматривать свою коллекцию. Ксяожи еще раз потрогала свой любимый коралл. Обычно коралловые веточки, добытые с морских глубин, она видела их много раз, отец показывал, выглядели не так, как ее любимый коралл. Коралл из ее коллекции отличался от тех, которые она видела раньше. Обычно кораллы попадались в виде веточек или палочек, этот же имел круглую форму с маленькой, аккуратной дырочкой посередине, как будто бы море специально постаралось, чтобы девушка могла носить этот необычный коралл как украшение.
Дошла очередь и до морской раковины. Когда-то она поразила девушку своим внешним видом – цветные вкрапления окаменелых моллюсков, широкий распахнутый створ раковины, множество завитков на перламутровой и гладкой внутренней поверхности. Эту раковину Ксяожи нашла на побережье сразу же после шторма. Сначала именно своим размером и привлекла раковина девушку. Прогуливаясь по берегу, она сразу же заметила ее, а когда подняла и приложила к уху, то сильно удивилась – эхо шума моря доносилось так громко, что хотелось слушать, не отрываясь. Девушка и сейчас приложила раковину к уху. Шум прибоя слышался так близко, будто она стояла на берегу.
Но самым таинственным предметом в своей коллекции Ксяожи считала набор узких кожаных ремешков разной длины, связанных в один узел сверху. Что это такое она не знала, и несколько раз пыталась спросить о них у отца, но тот тоже даже предположить не мог, зачем они нужны. Они внимательно рассматривали ремешки вместе, и им удалось кое-что заметить. Отец, как капитан, владел грамотой и умел читать карты. Кожаных ремешков было десять, столько, сколько пальцев на руках. На каждом из них на разном расстоянии друг от друга находилось неодинаковое количество узелков. Причем узелки встречались как большого, так и маленького размера. Рассматривая набор ремешков, отец с дочерью заметили, что большие узелки встречаются реже.
- Отец, неужели никто из твоих помощников не знают, что означают эти ремешки? – время от времени приступала к нему с расспросами дочь.
- Мне тоже хочется это узнать, но все, к кому я обращался с этим вопросом, даже предположить не могут, что это такое.
- Я думала, ты знаешь все.
- Ну, это ведь ты нашла их на берегу моря, - усмехнулся отец. – Поэтому я могу спросить о них или у тебя или у моря, - отделывался шуткой Джинхэй.
В шкатулке находилось еще несколько предметов, но сегодня Ксяожи рассматривала только свои самые любимые. Она еще раз подержала их в руках, и аккуратно сложила на место. После этого девушка вновь принялась за домашние дела.
Отец должен вернуться из столицы вечером. Ксяожи начала поджидать отца прямо с утра, хотя знала, что обычно он возвращается домой после путешествия ближе к вечеру. Она все подготовила к его возвращению: особенно тщательно прибралась дома, приготовила его любимое кушанье - запеченную рыбу, поставила на стол букет цветов.
Джинхэй неожиданно появился к полудню. Он, конечно, радовался возвращению домой и встрече с дочерью, но в этот раз казался чем-то сильно обеспокоенным. После возвращения из своих путешествий капитан обычно отдыхал несколько дней, и только потом начинал заниматься делами, но в этот раз он объявил о том, что сразу обеда ему нужно уйти.
- Как уйти? – удивилась девушка. – А рассказ о плавании?
- Все вечером. Обязательно все обсудим. И у нас с тобой еще есть одно важное дело.
- Отец, ты вернулся, ты – дома. Это самое главное.
- Дочка, нас ждет серьезный разговор. Я должен сказать тебе очень важные вещи.
Отец вернулся поздно вечером. Ксяожи ужинала одна, но решила не ложиться спать, а обязательно его дождаться. Целый день она невольно думала о разговоре с ним. Когда вернулся, отец выглядел уставшим и озабоченным. Наскоро перекусив, он усадил дочь рядом с собой за стол, слегка приобнял и сообщил:
- Я должен буду уехать в длительное морское путешествие.
- Ничего страшного, ты и раньше уезжал надолго, я справлюсь здесь без тебя, я ведь уже взрослая.
- Дочь, я должен тебе это сказать, - неожиданно его голос дрогнул. – Я могу не вернуться обратно домой.
- Что ты такое говоришь? Почему ты меня бросаешь? – воскликнула девушка.
- Как ты могла такое подумать? Просто путешествие очень долгое и опасное.
- Расскажи все, что ты знаешь, я пойму.
- Я не могу рассказать, это очень большая тайна, я дал слово. Я и так нарушил строжайший приказ, когда заговорил с тобой об этом.
- Отец, тогда ты должен взять меня с собой! – решительно проговорила Ксяожи. – Так тебе и мне будет спокойнее. Как же я останусь здесь совсем одна?
- Честно сказать, я думаю об этом все время. Но нам нужно подчиниться судьбе. Есть вещи, которые не зависят от нашего желания.
Ксяожи опустила голову и замолчала. Джинхэй заметил, что у нее по щекам текут прозрачные дорожки слез. Он ничего не сказал, а просто обнял ее сильнее. Через некоторое время его дочь, кажется, успокоилась и спросила:
- Когда ты отплываешь?
- Мне дали на подготовку время. Но через две Луны я должен отплыть.
- Пожалуйста, подумай еще раз обо мне, я тебе не помешаю.
- Даже если бы ты родилась мальчишкой, я бы тоже не смог взять тебя с собой, - грустно ответил ей отец.
Они еще долго разговаривали, пытаясь убедить друг друга в своей правоте. Единственно, на что согласился Джинхэй, что дочь проводит его до порта, откуда отплывут корабли.
Срединная империя, побережье, морской порт.
Император повелел отправить морскую экспедицию на северо-восток в составе трех кораблей, которые выделил из императорского флота. Из-за этого сначала получилась некоторая заминка. Джинхэй настоял на том, чтобы поплыть на своем корабле, к которому привык. Капитан знал на нем каждую дощечку, гвоздь и веревочку, помещение и закуток. Корабль и он составляли почти единое целое. Джинхэй мог ориентироваться на своем корабле с закрытыми глазами. Если бы пришлось включить в экспедицию три корабля из императорского флота и дополнительно корабль капитана, то тогда получилось бы всего четыре судна, а этого нельзя допустить, ведь число четыре считается несчастливым. Поэтому Джинхэй получил возможность выбрать два корабля из императорского флота по своему усмотрению.
Он долго присматривался к кораблям, состоящим из нескольких платформ. Ему советовали корабли из трех или пяти платформ. После раздумий капитан все-таки выбрал корабль из трех уровней, так как он показался ему более устойчивым и маневренным. Корабль напоминал собой плавучую крепость. Фактически эта «крепость на плаву» состояла из трех прямоугольных платформ, ширина и длина которых отличались. Каждая последующая платформа возвышалась над предыдущей на высоту чуть выше человеческого роста. Они имели многочисленные окна, часть которых могли использоваться в качестве бойниц для оружия, защищающего корабль.
Назначение платформ также отличалось: нижняя предназначалась для команды, средняя – для хозяйственных нужд и складирования необходимых в плавании вещей, верхняя полностью находилась в ведении капитана и его помощников. Вся конструкция корабля напоминала не только плавающую крепость, но и замок на воде. Как и в замке, там можно найти потайные места. Платформы соединялись между собой переходами внутри самой корабельной конструкции. Корабль двигался за счет гребных колес, которые располагались сбоку. Обычно колес насчитывалось от двадцати до тридцати, не очень больших по размеру, но на этом корабле их было двадцать четыре. За счет колес корабль мог плыть не только по течению, но и против него.
Вторым кораблем от императорского двора Джинхэй выбрал большую джонку. Этот вид корабля являлся самым известным и распространенным в империи. Джонка хороша тем, что может выдержать самые сильные ветра. Джинхэй внимательно осмотрел каркас и обшивку корабля, особенно его интересовала внутренняя отделка, она показалась ему надежной и крепкой. Плоская корма в сочетании с крепкой обшивкой делали джонку вполне надежным судном в любом плавании и при любой погоде. Особенное внимание Джинхэй уделил рулю. Жители Срединной империи раньше других народов стали использовать руль на своих кораблях-судах, что делало их флот максимально мобильным, особенно на мелководье. Корабль-джонка, выбранный капитаном, подходил по многим качествам для будущего далекого плавания-путешествия, его отличали надежность, скорость.
Джинхэй невольно сравнивал выбранные корабли со своим. Его корабль взял все самое лучшее от императорских судов – двухуровневая джонка отлично держалась на воде, отличалась маневренностью и могла плавать и по реке, и в открытом море. Капитан решил отправиться в путешествие на своем корабле не случайно. По крайней мере, не только потому, что хорошо изучил его. Дело в том, что сейчас экспедиция имеет в своем распоряжении три разных судна с разными качествами и возможностями.
После выбора кораблей пришло время подумать о командах. Джинхэй решил начать со своих людей. За годы плаваний у него, конечно, сложилась постоянная команда, включающая верных и проверенных мужчин. Но он понимал, что должен сначала получить их согласие отправиться с ним. Потому что в этот раз плавание предстоит очень необычное. Капитан не мог раскрыть тайну императорского приказа, однако, что-то подсказывало ему, что людей надо подготовить к тому, что они могут не вернуться назад.
Он попросил своего помощника собрать команду корабля на верхней палубе. Все удивились, когда получили такой приказ. Корабль совсем недавно вернулся из плавания и обычно первое время все отдыхали со своими семьями, у кого они были, остальные просто – на берегу.
Джинхэй начал обращение к команде с самого главного:
- Я знаю, что вы удивлены. Мы только вернулись и снова собираемся в путь. Наше новое плавание состоится через две луны. Но я должен вам сказать… - капитан замолчал и, казалось, задумался о том, что произнести дальше.
Все понимали, что лучше сейчас капитана ни о чем не спрашивать, и поэтому молчали.
Капитан продолжил, внимательно наблюдая за лицами своей команды, с которой ходил в плавание не один раз:
- Мы поплывем в необычное плавание, а очень опасное. Нас могут подстерегать неожиданности на каждом шагу, и мы не можем их предвидеть. Скажу больше – не все смогут вернуться обратно.
В ответ раздалось несколько голосов: - Мы и раньше встречались с опасностями.
- Нам удавалось справляться с морем, несмотря на его сюрпризы.
- Мы вам верим, капитан.
Джинхэй видел, что хотя лица его команды выглядели озабоченными, но люди готовы пойти за своим капитаном и сегодня.
- Я знаю, что у многих из вас семьи, подчас вы – единственные их кормильцы. Я обязан вас предупредить. Я даю вам на размышление одну луну, вы должны принять решение, поплывете вы со мной или нет. Тот, кто примет решение остаться, должен сообщить об этом моему помощнику.
Всем стало ясно, что капитан высказал все и не намерен ничего обсуждать.
Команда корабля Джинхэя включала несколько десятков человек. Плавание на корабле больших размеров требовало усилий многих людей. Состав команды почти не менялся, только в крайних случаях: при необходимости усиления команды, болезни участников, наконец, из-за непредвиденных обстоятельств. Например, как сейчас перед будущим сложным плаванием.
Костяк команды включал: помощника, правой руки Джинхэя, лоцмана, прокладывающего маршруты, боцмана, отвечающего за матросов, и главного гребца со своими людьми. Отдельно Джинхэй назначал человека, которому поручались все хозяйственные дела корабля, ведь людей требовалось кормить. У этого человека, в свою очередь, имелось несколько матросов в подчинении, которые выполняли все необходимое для заготовки продуктов питания и их приготовления.
В предстоящей экспедиции на корабле капитана также поплывет монах из дальнего монастыря и императорский чиновник, которого приставили в качестве наблюдателя от повелителя.
Отдельно в своей команде Джинхэй числил еще одного члена, корабельного кота. Кот появился на корабле несколько лет назад. Огромных размеров, камышовый кот, с кисточками на ушах, очень пушистым хвостом, который выражал все его настроение с исключительной ясностью, с массивным туловищем, хитрой и умной мордой как-то утром оказался на палубе корабля. Он лежал в самом удобном и теплом месте, лениво развалившись на боку, и делал вид, что жил тут всегда и не собирается это место покидать. Простые моряки команды даже и не пытались его прогнать, а сразу позвали капитана. Когда к нему подошел капитан, кот приоткрыл один глаз и слегка помахал кисточками на ушах, видимо, в знак приветствия. Джинхэй сказал:
- Кыш отсюда!
Кот закрыл глаза.
- Я кому сказал? Убрать его с корабля!
Один из матросов с опаской двинулся к коту. Тот открыл оба глаза, легко поднялся на лапы, выгнул спину, шикнул и направился к трапу, который вел на берег. Кот гордо спустился по трапу на землю, снова повернулся и взглянул на капитана.
- Иди-иди! – сказал тот. – Нечего тебе на корабле делать.
У всех стоящих на палубе сложилось впечатление, что кот подумал: «Ну и пожалуйста!»
- Ничего себе! – вырвалось у рулевого. – Вот это зверь!
На следующее утро кот снова лежал на палубе на том же самом месте, жмурясь и греясь на солнышке. На этот раз он тоже послушался капитана и самостоятельно покинул корабль.
Днем они подняли якорь и плыли всю ночь почти до рассвета вдоль берега реки. Утром они бросили якорь в городке, куда приплыли. Вечером кот как ни в чем ни бывало находился на палубе. Правда, вышел он из своего укрытия уже после того, как Джинхэй велел поднять якорь, и судно оказалось на середине реки.
Третий раз кота удалили с корабля вечером следующего дня, но про себя Джинхэй подумал, что если тот снова окажется на палубе, значит – это судьба. Несколько дней прошло без происшествий, а на четвертый день утром рядом с каютой капитана раздалось громкое мяуканье и легкое царапанье в дверь. Джинхэй вышел на порог, увидел старого знакомца и вздохнул:
- Ладно, твоя взяла! Будешь зачислен в команду.
Кот освоился на корабле очень быстро, и стал всеобщим любимцем. Можно даже сказать, что матросы его баловали, и ему часто доставались самые лакомые рыбные кусочки. Со своей стороны кот следил, чтобы на корабль не пробрался ни один грызун и делал это мастерски, с корабельными грызунами он разобрался быстро. Конечно, слушался он только капитана, со всеми остальными зверь держал вежливый нейтралитет. Конечно, Джинхэю даже в голову не пришло перед путешествием ссадить кота на берег и не взять его с собой. Назвал он кота Джанджи.
Возможно, в команде будут еще какие-то изменения, но Джинхэй пока не задумывался об этом. Ведь самое главное он уже обсудил – руководить предстоящим плаванием и отвечать за него будет лично он, все должны беспрекословно подчиняться именно ему.
Для более удобного руководства будущего плавания Джинхэй принял решение назначить на два дополнительных корабля в своем маленьком «флоте» своих людей. На кораблях императорского флота существовали свои постоянные команды, которые приписывались к кораблям. Состав корабельных команд других судов был примерно таким же, как у Джинхэя. А вот с помощью своих помощников на этих кораблях, им лично выбранных и назначенных, капитан планировал находиться в курсе всех происходящих событий на других кораблях.
Организовав подготовку кораблей к плаванию, Джинхэй начал заниматься личными делами и послал весточку дочери, чтобы она приезжала в порт.
Период подготовки к путешествию пролетел незаметно. За это время отец с дочерью встречались несколько раз. Джинхэй иногда наведывался домой, чтобы отдохнуть от водоворота нахлынувших дел. Ксяожи тоже приезжала несколько раз в порт, чтобы повидаться с отцом, ведь предстояла долгая разлука. Дочь больше не пыталась уговорить отца взять ее с собой, понимая, что все разговоры на эту темы бесполезны.
И вот час разлуки настал. Завтра им предстояло расставание. Все, что требовалось к путешествию, подготовили. Отплытие запланировали на утро, и Джинхэй решил отправить дочь накануне дня расставания. Поскольку путь дочери предстоял длинный, отец нашел ей попутчика, который возвращался к себе домой через их деревню. С этим человеком он когда-то плавал вместе и поэтому доверял ему. Во время обеда между отцом и дочерью состоялся последний разговор. Его начал Джинхэй:
- Время пришло прощаться. Мы много говорили об этом и думали, как это случится. Сегодня ты уезжаешь домой, ты знаешь, что я нашел тебе попутчика до нашей деревни. Завтра на рассвете корабли отплывают, мы не можем больше ждать. Ты взрослая и все понимаешь, я выполняю приказ императора.
- Конечно, отец. – Ксяожи изо всех сил держалась, чтобы не заплакать. – Я желаю тебе счастливого возвращения.
- Я хочу сказать тебе одну очень важную вещь. Раньше я никогда не говорил тебе об этом, - с этими словами отец передал Ксяожи небольшой мешочек. В нем она нащупала маленькую деревянную дощечку и достала ее. – Смотри, здесь указано место и имя человека, который обязательно поможет тебе, если я не вернусь.
- Кто это? Чье имя здесь указано?
- Это твоя дальняя родня…
- Ты же говорил, что у нас никого не осталось.
- Почти нет. Это брат твоей матери, мы не общались с ним долгие годы.
- Почему?
- Потому что ее родственники не хотели, чтобы она вышла за меня замуж. Так и получилось, они оказались правы, я не смог ее уберечь…
- Отец, ты обязательно вернешься, и мне не понадобится эта дощечка, вот увидишь.
К концу разговора Джинхэя и Ксяожи в капитанскую каюту вошел Джанджи. Он сразу прошествовал к девушке и развалился у ее ног. Ксяожи посмотрела на него и слезы на ее глазах высохли, а на губах появилась легкая улыбка.
- Мне спокойнее, что этот кот останется с тобой, - сказала она.
Когда Ксяожи спускалась с трапа корабля на берег, кот последовал за ней и подошел к ее повозке, которую Джинхэй нанял, чтобы отвезти дочь домой.
- Может, возьмешь его с собой домой? – неожиданно спросил отец. – Тебе веселее будет, если он, конечно, согласится. Поедешь с Ксяожи?
Кот, казалось, задумался, а потом в знак согласия помахал хвостом и кисточками на ушах. Однако дочери капитана почему-то не понравилась эта идея.
- Нет, - ответила она, - он – корабельный кот, он, как ваш счастливый талисман. И потом, он же будет скучать по тебе. Иди на корабль! – строго обратилась девушка к животному.
К ее удивлению кот послушался, и направился к трапу с недовольным видом.
Отец с дочерью еще раз крепко обнялись, Ксяожи уселась в повозку, в который уже сидел ее попутчик, захлопнула за собой дверь, и повозка тронулась. Джинхэй смотрел вслед дочери, пока повозка не скрылась из виду, а потом они с Джанджи отправились на корабль.