Давным-давно жили брат и сестра. Брата звали Ганс, а сестру Берта. И были они круглые сироты. От отца им остался дом, а от матушки три вещицы: камень самоцветный, игла и колечко медное. Умирая матушка строго настрого наказала никому подарки её не показывать. И стали брат и сестра жить и хозяйство вести.
Но вот до того красивый был камень самоцветный, что забыли Ганс и Берта про матушкин наказ. И стали они камень доставать и любоваться и другим детям показывать.
А прослышал про то злой человек. И подглядел как брат и сестра с камнем играют. Так до того его алчность обуяла, что не спал и не ел, пока не придумал, как камень раздобыть.
Собрал злой человек жителей деревни и стал говорить, что отец Ганса и Берты ему сундук самоцветов должен был. Но умер, так и не отдав долга. Злой человек и лжесвидетеля нашёл. И другие дети подтвердили, что тоже камень видели и с ним играли.
Стали у Ганса и Берты сундук самоцветов искать, да не нашли.
И говорит злой человек:
- Пусть идут брат с сестрой в подземный мир к отцу своему на поклон, и расспросят, где тот долг свой спрятал.
Так всей деревней и решили. Дом и камень себе злой человек забрал, а Ганса и Берту посадили в бочку, дали с собой краюху хлеба и одну свечу с огнивом. И спустили в огромный глубокий колодец на краю села у самого леса.
Опускается бочка всё ниже и ниже, мимо влажных корней, и всё призрачней свет наверху. И когда наконец коснулась бочка дна, то увидели брат и сестра, что не в колодце они а в огромной мрачной пещере....
Зажёг Ганс единственную свечу и пошли они куда глаза глядят. Вдруг видят, что в корнях запутался ворон и уже без сил помирать собрался.
- Давай освободим его, попросила Берта брата. Тот послушался и вытащил из корней птицу.
- От него одни кости и перья остались, - заплакала Берта. - Его бы хлебом накормить.
- У нас только сухая краюха, и нам-то на день не хватит, - заворчал Ганс. Но сердце у него было доброе, и подумав, что всё равно с голоду помирать, ведь в пещере хлеба не найти, раскрошил хлеб и накормил ворона.
Тот клюнул раз - пару крошек нет, клюнул второй - половины нет, клюнул третий - весь хлеб и склевал. Ожил ворон, каркает весело да пританцовывает.
- Чему ты радуешься, - разозлился Ганс. - Всё равно помрем в этой пещере, сейчас свеча догорит и в темноте сгинем не зная дороги.
- А куда идёте, добрые Ганс и Берта? - вдруг заговорил ворон человеческим голосом.
- Идём в подземный мир, к отцу с вопросом, куда он сундук с долгом спрятал.
И рассказал Ганс, что с ними приключилось.
- За доброту вашу, помогу, выведу из пещеры в подземный мир. Иголочку, что ваша матушка оставила возьми и скажи такие слова: "ты - иголочка моя, а я ниточка твоя, ты к свету иди, и меня с собой веди".
Приведёт иголочка вас к матери моей - старухе Брунгильде, она-то дорогу к вашему отцу и подскажет, если вы ей сумеете понравиться. - Сказал так и исчез.
Сделал Ганс, как ворон им сказал. Произнёс слова заветные и засияла иголочка ярче десяти свечей.
Долго ли коротко, вышли Ганс и Берта из пещеры в лес, а в лесу том избушка, в землю вросла да мхом поросла. Заходят внутрь, а там нет никого, только паутина по углам висит. Ганс дров наколол, крышу дырявую залатал, лавки починил. Берта порядок навела, паутину убрала, печь истопила, крупу в сундуках нашла, кашу сварила, на стол накрыла. Только собрались они поесть, как поднялся ветер сильный, загудел лес, затряслась земля, дверь распахнулась и в избушку хозяйка вернулась.
А была это старая Брунгильда. Зарычала было она страшным рыком, но тут видит, что дом прибран и стол накрыт. Села она за стол, да всё что заготовлено было сама и съела. А Ганс и Берта в углу стоят да на неё не глядят, боятся. Поела старуха, да вдруг и подобрела.
- Дом Домыч, накрывай на стол, да побольше и побогаче, а то мне эта каша только на один зуб, - хлопнула старая Брунгильда в ладоши и появились на столе всевозможные явства в неисчислимом количестве. - А вы, детушки мои, садитесь да кушайте, порадовали старую, да про себя рассказывайте.
Выслушала их старуха, и говорит Гансу:
- Где отца вашего найти, то я знаю. Но вот сторожит его братец мой Бледный Жнец. Расскажу как обмануть его и с отцом встретиться, но за это выдай замуж за одного из моих сыновей свою сестру. - Хлопнула она в ладоши и влетели в окно три птицы, - Старший мой - важный филин, средний сын - красивый журавль, да младший - ворон. Пусть выбирает, какой ей по сердцу.
А Берта и говорит:
- За ворона пойду.
Филин и журавль как были птицами так и остались, а ворон ударился об пол, и стал красивым юношей. Говорит Гансу ворон:
- Отдай сестре в приданное медное колечко. Если беда с тобой случится, приду на помощь. Ну будь здоров! - Сказал так и исчез вместе с Бертой.
А старуха Брунгильда говорит Гансу:
- У братца моего дочь есть, будет он её три ночи прятать. Первый раз превратит в рыбку и пустит в пруд к карасикам, второй раз станет кобылицей в табуне, а в третий раз превратит её в птицу в стае. Здесь тебе иголочка твоя поможет, сиять будет рядом с дочкой Жнеца. Когда тебя Жнец к отцу пустит, выспроси всё что нужно, и сразу беги без оглядки. Он пустит в погоню дочь свою, будет она тебя сладким голосом уговаривать обернуться. Но ты не оборачивайся. А если не в моготу будет и захочется посмотреть, в рот возьми иголку своей матушки! Всегда это помни и тогда назад к людям вернёшься.
Низко поклонился Ганс старухе Брунгильде и пошёл к Бледному Жнецу.
Как долго дорога не петляла, а привела его в железный дворец. Вокруг дворца частокол, на каждом колу мертвая голова, да только один кол пустой. А во дворце Бледный Жнец на костях сидит и на Ганса грозно глядит.
- По доброй воле ко мне не приходят, говори зачем пожаловал?
Отвечает Ганс Жнецу:
- Пришёл я с отцом поговорить, а он у тебя во дворце томится.
И говорит Жнец:
- Правила знаешь? Если три раза подряд дочку мою отыщешь - пущу с отцом поговорить, если хоть один раз найти не сможешь - ждёт твою голову пустой кол.
И как старуха Брунгильда советовала, так Ганс и сделал.
Все три ночи пряталась дочь Жнеца, но находил её Ганс с помощью иглы и среди карасиков и среди кобылиц и в стае беспокойных птиц.
Делать нечего, а повёл Бледный Жнец Ганса к отцу. Тот сына увидел, обнял да обо всём расспросил.
- Что сделано, того не переделать. Если сумеешь от дочери Жнеца убежать и к людям вернуться, то скажи, что долг мой сполна получат, если скажут тому камню самоцвету: "Верни мне то, что такой-то задолжал". И верну тому человеку долг сполна. А теперь прощай, Ганс, с тобой пусть будет моё благословение, беги да помни про иглу.
И не оглядываясь побежал Ганс из железного дворца. Узнал про то Бледный Жнец и пустил в погоню свою дочь. Догнала она Ганса в конце первого дня, а схватить не может, мещает отцовское благословение. И стала она его ласково так упрашивать обернуться, что стало Гансу не в моготу, но вспомнил он про иглу, взял её в рот и обернулся. Посмотрела ему в глаза дочь Жнеца и окаменели у него ноги.
- Век тебе здесь стоять, а мне надо теперь сладким сном поспать, - Сказала так дочь Жнеца и крепко уснула.
А в это время Берта в доме Ворона у окна сидела и пряжу пряла. Увидела она, что колечко медное стало цвета алой крови. Позвала она Ворона и кольцо ему показала.
- Это ещё не беда, это треть беды. Как пряжу допрядешь, треть холста соткёшь, тогда и полечу.
Берта пряжу допряла, треть холста соткала, тогда обернулся Ворон птицей, прилетел к Гансу махнул крыльями и стали ноги из каменных живыми.
- Беги, да про иглу не забывай. - прокричал вслед Ворон.
А дочь Жнеца когда выспалась, снова устремилась в погоню. Через два дня нагнала Ганса, а схватить опять не может, и стала так ласково и нежно уговаривать, что снова Ганс не утерпел, взял иглу в рот и обернулся. Как посмотрела на него дочь Жнеца, так окаменел он уже до пояса.
- Век тебе здесь стоять, а мне надо теперь сладким сном поспать, - и снова дочь Жнеца и крепко уснула.
А в это время Берта в доме Ворона у окна сидела и рубахи шила. Увидела она, что колечко медное стало уже цвета тёмной крови. Позвала она Ворона и кольцо ему показала.
- Это ещё не беда, это пол беды. Как две рубахи сошьешь, тогда и полечу.
Берта рубахи сшила, тогда обернулся Ворон птицей, прилетел к Гансу махнул крыльями и стал он снова ниже пояса из каменного живым.
И побежал Ганс дальше, да в этот раз ворон про иглу не напомнил.
Дочь Жнеца выспалась и на третий день снова догнала Ганса. Стала она его упрашивать, но тот на её уговоры не поддается. Тогда она стала плакать и причитать голосом матушки его. И забыл Ганс о всех наказах, обернулся и окаменел до самого сердца, потому что оставил иглу в кармане.
Рассмеялась дочь Жнеца и вернулась обратно в железный дворец.
А в это время Берта в доме Ворона сидела и рубаху вышивала. Как вдруг увидела, что колечко медное почернело как уголь. Побежала она к Ворону. Тот увидел чёрное кольцо и говорит:
- Вот теперь точно беда пришла. Неси мне две фляги, пора брата твоего из беды выручать.
Полетел ворон к источникам воды мертвой и живой. Набрал воды в две фляги и принёс их к Гансу. Полил Ворон на камень, которым стал Ганс, мёртвой водой и стал камень снова плотью. Полил Ворон живой водой и забилось сердце, и ожил Ганс.
- А теперь и прощай, вот эта тропинка тебя уже к людям выведет. - махнул крылом Ворон и был таков.
Много ли времени прошло, а пришёл Ганс к злому человеку и сказал тому, что отец велел сказать. Потирая руки от жадности, злой человек достал из сундука кованного камень самоцветный и сказал:
- Верни мне то, что такой-то задолжал!
И тут вспыхнул камень самоцветный ярким неземным светом и сжёг дотла злого человека.
Вернул себе Ганс и дом отцовский и хозяйство своё и доброе имя. Потом сосватал в соседнем селе девушку сироту, умницу да красавицу. И стали они жить поживать, да добра наживать.
Конец.