Анна торопилась домой после долгого дня на работе, пытаясь придумать, как объяснить свекрови, что у неё нет лишних денег. В последнее время их разговоры сводились к одному: "Ты уже несколько месяцев живешь в нашей квартире. Как думаешь, кто тебе помогает платить за это счастье?" — говорила Зинаида Павловна, сжимая губы, будто от её терпения зависело благополучие всей семьи.
Анна с мужем поселились в квартире свекрови после свадьбы, и все шло мирно, пока Зинаида Павловна не начала частенько заезжать с "проверками". Однажды обнаружив, что её ванная комната теперь другого цвета, а в спальне на тумбочке стоит неизвестная ей фоторамка, она, видимо, поняла: молодые слишком уютно устроились.
— Аннушка, ведь это всё моя квартира, помнишь? Я на пенсии, а ты работаешь… Неправильно, если только мы тут тратимся. Я столько лет пахала, чтобы вот так просто "взять и отдать".
Анна растерянно улыбалась и кивала. Пыталась, правда, заикнуться, что ведь за аренду квартир ее зарплаты не хватит, да и долг по кредиту, оформленному на свадьбу, висит на их шее. Но Зинаида Павловна либо не слушала, либо делала вид, что не слушает.
Всё закрутилось сильнее, когда Зинаида Павловна решила пожить у них "несколько дней" — сделать ремонт в своей квартире и немного «отдохнуть от всего». Сначала всё казалось терпимым, пока свекровь не начала хозяйничать: осмотрела все шкафы, перенесла в прихожую свою любимую подставку для обуви, передвинула мебель. Вечером того же дня, когда Анна вернулась с работы, её ждала сцена: Зинаида Павловна разгребала коробку с личными вещами, среди которых были дневники и личные записки.
— Аннушка, как это можно здесь хранить? Ты не думала, что у нас тут не "барахолка"? — ворчала она, доставая фотографии и читая вслух короткие фразы из записей.
Анна злилась, но молчала. Заметив, что на неё в семье всегда смотрят, как на младшую, которая должна уступать, она начала понимать, что терпение у неё не бесконечно. С каждым днем ощущение, что она чужая в собственной жизни, становилось сильнее.
В конце концов, терпение Анны лопнуло. Как-то вечером она вернулась домой, надеясь на хоть немного тишины. Но свекровь уже сидела за столом и, обложившись счетами, говорила:
— Аннушка, ты знаешь, сколько мы платим за свет и газ? Это тебе не игрушки. Ты обязана помочь — работаешь ведь, не маленькая!
Анна почувствовала, как внутри всё закипело. Её руки сжались, и она тихо, но твёрдо произнесла:
— Зинаида Павловна, я уважаю вас. Но у нас с Сашей тоже свои расходы. Кредит, свадьба, все на нас. Мы и так платим, не меньше вашего…
— Платите? – свекровь подалась вперёд. — Платите? Ты вообще считаешь, сколько на тебя потратили? Всё только благодаря мне, я тут и отец, и мать для вас обоих, а ты неблагодарная...
Анна не выдержала. Вскочив из-за стола, она, захлебываясь, выпалила:
— Вы даже не спрашиваете, как мне, зачем мне! Просто входите в квартиру, как хотите! Я ничего не прошу — просто хотите "отработать" каждую копейку, понимаете?
Повисла тишина. Зинаида Павловна, оторопев, замерла, видимо, впервые увидев её такую.
На следующий день Зинаида Павловна уехала к подруге, якобы "ненадолго". Утром ей позвонил Саша — просил прощения за всё, предлагал Анне подумать об ипотеке. Анна не знала, решится ли она снова видеть свекровь. Но когда она открыла дверь и ощутила странное облегчение, то поняла — этот шаг дал ей право быть самой собой, не оправдываться и не отчитываться.