Прошло, наверное, часа полтора, пока машина нашей поисковой группы выехала наконец в Контокки. Прошерстили в поселке все улицы и закоулки, но КрАЗа не было. Запищала радиостанция.
— Я Тайга, двенадцатый, ответь.
— Слышу вас, я двенадцатый.
— Где находишься?
— В Контокки. Выдвигаюсь к городу.
— Эва, куда тебя занесло.
— Тайга, есть данные, что КрАЗ был цвета беж.
— Какой?
— Бе-же-вый. Что по картотеке?
— Ничего, пока только выборку всех КрАЗов сделали. — Точно, не горит. Выясняйте, кто на бежевых КрАЗах сегодня работал, и подключай к поиску других.
Пятнадцать минут, и мы уже в городе. Да, это вам не по разбитой грунтовке ехать. Опять заверещала рация.
— Таких КрАЗов на комбинате всего два, остальные зелёные, точнее защитного цвета. Оба сегодня работали до конца смены. Одним управлял Митрофанов Игнат, другим — Коргуев Леонид.
— Тайга, свяжись с диспетчерской комбината, узнай адреса, сильно облегчишь нам жизнь в ходе поисков.
Через пять минут рация заверещала снова.
— Митрофанов проживает в общежитии по ул. Горняков, 10, Коргуев проживает в квартире 23 на улице Калевалы. У него сегодня свадьба, — проскрипел искажённый радиопомехами голос дежурного.
— Как свадьба? А что же он на смене делал?
— Диспетчерша сказала, что он с начальником цеха сегодня переругался по этому поводу. Он ночную смену отъездил, а в 10 утра у него запись в ЗАГСе была. Так начальник цеха ему руку пожал, поздравил. А потом попросил с обеда на смену выйти - сменщик заболел, а больше подменных нет и процесс не остановишь. Пояснил, что к семи вечера на свою свадьбу он после смены успеет. Посулил оплату вдвойне и премиальные в конце месяца. Тот плюнул, пришёл и смену отъездил. В 18 ровно из комбината выехал.
— Ну, всё, — сказал Арифметиков, — он наш, и от скул к челюстям на его выбритом лице заходили желваки.
— Да, судьба. Вот тебе и свадьба. Жалко парня, — вслух подумал я.
— А женщину по имени Оля, которая к своим детям торопилась, тебе не жалко, а? Не слышу ответа, «членкор», — обернулся ко мне лейтенант, сверкая злыми глазами.
Опять запищала рация.
– У дома Карвонена участкового Пенкина подождите. Он как раз на участке.
— Вы меня там за углом высадите, — попросила наша попутчица, — я тут рядом живу.
Ей вручили повестку на завтра к 10 утра, и она исчезла за углом. Костомукша город невелик. Не много времени прошло, как мы оказались у дома, где проживал Коргуев.
В двадцати метрах от подъезда во дворе стоял заляпанный грязью бежевый КрАЗ. Мы подъехали к нему. Все вылезли из «трёшки», сержант потрогал капот.
— Тёплый еще. Точно через Контокки ехал. Если бы сразу домой, уже давно остыл бы.
Подошёл милиционер с погонами старшего лейтенанта на шинели.
– Здравствуйте, блюстители дорог и правил.
– И тебе не хворать, гроза домашних скандалистов.
– Дружинника с собой катаем, свидетель всегда пригодится. И в газету о нас обещал написать, как о лучших сотрудниках милиции города Костомукши.
– Участковый оперуполномоченный Георгий Пенкин, —протянул он мне руку.
О было неожиданно и я пожал ем руку без замедления.
– Костя, – сказал я, – корреспондент городской газеты.
— Ну что, Костя, с нами пойдёшь или тут останешься? — обратился ко мне Пенкин. Он посмотрел на балкон четвёртого этажа: — Вряд ли парень решится оттуда прыгать. Разве что машину нашу покараулишь.
— Я лучше с вами.
— Учти, там по-всякому может быть. Свадьба уже больше часа гуляет, а жених убийца. Так что выбирай.
—Вместе, вроде как, вам поспокойнее будет.
— Это вряд ли. Ну, пошли, «членкор», небздо, прорвёмся.
Милиционеры поднялись на четвёртый этаж, я за ними слегка поодаль. Арифметиков достал из кобуры пистолет и, передёрнув затвор, дослал патрон, а потом сунул «Макарова» обратно в кобуру, передвинув её ближе к пряжке, и оставил расстёгнутой. Карвонен сделал то же самое.
Сержант позвонил в дверь, откуда слышалась музыка и люди веселились. Заслышав звонок, за дверью все приумолкли, видно, кто-то дал команду «Тише».
Потом громко заиграл «Свадебный марш Мендельсона», и дверь отворилась настежь. В проёме открытой двери стоял представительный седоватый мужчина в черном костюме при цветном галстуке и слегка навеселе.
— Опоздавшим — Мендельсона и полстакана, — проговорил он, глядя на милиционеров, видимо, заранее заготовленную фразу.
Лейтенант развеял его сомнения по поводу того, сюда ли мы попали, своим вопросом:
— А Лёня Коргуев здесь сейчас или вышел куда? Мы поздравить его зашли.
— Лёнечка, иди скорее сюда, смотри, кто тебя поздравить пришёл.
По коридору к нам направился высокий широкоплечий парень с вьющимися пшеничными волосами. Его черный пиджак был украшен белой розой жениха.
— Лёнечка, — с широко открытой улыбкой протянул к нему руки Арифметиков. — Мы тебя как автодружинника поздравить приехали, прямо со смены.
— Спасибо, ребята, не ожидал.
Жених сунул ему широкую ладонь, и они слились в рукопожатии. Лейтенант чуть задержал его руку в своей. Послышался щелчок, и браслет наручника был застегнут на протянутой руке парня.
Лейтенант выдернул его за руку на себя в коридор. Туда, где стояли его товарищи, не проходя в квартиру. Ловко развернув жениха носом к стене, он помог сержанту застегнуть наручник на второй руке.
У пожилого отвалилась челюсть, и он не знал, что делать. В коридор уже вышло несколько гостей, которые выглянули посмотреть, кто же там прибыл. Один, лет двадцати, похожий на жениха, почти как фотография, вдруг заорал:
— Э, что за дела? Лёньку отпустите.
— Спокойно, — рявкнул Арифметиков на толпу, — все законно.
Расталкивая гостей, к нам протиснулась молодая девушка в подвенечном платье, прекрасная, как абсолютное большинство невест. Она смотрела на нас с детской недоверчивой полуулыбкой.
— Отпустите Лёню. Зачем вы его держите? Это у вас шутка такая? Пойдёмте за стол, — своим ангельским голосом проговорила она, переводя взгляд с одного на другого.
— Спасибо, — отозвался лейтенант, — мы вот только с ним прокатимся до горотдела, кое-что выясним и все.
— Это что, шутка? — широко распахнув глаза, снова спросила она.
— К сожалению, нет, — уже решительно заявил Арифметиков, — он задержан по подозрению в тяжком преступлении.
Тут я увидел, как лицо невесты начала покрывать смертельная белизна. Зрачки её резко сузились и превратились в точки, глаза начали закатываться под верхние веки, и она без звука повалилась на пол. Кто-то из гостей еле её успел подхватить.
— Спасай Лёньку, бей их, мужики, — закричал похожий на жениха парень.
— Карвонен, берите задержанного, вниз к машине отходите, — лейтенант начал доставать из кобуры пистолет.
— Нет! — закричала, пожилая женщина. — Васька, остынь! Нам второй беды не надо. С Лёнькой разберутся и отпустят, а ты опять загремишь, это точно.
– Препятствие работе милиции, это уголовно-наказуемое деяние, - громко отчеканил Пенкин, – грех на душу не берите.
— Ребята, до утра оставьте, — вдруг подал голос жених, — я не убегу, честное слово. Утром сам приду. Что я вам сделал-то?
Что-то было в его тоне подкупающее. Когда мы все тесной группой начали отступать к лестнице, ведущей вниз, сержант, нахмурив брови, спросил:
— Ты во сколько по шоссе из комбината проезжал?
— Я не проезжал.
Вся наша группа остановилась, а лестничная площадка начала заполняться подвыпившими гостями. Расстояние до них было меньше трёх метров. Я подумал, что если они толпой бросятся, то и «Макаров» вряд ли поможет, особенно если предупредительный выстрел вздумают сделать. Пока у меня это промелькнуло в голове, лейтенант уже достал оружие из кобуры и взвёл курок.
— Как не проезжал, — вдруг у Арифметикова появилась задумчивость на лице, — ты что лепишь? Ты на смене сегодня был, твой КрАЗ во дворе стоит.
— Был и КрАЗ мой. Попросили отработать. Я когда последний раз на складах разгрузился, то решил на комбинат не ехать, а рванул напрямую.
— По дороге на дачный кооператив.
— Ага. Я знаю, что это нарушение, машину нужно в парк ставить, так ведь на свадьбу опоздать не хотел. А вы решили, что я угнал свою машину?
— Нет, у нас другая причина была, — буркнул лейтенант. – Карвонен, наручники сними. А вы не напирайте, — махнул он стволом гостям. — Разобрались уже.
Сержант так же быстро, как и надевал, снял наручники с жениха, и тот растерянно стоял перед нами.
— Так что, я свободен?
— Да, гуляй, парень, радуй невесту.
Невеста уже пришла в себя. Поняв, что ей возвращают её Лёню, она бросилась ему на шею и стала целовать.
— Господи, Лёнечка, как хорошо все разрешилось. Я никуда тебя не отпущу.
— Конечно, меня же начальник на целую неделю отпустил.
Гости радостно заулыбались. Парень, которого назвали Васькой, улыбнулся белозубой улыбкой во весь рот.
— Так это ж надо отметить. А ну, бутылку дайте.
Ему протянули бутылку, и он, налив в стакан граммов полсотни, смачно кинул жидкость себе в рот. Утёрся рукавом и рявкнул:
— Г-О-О-РЬ-К-О!
Все загалдели и поддержали ритуальный праздничный призыв.
Лёня и Марина начали целоваться тут же на площадке.
— С нами за стол давайте, — разошёлся Васька.
— Нет, мы при исполнении. Служба, однако. Идти нам надо.
Мы все вышли во двор. Лейтенант, наконец, снял с боевого взвода и засунул пистолет в кобуру. С нами вместе вышли трое мужчин из гостей.
— Почему же все-таки машина тёплая? — пробормотал Карвонен.
— Так это я её прогрел, отозвался пожилой, что нам дверь открывал. — Лёнька попросил. Сходи, говорит, батя, прогрей, а то у меня не тосол, а вода залита, как бы к утру не проморозить.
Запищала переносная радиостанция на боку у сержанта.
— Двенадцатый, ответь «Тайге.»
— Здесь двенадцатый. Проверили Коргуева — пустышка. Не он это. Выдвигаемся по второму адресу.
Дежурный добавил:
— Следственно-оперативная группа при осмотре места происшествия обнаружила несколько осколков стекла от фары. Возможно, фара с левой стороны не горит.
— Знаем, что не горит, — ответил сержант и невольно посмотрел на сверкающие в отражении светящихся окон цельные фары КрАЗа Коргуева.
– Пенкин, с нами?
– Конечно, это тоже мой участок
Группа не мешкая впрыгнула вновь в милицейскую «трёшку» и помчалась по новому адресу.
В общаге народ готовился к ночлегу, кто ходил в умывалку, кто с кухни нёс сковороду с ужином. В комнату, где проживал Митрофанов, ввалились все трое сразу. За столом сидел в майке и трусах давно небритый мужик, ковырявший в сковороде засохшую вермишель. Он поднял на нас свои мутные глаза.
— Чего надо?
— Митрофанов где?
— К Любке подался час назад с вещами.
— Трезвый?
— Не сказать, чтоб трезвый, так, с хорошего похмела.
— Что за Любка?
— Дак, Любка Петрусёва. Продавщица из овощного, он жениться на ней обещал.
— Адрес знаешь?
— Она на Космонавтов живёт.
Арифметиков связался с дежурной частью. Любкин адрес и данные на неё пробили быстро.
На втором этаже участковый позвонил в дверь.
— Кто там? — послышался женский голос.
— Это я, Любовь Харитоновна, участковый ваш, старший лейтенант Пенкин. Опять на вас жалоба от соседей поступила. Откройте, пожалуйста, ознакомьтесь.
— Поздно уже. После десяти часов вечера не имеете права заходить, завтра приходите.
— Так еще пять минут всего сверх того прошло, Люба, не разводи бюрократизм. Если ждать до завтра, так я ведь на работу к тебе приду, а не домой. Оно тебе надо?
— Ладно, сейчас, неодетая я.
Минут через десять заклацал ключ, проворачиваемый в замке, и дверь открылась. Милиционеры ввалились в квартиру.
— Э-э-э, что за дела? — пыталась протестовать дама лет сорока в накинутом на плечи розовом пеньюаре, под которым колыхалось её пышное тело, а в прорехах сверкали белизной женские прелести.
— Митрофанов где? — спросил Пенкин.
— Не было его, — испуганно промямлила женщина, бросив невольно взгляд на форменную шоферскую куртку с комбината, которая висела на вешалке.
— А это что? — спросил Карвонен, ткнув пальцем в куртку.
— Так он на неделе как-то оставил.
— Ты нам шарики не вкручивай, — пощупав куртку, сказал Пенкин, — она сырая от пота. Он вошёл в левую комнату, Арифметиков с пистолетом в руке в правую.
В это время из ванной выскочил плотный мужик и, влепив в челюсть сержанту, который оказался у него на пути, попытался выскочить в открытую дверь. Инстинктивно я будучи в арьергарде, наблюдая за происходящим, отодвинулся из прохода влево, освобождая ему путь, и одновременно поставил подножку.
Этот манёвр у ещё в школе был отработан, когда пацаны носились друг за другом на переменах. Сейчас этот автоматизм неожиданно сработал. Мужик грохнулся во весь рост и воткнулся головой в стену возле двери напротив. На него коршуном бросился Арифметиков и ударил рукояткой пистолета по затылку.
— Наручники достань, — обратился он к сержанту. Тот сидел на полу, медленно шевеля рукой свою челюсть вправо-влево. Пошатываясь, он встал с пола и протянул наручники напарнику.
Участковый Пенкин, сидя верхом на мужике, завёл ему, мычащему от боли, руки за спину, а лейтенант застегнул на них наручники. Вместе они поволокли задержанного вниз по лестнице.
— Что, сбежать от нас хотел, жабий хвост? Не вышло? — удовлетворённо произнес участковый, заталкивая Митрофанова в машину.
Видя, что сержанту худо, за руль сел Арифметиков. Между нами с Пенкиным на заднем сидении сидел в наручниках Митрофанов.
— Машину где оставил? — спросил его лейтенант.
— За домом.
Заехали за дом. Под прикрытием кустов стоял бежевый КрАЗ. Левое крыло его было смято и залито кровью, а в стекле фары не хватало кусочков стёкол.
Когда задержанного сдали в дежурную часть горотдела, милиционеры всё на той же машине ГАИ отвезли меня в гостиницу.
— Как ты додумался ему ногу подставить? — спросил Арифметиков, расставаясь.
—Не знаю, само как-то получилось.
— Здорово получилось. Ты, если надумаешь ещё подежурить, садись в нашу машину. За «Член-корреспондента» извини. Будешь теперь Криминальный корреспондент.
— А что, хороший литературный псевдоним.
С тех пор я так и стал подписывать свои статьи и заметки на криминальную тему и не расстаюсь с ним больше трёх десятков лет…»
(продолжение - https://dzen.ru/a/Zz8zfRE9hgmtipdJ)
