Многим кажется, что наше потомство – это вьючное животное, которое готово взвалить на себя любой груз.
Б. Дизраэли
Эта осень обманула ожидания Жени. Вместо золота листвы и прозрачного воздуха – проливные дожди и жидкая грязь, которая покрыла и дороги, и тротуары. В парках было стыло и уныло, деревья казались общипанными, листва, содранная ветром, мокла на земле, превращая её в ободранную старую шкуру, а дома она не могла сидеть – боялась, что сойдёт с ума. Отношения с родителями превратились в цепь попрёков и нареканий. Дошло до того, что её мать сказала, что устала кормить дочь-бездельницу, хотя прошло всего три месяца после получения ею диплома, и она взяла на себя полностью заботы о поддержания чистоты в доме.
Евгения недоумевала, неужели они не понимают, что она не виновата, что никак не могла найти работу. Разве она одна такая? Она обзвонила однокурсников, и многие, как и она, всё ещё искали работу. Неужели идти продавцом в магазин? Зачем тогда столько лет училась? Она непрерывно искала работу по душе и бегала на собеседования, но пока ничего приличного не было. Каждый вечер Женя отчитывалась, сколько прошла собеседований, а её родная мать, как сошла с ума, она проверяла по Интернету, действительно ли есть такие организации. Из-за всего этого Женя перестала даже есть дома, чтобы её не трогали, а по вечерам тихо сидела в своей комнате, как мышка.
Когда её отчим позвал Женю на дачу собирать урожай, она даже обрадовалась, что хоть в этом поможет семье. Женя любила собирать яблоки и груши, только пожалела, что в этот раз мать была занята и не поехала с ними.
Зачем она поехала без матери?! Зачем?!
Всё что с ней произошло потом, не укладывалось в голове. После сбора яблок и размещения их в ящики из-под вина, вся в паутине и пыли она решила сходить в баню. Вот тогда-то всё и случилось. Отчим ввалился к ней баню и потребовал платы за его, так сказать, заботу и траты на образование. Сначала она свирепо отбивалась, но потом озверела, и он получил по полной, так как кипяток – это страшное оружие.
Увидев его ошпаренного и визжащего, она трясущимися руками вызвала «Скорую помощь», которая увезла обваренного сластолюбца в больницу.
Потрясённая содеянным она сразу же поехала к другу отца, дяде Толе, который был её крестным отцом. У него в кабинете, стуча зубами от нервного озноба, Женя всё ему рассказала. Дядя Толя, который был большой шишкой в полиции, сделал несколько звонков, и вскоре её везли к врачу, и снимали побои и укусы (скотина-отчим укусил её несколько раз в плечо). Потом она под диктовку Крёстного написала заявление в полицию о нападении отчима и попытке изнасилования.
Дядя Толя, играя желваками, прохрипел:
– Прости, девочка, не доглядел! Отвратительно, что ты пережила, – затем накапал в стакан валерьянки и, хряпнув её, добавил. – Я с этой пoгaнью сам поговорю. Он у меня… Ладно, езжай домой и расскажи всё матери. Звони мне! Каждый день звони! Семейные дрязги самые мерзкие. Не ожидал я, что твоя мать свяжется с таким!
Измученная девушка сделала всё, что он велел. Однако дома её ждало ещё одно потрясение. Мать, выслушав её рассказ, прошипела, что от неё не убыло бы, а теперь она почти убийца. Всё это мать сказала, глядя дочери прямо в глаза. Женька долго молча смотрела на неё, считая про себя караван верблюдов, затем спокойно, хотя внутри всё тряслось, сказала:
– Он жив. В больнице. Знай… Я написала заявление о побоях и попытке изнасилования и отдала Крёстному. Твой муж мне никто, если он посмеет меня в чём-то обвинить, то он тоже сядет. Надолго. Прощай! Никогда тебя не прощу за твои слова. Забудь обо мне. Навсегда.
Женя всегда говорила короткими предложениями, когда волновалась. Её не удивило, что мать в ответ только фыркнула. В этот же день она собрала все свои вещи, украшения, которые дарил ей отец, и свою карту с остатками денег – подарок погибшего отца. Пока Евгения, ослепнув от негодования, разглядывала карточку с деньгами, где было всего двадцать тысяч, мать, молча смотревшая, как она собирается, зло произнесла:
– Ты это прекрати! Не простит она. Научилась громкие слова говорить! Что значит, прощай?! Не бесись! Где будешь жить? Всё бывает в жизни, тоже мне фря! Ну не так сказала, перепугалась за тебя и за него. Подумай, кому ты нужна?! Что, опять к Крестному поедешь? Привыкла быть нахлебницей!
Не этих слов ждала Женя.
– Вот что! Никогда больше не звони и не ищи меня. Повторяю! Забудь обо мне! Мне даже слышать тебя противно. Никогда тебя не прощу! Спасибо, что не сделала аборт. Спасибо, что папины деньги потратила на моё образование! – её переполняли ярость и боль так, что она это с трудом проговорила.
На улице, она несколько раз пыталась позвонить своему другу детства, Милке, но её попытка не увенчалась успехом – телефон проквакал, что абонент не доступен. Сокурсникам она не захотела звонить и решила уехать. Вызвала такси.
– На железнодорожный вокзал! – прохрипела она.
Приступ ярости, после разговора с матерью прошел, этому способствовали толпы людей, снующих по вокзалу, с озабоченными и равнодушными лицами,
– О, Господи! Мне же денег на билет не хватит. Так сколько у меня денег? – она посмотрела в свой кошелёк, там было тысяч пятнадцать, а деньги с карты ещё надо было снимать.
Она долго думала, куда можно уехать, но ничего не приходило в голову, ведь её никто не ждёт. После слов матери, она не могла позвонить Крёстному – она не нахлебница. Так она и стояла в огромном зале вокзала, не зная, что предпринять, отодвигаясь, когда, на неё наезжала уборочная машина, пока к ней не подошёл незнакомый расхлёстанный парень. Осмотрев её с ног до головы, он спросил:
– Сколько? – ругаться она не стала, а просто повернулась к нему спиной, парень настойчиво подёргал её за рукав. – Не злись! Поехали, тебе понравится!
Он не успел закончить, так как Женька вспомнила трясущиеся губы отчима и всю свою злость вложила в удар. Парень отлетел, к нему бросился полицейский, который увидев лицо Евгении с трясущимися губами, спросил:
– Он что Вас оскорбил? Почему дерётесь? Хотите провести время в участке?!
Девушка угрюмо посмотрела на него.
– Хочу! – её не пугала перспектива просидеть в "обезьяннике", всё лучше, чем дома, но полицейский что-то понял и оставил её в покое.
Евгения вышла из здания вокзала и поволокла свои чемоданы вдоль площади, рассматривая таксистов и прикидывая, кто из них ей сможет помочь.
– Куда едешь, дорогая? – просипел чернявый толстяк в годах.
Её осенило.
– Мне нужная чистая и недорогая гостиница или квартира, но приличная.
– Тебя очень маленькая устроит? – таксист поднял брови.
– Если общежитие, то нет! Знаете, мне там надо прожить месяц.
Таксист сосредоточено нахмурился, затем просиял.
– Есть кое-что, только в старом городе. Однажды отвозил туда клиента. На Максима Горького! Недорогая. Поедешь?
Она кивнула и через пять минут такси её везло в район старого города. Покрутив по улицам, такси въехало в один из дворов и остановилось у небольшого, с одним подъездом, нового трёхэтажного дома, который был буквально укрыт старыми домами от шума улиц. Было непонятно, как его воткнули в центр двора?
Женька вышла и осмотрелась, этот район она знала. Почти все кварталы захватили стройки новых дорогих домов и особняков. Гостиница была надёжно укрыта от грохота строек не только старыми домами, но и несколькими великолепными деревьями, которые росли возле них. Во дворе у входа в гостиницу, в двух огромных бетонных вазонах полыхали поздние астры.
С двумя здоровенными чемоданами Евгения прошла в светлый холл, который обнаружился за обыкновенной подъездной дверью, и подошла к администратору.
Пятнадцатиминутный разговор, и Женя получила ключи от одноместного крохотного номера, заплатив смешную сумму – двадцать тысяч за двадцать дней, но с неё содрали сразу пятидесятипроцентную предоплату. С одной стороны, её это радовало, с другой стороны, надо было посмотреть на номер, может этот номер даже этих денег не стоит?
Оказавшись на втором этаже, она нашла менеджера по этажу. Тот тащил её чемоданы по коридору и бубнил, что номера собраны по три номера в секции. Однако душевая в каждом номере своя, но совмещена с туалетом, и что есть общая для трёх номеров столовая-гостиная.
– Общага, да и только! – пробормотала девушка, но ошиблась.
Когда она осмотрелась, то ей понравился их блок. Двери всех номеров выходили в небольшую столовую-гостиную, как гордо назвал её менеджер.
В столовой стоял обеденный стол и большая кухонная стенка, с электрочайниками и кофеварками и двумя микроволновками. Номер, который предложил менеджер, её очаровал. Это была крохотная шкатулка семи квадратных метров, но в ней помещался шкаф при входе, крохотный санузел, объединённый с душем. В комнате была кровать, стол, стул и холодильник – он же тумбочка, на котором стояла бутылка с газированной водой и два тонких стеклянных стакана. На стене, напротив кровати, висел телевизор с небольшим экраном. Небольшой комодик с зеркалом и настольной лампочкой довершали убранство комнаты.
Пришло ощущение, что она в убежище. Час ушёл на развешивание вещей, и только она собралась отправиться в душ, как в дверь постучали.
– Войдите! – удивлённо воскликнула она.
Какое-то время за дверью было тихо, потом опять раздался осторожный стук.
– Да, войдите же! Открыто!
Дверь распахнулась, на пороге стоял парень, который с изумлением разглядывал её.
– А где Сева? – спросил он.
Женька поёжилась, внезапно пришло понимание, что никакого Севы здесь не было, и парень просто знакомился. Она собралась грубить, но парень откинул роскошную гриву золотых волос на спину и улыбнулся ей.
– Привет! Ты что же, теперь здесь жить будешь? – и сразу огорошил. – У тебя нитки белые есть?
Девушка растерялась. Она собиралась тщательно, но совершенно не помнила, куда сунула швейные принадлежности.
– Привет! Проходи! Поищу, – буркнула она. – Я только что заехала.
Её гость проскользнул в номер и сел. Только теперь Женька увидела какой он здоровый. Как ни странно, но она не испугалась. Возможно, после того, как она отбилась от отчима, который тоже был очень накачанным, Женя была очень уверена в себе.
Она быстро нашла шкатулку из бересты, которую ей в детстве подарил отец, и вытащила оттуда шпульку с нитками и нерешительно предложила:
– Хочешь, я пришью?
– А ты хоть знаешь, зачем мне нитки? – он с интересом взглянул на неё.
– Ну, наверное, пуговицу к рубахе пришить, – и она пожала плечами.
– Скажешь тоже, пуговицы! Нет уж, спасибо! Я сам! – забрал шпульку и вышел.
Женя поджала губы.
– Прикольно! Я думала выгонять придётся, а он сам испарился.
Есть хотелось невероятно, она осмотрела всё, что взяла с собой и обнаружила из съедобного два леденца и кулёчек жареного арахиса и, как не смешно, пачку чая в пакетиках. Как это оказалось у неё в сумке, она так и не вспомнила. Вышла в столовую, поставила чай, рассудив, что в кипяток бросит леденцы и будет это всё заедать арахисом. Когда Евгения отмыла себе чашку, высыпала на блюдце арахис и с наслаждением болтала ложкой в чашке, предвкушая ужин из арахиса, в столовую вошли четверо ребят. Они ей улыбнулись.
– Привет! Я тут ужинаю, – сообщила она.
– Привет! – брякнул рыжий парень и уставился на неё. – Мы тоже поужинаем.
Женя кивнула.
– Садитесь, места много! У меня заварка есть.
Эти парни чем-то были похожи друг на друга, хотя отличались и цветом волос, и одеждой. Может статью или ростом, а может какой-то странной снисходительной самоуверенностью, как у котов. Точно, подумала она, типичные коты, и ведут себя, как коты. Её соседи поставили на стол пакет с пряниками, бутылку со сливками и банку кофе, расселись вокруг стола и начали есть её арахис. Девушка благодарно кивнула и решительно впилась зубами в пряник.
Уже знакомый ей парень, опять откинул длинные золотистые волосы и протянул ей нитки.
– Спасибо за нитки! – и представился. – Я Брэд.
– Однако, звонкое у тебя имя! – усмехнулась она. – Молодцы родители! Меня зовут Женя, Евгения. Я здесь поживу, пока буду искать работу. Так что, мы теперь соседи.
Парни рассматривали стройную девушку с невероятными янтарными глазами и узлом из волос на затылке, та в ответ, жуя пряники, не смущаясь, рассматривала их.
– Ты что же, из другого города приехала? А может из деревни? – поинтересовался высокий, мускулистый брюнет и представился. – Макс.
Женька с интересом отметила, что у всех парней очень уж длинные волосы. Подумала, что надо бы им сказать, чтобы хвосты завязали что ли, а то уж больно они отличаются от всех знакомых ей парней, да и постричь их надо иначе.
Между тем её соседи молчали и ждали ответа.
– Нет, я местная. Просто я ушла из дому! Теперь буду искать работу. Кушать же хочется!
– Это хорошо! – пробурчал широкоплечий, рыжеволосый парень и ослепительно улыбнулся ей. – А я Рэд.
– Это кому хорошо? – Женька подумала, что девчонки, наверное, по этому обаятельному красавцу сохнут.
Рыжий томно вздохнул и промурлыкал:
– Для нас хорошо. Нам как раз нужен работник! Мы здесь в командировке. Может ты нам и подойдёшь.
Подавив раздражение, от того, что она так ошиблась в них, девушка возразила:
– Нет, парни, я, наверное, вам не подойду! Я не девочка по вызову! Вы что же думаете, что если вы в России, то здесь если безработная, то – ночная бабочка?
Парни с недоумением уставились на неё, а тёмно-русый гигант, очень похожий на Брэда, вдруг захохотал.
– Я подозреваю, что ты обиделась, и зря! Ты не поняла! Нам не нужны э-э… Те самые бабочки! Давай знакомиться, я Кевин. Нам действительно нужен для кое-какой работы местный житель или жительница. Реально. Нужно сделать кое-что! Сразу предупреждаю, судя по тому, что ты так напряглась, мы не собираемся кого-то грабить и убивать! Просто мы здесь впервые, никого не знаем и не хотим мотаться по разным организациям.
Евгения покраснела и шмыгнула носом. Как же она так?! Хорошо хоть парни не обиделись. Из-за расстройства, она, забыв про свой чай, заварила себе в бокале молотый кофе, как когда-то её научил отец, то есть залила кипятком и накрыла блюдцем. Парни переглянулись и сделали тоже самое.
– Попробуем твой способ! – прогудел Кевин. – Мы уже намучились с микроволновкой, такая бяка получается, а кофе из кофеварки нам не понравился.
– Вы, ребята, извините меня! – Женька понимала, что её, мягко говоря, неадекватное поведение, это – результат пережитой истории с отчимом и разговора с матерью, поэтому постаралась исправить сказанное ей. – Знаете, ваши имена, вот что смутило меня. Сюда, когда приезжают вам подобные, они обращаются в организации, в которые они направлены в командировку, и те им помогают с рабочей силой.
– Нам что же, из-за твоих ассоциаций имена менять?! – рассердился Брэд, которого эта девушка просто очаровала, а он этого не понимал и не хотел.
Женька проигнорировала его замечание, полагая, что раз она взрослый человек, ей двадцать пять лет, то обижаться на какие-то подростковые высказывания здоровяка, не стоит. Чтобы поддержать беседу она спросила:
– А кто вы и откуда приехали? Кстати, куда вы в командировку приехали? Вы нашли эту фирму, ну или контору? У вас договоренность или вы не договорились заранее, и поэтому в такой дешевой гостинице? Ведь есть более престижные гостиницы!
Её соседи переглянулись.
– Если ты не собираешься работать с нами, то зачем тогда спрашиваешь? – прогудел Кевин
Ей стало неловко, но она пожала плечами и ошеломила их прямотой:
– Простите! Так мне и надо, нечего нос совать, куда не следует. Это – не пустое любопытство, а дань вежливости. Вы спрашивали меня, я спросила вас. Ну бывайте! – кивнула им и ушла в свой номер.
Рыжий усмехнулся.
– Она первая среди всех, девушек с которыми мы знакомились, нам натянула нос. Заметили, как себя ведёт? Баш на баш! Съела, один пряник, выпила одну чашку кофе и оставила на столе заварку. Мы съели её арахис. Она поинтересовалась, что за работу ей предлагают, а мы, в ответ, нахамили ей.
Кевин расстроился.
– Точно! Неловко получилось, но я действовал по плану! Найти местную девчонку, которую можно будем использовать, как прикрытие, а если у неё есть мозги, воспользоваться ими. Брэд, что молчишь? Твой план между прочим!
– Она загадка, и у неё проблемы! – проворчал Макс.
Рыжий покачал головой.
– Она никому не доверяет. Ощущение, что у неё болит ожог. Во всяком случае я воспринимаю какую-то скрытую боль.
Брэд поморщился.
– Помните, мы разговаривали в бюро по найму с молодой бухгалтером? – его соратники уставились на него. Он скривился. – Она рассказывала о своих несчастьях и успехах на почве финансов, и размышляла, настоящие ли у нас рубины в камнях наших перстней связи, и у кого из нас помощнее кхм… Эта говорит, что думает.
Рэд хохотнул.
– Кстати, та девица в бухгалтерии очень пресная, когда я с ней в том офисе… Хе! Короче, мне не понравилось.
Макс оживился.
– Ах, вот в чем дело! Это поэтому она всё время нам звонила и предлагала себя в качестве финансиста даже за копейки? Неужели не смог с ней ещё раз?
– Не-а! Мне не в кайф. Она… Короче, если ты Макс хочешь, то…
– Отвали! Я что, не слышала, как она мысленно делила нас. С тобой Рэд – куда угодно, хоть на крыше автобуса, со мной – в ресторан, чтобы я оплатил, с Кевиным – чтобы он её отхлестал, а Брэда – медленно приручать и приручать.
Женя, которая уже засыпала, услышав хохот соседей в их общей гостинице, вдруг ощутила себя в безопасности и провалилась в сон.
Продолжение:
Подборка всех глав: