Александр Беленький – о сегодняшнем празднике и тренере, которому будет благодарен всю жизнь.
Люди редко вспоминают своих тренеров так, как должны. Нет, говорят о них почти все спортсмены, но как говорят и что. Как правило, снисходительно. Я в этом плане не исключение. Я тоже о них мало говорю и не надо напоминать мне мои статьи. Да, я упоминал, допустим, Валерия Белова, многолетнего тренера нашего тяжеловеса Александра Поветкина, или Манвела Габриэляна, который готовил к чемпионским боям Николая Валуева, но всегда как-то вскользь и мало. Не так, как они того заслуживали. Недавно меня что-то спросили о великом тренере (по-моему, самом великом; не так давно, к сожалению, умершем) американце Эмануэле Стюарде. Я помню, что я его неоднократно интервьюировал, но как и где – забыл. Дело происходило на выезде. А значит, в моем «домашнем» компьютере этого нет. А ведь хорошо говорил, очень хорошо. Сколько мудрости было в его простых словах.
Но однажды тренер оказал мне такую услугу, которую даже я забыть не в состоянии, хотя до сих пор никому об этом не сказал. И даже ему спасибо никогда не говорил, а должен был бы. Ох, как должен.
Дело было в 2018 году. Я вернулся домой из больницы после тяжелого инсульта. Правая половина тела не работала. Ну, как не работала? Нога как-то шла. Именно как-то. Во всяком случае, с палкой 300 метров я проходил за 34 минуты. Это я помню точно. А правая рука вообще висела неподвижно.
И вот однажды мне позвонил Владимир Черня, тренер Кости Цзю. Мы были с ним шапочно знакомы, но и только. Вы спросите, о чем он говорил? Трудно сказать. В голове у меня тогда было, как на лондонских улицах до того, как там перестали отапливать помещения углем. Не туман, а смог, когда руку свою рассмотреть и то проблема. Даже жалко себя не было. Только одно глухое безразличие.
Мы говорили долго, и я потихоньку приходил в себя. О чем? О том, что не надо отчаиваться. Всегда плохо не бывает. Да, тяжело, когда ты только что был молодым и здоровым, и вдруг сразу стал старым и больным. И увечным к тому же.
Посреди прочего, Черня сказал одну вещь, которую я тогда мог только запомнить, но никак не сделать. Он сказал, что всегда, когда я делаю что бы то ни было, я должен думать о большем. То есть, если я шел 300 метров – 34 минуты, то должен думать, как в следующий раз пройду за 33. Звучало это хорошо, но в голове откладывалось тупо. Совсем тупо. Самое главное, казалось, ну, ладно, пройду за 33 минуты, а что дальше? Буду стремиться к 32 минутам?
Разговор закончился, но, неведомо для него и для меня, что-то от него осталось. Вспомнил я Черню буквально недели через две, когда впервые прошел свои 300 метров за 28 минут. Помню это по сей день. Значит, что-то я все-таки усвоил из нашего разговора. И с тем пор вспоминал всегда. Когда прошел 300 метров за 25 минут, потом за 20, потом за 10, отбросил палку, пошел на большие расстояния – километр, два, три… И всегда помнил Черню. Он меня тренировал.
В один прекрасный день я сел в свою машину и поехал. Тяжело, надо сказать, поехал, но поехал! По абсолютно пустой дороге, но столбы я все-таки проезжал мимо, и машину не продал, как мне тогда советовали очень многие знакомые. О врачах не говорю. Они были уверены не на 100 процентов, а на тысячу, что я никогда ездить не буду. С тех пор прошло шесть лет. Сейчас я езжу, извиняюсь за тавтологию, хоть на 100 километров, хоть на тысячу. Хожу километров десять. И все это сделал один человек – Владимир Черня. Когда 18 апреля этого года ему исполнился 71 год, хотел его поздравить, но не решился. Потом как-то узнал, что, когда в 2015 году он сам страдал от последствий травмы, ему пришлось продавать свои спортивные реликвии. Надо же, а я и не знал…
Потом у меня в жизни было много чего еще. Последствия инсульта, перелом шейки бедра, внезапно начало портиться зрение. Я боролся, боролся, боролся и, вроде бы, начал побеждать. Вроде бы. И всегда помнил Владимира Черню, который позвонил мне в самый трудный момент и помог. Мне нужно было, чтобы, если мы с ним встретимся, мне не было бы стыдно. Пока стыдиться нечего. Надеюсь, и не будет.