Сходили с детьми в театр (много детей в последнее время, я тоже согласна, все мы устали). Прикиньте, Екатерина Константинова всё ещё Татьяна. Да-да, там легендарная постановка 2010-ого года, где играют на бутылках.
Спектакль настолько скрепный для школу, где я работаю (а я работаю в Вальдорфской школе), что там нет ни электронной музыки, ни микрофонов, ни одной подленькой гарнитуры. Процентов тридцать текста не слыхать, конечно. Дети извелись... а я удивлена, тк уж на что я глухня, но в целом что-то долетало и до галёрки...
Вообще детям такое рано. Моим всё рано, я боюсь... т.к там много юмора, самоиронии и грусти. Не сложившейся любви. Ни у кого из героев (Ольга? - у таких всё в целом нормально). Детям надо пока что-то серьёзное показывать, но я ума не приложу, что именно? Пока я думаю, они уже, к счастью, вырастут и школу закончат.
Да, спасибо всем женщинам-капельдинерам, ибо они стоят, направляют, подробно рассказывают, где сидеть, а в туалет ещё и провожают (у галёрки свои туалет и гардероб, но я всегда смутно помню, где это?). Ну и... любимое: выйти из ложи ли, из партера, с балкона, с галёрки и... ходить не совсем кругами, а такими... полумесяцами. Можно и кругами, если по этажам. Наш драмтеатр позволяет. Сейчас план самого Шрётера приложу, чтобы объяснить:
P.S. Нет, конечно, есть у меня и прозорливые девушки. Одна даже увидала слезу в моём глазу. Будет редким человеком на этой Земле, кто такое (кроме моей мамы и первой учительницы) видел...
Не спрашивайте. Чё-то взгрустнулось... не всё хихикать над проверкой тетрадей. Иногда и поплакать хочется, а тут и предлог. Вроде, текст знаю, героев тоже знаю. И спектакль смотрела с разными детьми... была на месте Онегина, была на месте Татьяны, а поди ж ты...
Некоторые ребята принесли тетради в театр (ну, может, я прямо там буду проверять? на оттоманке в вестибюле!), но я очень внимательно на них посмотрела и просто показала размеры сумочки: - Мол, я сейчас ваши тетради где-нибудь в Центральном парке оброню впотьмах... завтра в 7:30 на входе в школу мне их вручите.
-Увидимся уже через несколько часов, - уныло сказала я, глядя на циферблат на запястье.
Да, у меня неделя "хостеса" на входе в школу. И если в понедельник я честно приходила к 7:00, то к пятнице едва притащилась к 7:30... утром там надо чай в учительской заварить, какие-нибудь печенюшки положить на блюдо, помыть посуду, если кто-то отставил с вечера. Сама я в школе вообще не ем и не пью ничего, но... это просто дежурство.
В этом году его скрасили три мальчика из 7-го класса, которые дежурили вместе со мной, а до этого года четыре подряд со мной дежурила девочка Саша, которая сейчас студентка-первокурсница. Ну и... свято место пусто не бывает - другие герои появились.
В любой ситуации читаю детей и понимаю: - Что-то пошло не так, - думал Жуковский, но сделать ничего не мог...
Самый яркий герой получился Николай Первый, потом тройка: Малахов, Нахимов, Корнилов (некоторые товарищи курган не смогли выучить, но ловко из Истомина сделали ведущего ток-шоу). Александра Второго всем жалко, но сцены гибели мы пока описываем так, что я периодически закрываю лицо (ноги полетели в одну сторону, царь - в другую и пр.), а вот про Александра Третьего все хотят отметить дородность и чувство юмора, но... не всегда помнят, как.
Николай Второй у всех был Кровавый, спокойный и семейный, что совершенно не годится для управления Россией (цитата).
Очень люблю девятый класс, короче:
- Николай поехал в Пруссию, и там ему стало немного спокойнее, тк в Пруссии было больше порядка.
- В интеллигентных кругах ходили записки о старом и новом, которые пустил Хомяков, и всем было интересно, что он задумал.
Появился кружок славянолюбов. Их главный враг был Пётр Первый, который открыл окно в Европу. - Николай I предложил Англии объединиться, обещал им помочь завоевать и Кипр, и Крит... но англичане сказали, что им это не нужно, и сами овладели Кипром, а потом Каиром (Египет). Николай не растерялся и пошёл в Австрию, но там ему тоже отказали.
- Николай I понял, что надо хотя бы что-то сделать перед смертью и заменил командующего армией: Меньшикова на Горчакова.
- После Крымской войны Лев Толстой ОЧЕНЬ изменился.