Июнь-август 1944 года стали для Германии поворотным моментом на Восточном фронте. В то время как немецкое командование упорно отрицало возможность крупного советского наступления в Белоруссии, в частях группы армий «Центр» нарастало тревожное предчувствие. Предчувствия эти подкреплялись возросшей активностью партизан, получивших из Москвы четкий приказ: взрывать железные дороги и, после начала советского наступления, атаковать немецкие подразделения, захватывать мосты, создавать завалы на дорогах и всеми силами препятствовать доставке подкреплений.
Немецкая разведка перехватила советскую радиограмму об усилении партизанской активности еще 10 июня. В ответ немцы начали операцию «Корморан», в которой, помимо прочих, участвовала печально известная бригада Каминского, отличавшаяся неимоверной жестокостью к мирному населению.
20 июня части 25-й немецкой моторизованной дивизии подверглись кратковременному артобстрелу и атаке. Этот эпизод, воспринятый как разведка боем, не поколебал уверенности Гитлера в том, что летнее советское наступление будет направлено против финнов к северу от Ленинграда или к югу от Припяти. Фюрер был убежден, что Сталин нанесет удар по сателлитам Германии, вынуждая их выйти из войны. Наступление советских войск на Ленинградском и Карельском фронтах, казалось, подтверждало эту теорию.
Однако Сталин, руководствуясь прагматизмом, выбрал Белоруссию. Операция по дезинформации, успешно проведенная Красной Армией, создала видимость подготовки крупного наступления на Украине, в то время как основные силы скрытно перебрасывались севернее. Практическое отсутствие в небе люфтваффе, связанное с открытием Второго фронта и бомбардировками Германии союзниками, лишило немцев возможности вести воздушную разведку. Штаб группы армий «Центр» в Минске оставался в неведении о масштабной концентрации советских войск: 15 армий общей численностью 1 607 000 человек, 6000 танков и самоходных орудий, более 30 000 артиллерийских орудий и тяжелых минометов, включая «катюши», при поддержке более 7500 самолетов.
Группа армий «Центр» к тому времени стала «бедным родственником» вермахта. На некоторых участках фронта нехватка личного состава была настолько острой, что часовым приходилось стоять шестичасовые смены. Ни солдаты, ни офицеры не подозревали о грандиозной подготовке, которая шла за советскими позициями: расширялись лесные просеки для прохода бронетехники, настилались гати через болота, подвозились понтоны, укреплялось дно рек для переправ вброд, строились скрытые под водой мосты.
Масштабная передислокация отодвинула начало наступления на три дня. 22 июня, Первый Прибалтийский и Третий Белорусский фронты провели разведку боем. 23 июня началась операция «Багратион», названная Сталиным в честь героя Отечественной войны 1812 года.
План Ставки предусматривал окружение Витебска на северном выступе и Бобруйска на южном фланге группы армий «Центр», а затем удар по диагонали из этих пунктов для окружения Минска.
На северном фланге наступление Первого Прибалтийского фронта маршала Баграмяна и Третьего Белорусского фронта генерал-полковника Черняховского развивалось стремительно. Отказавшись от артподготовки на большинстве участков, советские войска при поддержке штурмовиков застали Третью танковую армию врасплох. Витебск, расположенный в центре уязвимого выступа, обороняли две слабые дивизии, сформированные из солдат люфтваффе. Командир корпуса получил приказ удерживать город любой ценой, несмотря на явную нехватку сил.
На центральном участке фронта, между Оршей и Могилевом, Четвертая армия генерала пехоты Курта фон Типпельскирха также не ожидала столь мощного наступления. Только 25-я моторизованная и 78-я штурмовая дивизии, при поддержке самоходных артиллерийских установок, отчаянно сопротивлялись советскому наступлению восточнее Орши.
На следующий день Типпельскирх запросил разрешения отвести войска к северной части Днепра, но получил отказ. Когда некоторые дивизии были уже разгромлены, а оставшиеся в живых солдаты и офицеры находились на пределе сил, Типпельскирх решил не подчиняться безумным приказам, повторяемым командующим группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалом Эрнстом Бушем. Многие немецкие командиры подразделений, чтобы оправдать отступление перед вышестоящим командованием, были вынуждены давать ложные сводки о боевой обстановке.
На южном фланге в 4 часа утра Первый Белорусский фронт маршала Рокоссовского начал наступление с массированной артподготовки. Северное крыло войск Рокоссовского вклинилось в стык между Четвертой и Девятой немецкими армиями. Командующий Девятой армией генерал пехоты Ганс Йордан бросил в бой все резервы, включая 20-ю танковую дивизию. Вечером немцы предприняли контратаку, но вскоре 20-й танковой дивизии был отдан приказ отходить к югу от Бобруйска. Наступление другого фланга советских «клещей» под командованием 1-го гвардейского танкового корпуса развивалось успешно и грозило окружением города и отсечением левого фланга Девятой армии.
Гитлер все еще запрещал отступление. 26 июня генерал-фельдмаршал Буш и генерал Йордан вылетели в Берхтесгаден с докладом к фюреру. Пока они докладывали обстановку, Девятая армия оказалась практически в полном окружении. На следующий день Буш и Йордан были сняты с должностей. Гитлер призвал на помощь генерал-фельдмаршала Моделя. Моделю удалось добиться разрешения на отвод войск на линию по реке Березина, перед Минском. Гитлеру также пришлось согласиться на то, чтобы 5-я танковая дивизия заняла оборону в Борисове, к северо-востоку от Минска. 28 июня дивизия, усиленная батальоном «тигров» и подразделениями СС, прибыла на фронт и сразу же подверглась атаке советских штурмовиков.
В ту же ночь авангард советской 5-й гвардейской армии вступил в бой с мотопехотой 5-й немецкой дивизии. Немцы подтянули батальон танков «пантера», но в этот момент войска Черняховского прорвались севернее, на стыке позиций Третьей танковой и Четвертой армий. Началось беспорядочное бегство немцев под непрерывными ударами штурмовиков и артиллерии.
Витебск уже горел, когда войска немецкого LIII корпуса пытались прорвать кольцо окружения и соединиться с Третьей танковой армией. Пылали склады и бензохранилища. Потери немцев составили около 30 000 убитыми и пленными. Катастрофическое поражение подорвало веру многих солдат в фюрера и в победный исход войны.
Южнее войска маршала Рокоссовского окружили почти всю Девятую немецкую армию и город Бобруйск, который вскоре был взят. "Когда мы вошли в Бобруйск, – писал Василий Гроссман, находившийся тогда в составе 120-й гвардейской стрелковой дивизии, – некоторые дома в городе горели, другие лежали в руинах. В Бобруйск привела нас дорога мести. Наша машина с трудом пробирается между обгоревшими и искореженными немецкими танками и самоходными орудиями. Бойцы идут по немецким трупам. Трупы, сотни и сотни трупов устилают дорогу, лежат в придорожных канавах, под соснами, в зеленых полях ячменя. В некоторых местах технике приходится ехать по трупам, так плотно они лежат на земле. Люди все время заняты захоронением убитых, но их так много, что эту работу не закончить за день. День страшно жаркий, безветренный, и люди проходят и проезжают, зажимая носы платками. Здесь кипел адский котел смерти – страшной, безжалостной мести тем, кто не сложил оружия и не прорвался на запад".
Отступление немцев приобрело катастрофический характер. Из-за нехватки топлива было брошено огромное количество техники. Еще до начала советского наступления лимит топлива был ограничен 10-15 литрами в день. Стратегия генерала Спаатса, направленная на бомбардировки нефтеперерабатывающих заводов, оказывала Красной Армии существенную помощь, как и действия союзников в Нормандии. Раненые немцы страдали во время эвакуации на повозках, многие умирали от потери крови, не добравшись до перевязочных пунктов. Потери среди медперсонала привели к тому, что серьезные ранения становились практически смертельными, т.к. оказывать помощь было просто некому. Тех, кого удавалось эвакуировать с передовой, отправляли в госпитали Минска, но город уже находился под угрозой советского наступления.
К концу июня 5-я гвардейская танковая армия прорвалась к Минску и начала окружение города с севера. В Минске началась паника: штаб группы армий «Центр» и тыловые учреждения бежали, бросив тяжелораненых в госпиталях. 3 июля Минск был взят ударом с юга, и почти вся Четвертая армия оказалась в окружении между городом и рекой Березина.
Механизированные соединения Рокоссовского и Черняховского продолжали наступление, в то время как стрелковые дивизии уничтожали окруженные немецкие войска. Советское командование понимало важность непрерывного преследования отступающего противника. 5-я гвардейская танковая армия двигалась к Вильнюсу, другие соединения – на Барановичи. Вильнюс был взят 13 июля после тяжелых боев. Следующей целью был Каунас, а за ним – Восточная Пруссия, территория Германии.
Ставка ВГК планировала удар в сторону Рижского залива, чтобы окружить группу армий «Север» в Эстонии и Латвии. Эта группа армий отчаянно сражалась, пытаясь удержать проход на запад, отбиваясь от восьми советских армий на востоке. 13 июля к югу от Припятских болот в наступление перешли части Первого Украинского фронта маршала Конева. Прорвав немецкую оборону, войска Конева начали Львовско-Сандомирскую операцию. В освобождении Львова, начавшемся через 10 дней, им помогали 3000 бойцов Армии Крайовой под командованием полковника Владислава Филипковского. Однако после взятия города офицеры НКВД, захватившие местное гестапо и документы, арестовали офицеров АК, а солдат заставили вступить в коммунистическую Первую армию Войска Польского.
После взятия Львова Первый Украинский фронт Конева продолжил наступление на запад, достигнув Вислы. Однако наибольший страх у немцев вызывало приближение советских войск к Восточной Пруссии. Немецкое командование возлагало надежды на Фау, особенно на ракеты Фау-2.
Наступление Конева развивалось стремительно. За Люблином был обнаружен концлагерь Майданек. Гроссман в это время двигался с генералом Чуйковым, чья 8-я гвардейская армия (бывшая сталинградская) взяла город.
Константин Симонов(воен. корр.) с группой иностранных корреспондентов был направлен в Майданек Главполитуправлением Красной Армии для свидетельствования преступлений нацистов. Позиция Сталина: "Не нужно разделять мертвых", – была понятна. Жертвы Майданека – в первую очередь советские и польские граждане. Ганс Франк, глава созданного нацистами генерал-губернаторства, был в ужасе, когда подробности о массовом уничтожении людей в Майданеке появились в иностранной прессе. Быстрота советского наступления застала СС врасплох, не позволив уничтожить улики. Впервые Франк и другие поняли, что их ждет казнь после войны.
В Треблинке у СС было немного больше времени. 23 июля, когда уже была слышна артиллерия Конева, комендант Треблинки получил приказ ликвидировать оставшихся в живых узников.
Разгром группы армий «Центр» в ходе операции «Багратион» стал одной из самых крупных катастроф вермахта на Восточном фронте. Поражение имело не только военное, но и огромное психологическое значение. Миф о непобедимости немецкой армии был окончательно развеян. Красная Армия продемонстрировала возросшую мощь и мастерство в проведении крупномасштабных наступательных операций. Успех «Багратиона» открыл путь советским войскам в Польшу и Восточную Пруссию, приблизив долгожданную победу. Немецкая армия понесла огромные потери: с 23 июня по 29 августа 1944 года группа армий «Центр» потеряла от 280 000 до 570 000 человек убитыми, ранеными и пленными. Было уничтожено большое количество военной техники. Потери Советской армии составили около 180000 убитыми и 580000 ранеными.
После взятия Минска и ликвидации окруженных немецких войск, Красная Армия продолжила стремительное наступление на запад. 16 июля был освобожден Гродно, 28 июля – Брест. Советские войска вышли к границе Восточной Пруссии и Висле, форсировав ее южнее Варшавы в районе Магнушева и Пулав.
На севере 1-й и 2-й Прибалтийские фронты продолжали наступление в Прибалтике, стремясь отрезать группу армий «Север» от основных сил вермахта. В ходе тяжелых боев были освобождены Вильнюс, Каунас, Шяуляй. Однако немцам удалось удержать «ворота» в Восточную Пруссию, район между Неманом и Брестом. Это позволило части сил группы армий «Север» отступить и соединиться с основными силами вермахта.
Тем временем, южнее развивалось наступление 1-го Украинского фронта маршала Конева в ходе Львовско-Сандомирской операции. После освобождения Львова советские войска вышли к Висле, захватили Сандомирский плацдарм и начали подготовку к дальнейшему наступлению в направлении Берлина.