1933-й: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ДЕБЮТ ПОЭТОВ-КОМСОМОЛЬЦЕВ
В номере за 20 октября 1933 года «Комсомольской правды» появилась литературная страница, подготовленная корреспондентом газеты Александром Безыменским «Песнь комсомольского племени. Новая плеяда поэтов-комсомольцев вошла в строй советской поэзии».
Безыменский считался «главным комсомольским поэтом страны», его стихотворение «Молодая гвардия» («Вперед, заре на встречу») – стало гимном комсомола; он был одним из вожаков РАПП («Российской ассоциации пролетарских писателей», отличавшийся радикализмом в борьбе с литераторами других направлений), яростно критиковал «чуждых» по взглядам коллег, отчего даже стал прототипом поэта Ивана Бездомного в булгаковском «Мастере и Маргарите». В редакции «Комсомолки» он вел литературный кружок для начинающих пролетарских поэтов.
В передовой к литературной странице он призывал молодых поэтов-комсомольцев: «Работайте в стране, как граждане ее… Работайте, как жадные исследователи и творцы… Работайте – как подлинные новаторы! Надо непрерывно работать над своими произведениями, над содержанием и формой, ненавидя словесное трюкачество и не меньше ненавидя обломовщину, успокоенность, штамп».
Эта публикация в центральной молодежной газете стала литературным дебютом для будущих ведущих поэтов – Евгения Долматовского и Ярослава Смелякова. Долматовский наибольшую известность получил как поэт-песенник, мы и сегодня поем его песни «Добровольцы», «Любимый город», «Лизавета», «Моя любимая». Смелякова тоже пели (в 40-х и 2000-х годах «Любочку», в 60-х и 70-х «Если я заболею», исполняли Визбор, Высоцкий, Шевчук), а после реабилитации в 1956 году, вернувшись из лагерей, он достиг самого высокого поста в Союзе писателей СССР, став председателем секции поэзии страны. Всегда гордился своей комсомольской биографией:
«Я юность прожил в комсомоле
средь непреклонной прямоты.
Мы всюду шли по доброй воле,
но без особой доброты.
Мы жили все, как было надо,
как ждали русские края.
Стол освещая до надсады,
не так смиренно, как лампада,
горела лампочка моя».
Стихотворение «Если я заболею» Смеляков написал в 1940 году, отвоевав солдатом на финском фронте и оказавшись на лечении в крымском санатории.
«Если я заболею, к врачам обращаться не стану»:
Обращаюсь к друзьям (не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте ночную звезду.
Я ходил напролом. Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову горной дорогой
и укройте меня одеялом в осенних цветах.
Порошков или капель — не надо.
Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь,
серебро водопада — вот чем стоит лечить.
От морей и от гор так и веет веками,
как посмотришь, почувствуешь: вечно живем.
Не облатками белыми путь мой усеян, а облаками.
Не больничным от вас ухожу коридором, а Млечным Путем».
1944-й: «ВЫ СЕБЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, КАК МЫ ХОТЕЛИ ЕСТЬ»
13 октября 1944 года «Комсомолка» напечатала письмо из действующей армии под заголовком «Запомни, боец!». Его прислал в редакцию майор М. Тюкаев, который ужаснулся судьбе детей-детдомовцев из Бреста, когда узнал о ней.
«Много страшных вещей рассказывают дети. Их рассказы — рассказы взрослых, их лица — лица пожилых, их движения — движения стариков». В таком состоянии по словам майора были ребята после того, как их вырвали из лап отступающих фашистов красноармейцы. Невольно вспоминается лицо главного героя военной драмы Элема Климова «Иди и смотри», действие которого тоже кстати происходит на территории Белорусии.
Что должны были пережить эти дети, чтобы так выглядеть? Немцы убили их родителей, а оставшихся беспризорными детей забрали с улиц воспитатели детдома. Оккупанты запретили городскому управлению Бреста оказывать поддержку учреждению, и ребята питались сырой картошкой, которую выращивали сами на небольшом огородике при детдоме. Страшнее всего было зимой: «Дом не отапливался. У детей не было одежды, обуви. Даже украдкой нельзя было пойти в лес, собрать там хотя бы сучьев».
Так они прожили больше трех лет, а в апреле 1944 года немцы, перепуганные наступлением Красной Армии, решили погнать всех детей сначала в концлагерь, а потом в Германию. В каком именно лагере оказались ребята, майор не рассказывает, но, известно, что только на территории Белоруссии существовало во времена войны больше 260 концлагерей. В некоторых из них детей использовали в качестве доноров крови для солдат Вермахта. В концлагере на глазах брестских детдомовцев взрослых военнопленных расстреливали и пытали. К счастью, их самих успели спасти до отправки в Германию.
Современному человеку уже трудно осознать рассказанное в этом письме. Но не просто так оно призывает запомнить и никогда это не забывать.
1990-й: ПРИТЧА О ПАДАЮЩЕМ ЛИФТЕ
«Часы коммунизма — своё отбили.
Но бетонная постройка его ещё не рухнула.
И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами».
Эти слова Александра Исаевича Солженицына из его эссе «Как нам обустроить Россию» впервые появились на страницах «Комсомольской правды» 18 сентября 1990 года. Об этом мы уже рассказывали ранее. Публикация Солженицына всколыхнула всю страну. Ее всюду обсуждали, а «Комсомолка» давала возможность высказываться всем с любым мнением. За месяц редакция получила больше тысячи откликов. А один из них оказался наиболее интересен, ведь пришел он из Парижа от автора скандального романа «Это я – Эдичка» писателя Эдуарда Лимонова. В номере 20 октября газета печатает его статью-отклик под заголовком «Борьба за власть в падающем лифте».
Лимонов проходится катком по Солженицыну, называя его «вермонтским затворником» и демагогом, совершенно оторванным от реальной жизни советских граждан: «Россия несется со всем населением, как сорвавшийся с самого верха небоскреба лифт. «Я полагаю, что надо шаг за шагом заменить…». 10 минут осталось до гибели. Какие «шаг за шагом…?» <…> Падающий вниз отвесно лифт не разбирают, не ремонтируют – это самоубийство».
Писатель критикует перестройку и ее творцов: «В первые же годы наперестраивали, сломали и отрезали слишком многое и слишком быстро. Оказалось, сваливая статуи Сталина и Брежнева, перестарались, развалили и фундамент под собой, то, на чем стоять нужно лидерам, дабы народ их уважал и слушал». Далее он размышляет о демократии и сравнивает, как она устроена в разных странах: «В СССР демократия оказалась бессильной и беззубой». <…> «Почему советская демократия не присвоит себе демократичный принцип: неустанная защита всеми средствами «жизненных интересов советского народа»? И не защищает их всякий раз, когда они в опасности? Советские же обожатели Сахарова и Солженицына, придя к власти, до смерти бояться прослыть тоталитарными. И лифт несется, и кровь сочится из его национальных углов – окраин».
Лимонов видит решение в укреплении государственности СССР, а не его распаде. «Самоопределяясь, народы окажутся слепы. И оказались слепы. <…> Лишь государство сплачивает жителей в народ. Государство благородно, несмотря на все эксцессы тирании, потому что превращает стадо животных в общество. <…> Нужно остановить летящее в бездну навстречу гибели государство всем вместе. И членам КПСС, и противникам КПСС. Дать отдохнуть испуганному населению. Убрать преступников и убийц туда, где им полагается быть. Дать не «счастливое будущее», а простой хлеб в магазины, успокоить душу народную, а уж потом заниматься реформаторством».
Эдуард Лимонов при всей трезвости и остроте своей мысли, конечно, не смог бы остановить этот лифт. А когда тот рухнул, писатель вернулся из эмиграции и стал жить с Россией одной жизнью. Участвовал в обороне Белого дома, руководил собственной Национал-большевистской партией (запрещена в России и признана экстремисткой), принимал участие в боевых действиях в Югославии, Абхазии, Приднестровье, отсидел 2 года в изоляторе за незаконное хранение оружия. Он никогда не лез за словом в карман, выступал то в оппозиционных, то государственных СМИ. Последние годы жизни писал колонки для сайтов KP.RU и RT, был частым гостем радио «Комсомольская правда». Умер весной 2020 года на 78-ом году жизни после продолжительной борьбы с онкологией.
2012-й: БЫВАЮТ ЛИ РУССКИЕ ДВОРНИКИ?
В 2012 году спецкор газеты «Комсомольская правда» Александр Рогоза решил провести исследование, как столица пытается справиться с уборкой города, привлекая гастарбайтеров. По официальной статистике в Москве в этот год работало более 30 тысяч дворников, из которых более 80% являлись выходцами из Киргизии и Таджикистана.
А где же русские дворники? Наш спецкор начинает искать их. Слово «русский» при этом автор употребляет с намеренной иронией, потому что, как он выяснил «проще официально нанять россиянина, а фактически платить таджику», поэтому все дворники в ведомостях оформлены подставными москвичами, а деньги получают приезжие люди с метлами в оранжевых жилетках.
Кого только не встретил журналист в своем поиске! Леди-бомж славянской внешности с Тверской выдержала только 3 месяца работы, дворник-блондин с Охотного ряда оказался молдаванином, под Кремлевскими стенами мели дорожки азиатские гости, на Манежке – тоже азиаты. И только в Марьиной роще молва довела его до единственной русской пары с метлой – Володи и Татьяны из Владимирской области. Они зацепились за служебную жилплощадь, поэтому смирились с маленькой зарплатой, одной на двоих. «Мы с Володей вдвоем с одним своим участком едва справляемся. Татьяна демонстрирует мусорные баки: к пяти вечера хлама здесь с горкой. И смеется: пусть к нам мужик этот приедет, что ли, подсобит», – это она имеет в виду одного дальневосточного дворника, который как-то публично хвалился, что запросто один убирает несколько участков.
Гастарбайтеры привлекались к уборке как дешевая рабочая сила. «Привлекать официально мигрантов – морока. Нужно кучу бумаг исписать», — рассказали журналисту в одной из управляющих компаний Москвы. Проще держать их на нелегальном положении: «Россиянину нужно официально где-то числиться, чтобы на пенсию что-то капало, чтобы рабочий день часов в шесть-семь кончался, чтобы был законный выходной. А приезжие с голодухи готовы работать хоть по 20 часов в сутки за копейки. И текучка среди дворников-гастарбайтеров бешеная. Они почти каждый месяц меняются. Не выдерживают».
Газета публикует это расследование под рубрикой «Портрет явления». Сегодня, спустя 12 лет, проблема управляемой миграции, кажется, так и не решена.
2016-й: СОЛДАТ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ
19 октября 2016 года Донбасс прощался с легендарным командиром разведывательного батальона «Спарта» Арсением Павловым по прозвищу «Моторола». На похороны вышло огромное количество жителей Донецка. В фоторепортаже военкоров «Комсомольской правды» Александра Коца и Дмитрия Стешина, опубликованном 20 октября, это видно наглядно. Моторола за 2 года своего участия в боевых действиях по защите Донбасса сумел стать настоящим символом, как его называли, «Солдатом с большой буквы». Он был кадровым военным, морским пехотинцем, умелым командиром (в его подразделении было меньше всего потерь); как военный он не жалел врага и был даже жесток; но вместе с тем обладал большим человеческим обаянием, слыл балагуром, умел находить общий язык и с «верхами», и с «низами». В народе его даже прозвали «донбасским Чапаем».
Авторы репортажа приводят мнение тех, кто скорбит об ушедшем герое: «Моторола наш защитник и сын. Он для меня не чужой человек. Он с нами. Донецк — это он». Тысячи людей заполнили Центральный проспект Донецка, среди них – семья комбата, братья по оружию и глава ДНР Александр Захарченко. Он долго не отходил от гроба Моторолы. «Мужики…, — обратился к военным Захарченко. – Давайте пообещаем друг другу. Когда мы дойдем до Славянска, те из нас, кто останется в живых, поставят памятник Мотору на Карачуне».
Бюст комбата установили 16 октября 2020-го на Аллее Героев в донецком парке имени Ленинского Комсомола. Он изображен в парадной форме с медалями и орденами, полученными за боевые заслуги в Донбассе, а ниже – табличка с годами его жизни и надписью: «Моя задача — защитить народ, который сделал свой выбор».
(Материалы подготовлены при участии студентки Института издательского дела и журналистики Московского Политеха Аделии Хазиевой)
Автор: Людмила СЕМИНА
Автор: Ирина БОРИСЕНКО