— Мы встретились двадцать девятого февраля. Обычный тусклый зимний день. Последний.
Она шла... Хм. Такая смешная и неказистая, как девочка, подросток.
У меня последний февраль.
А у неё — сумка, баул, с широкой лямкой, расшитой бедным индусом. Лямка сползает с плеча, тянет сумку вниз. Девочка подхватывает сумку, приподнимая плечо...
Останавливается, достаёт из сумки конфету, шуршит бумажкой и с наслаждением, надкусывает её, смачно поджимая нижнюю губу. Смешная девчонка.
Но она вовсе не девочка, как показалось при первом взгляде. На самом деле ей лет тридцать-тридцать пять.
Вся её неказистость не вязалась с длинной юбкой, ботильонами на каблуках и возрастом... Она казалась смешной и...
Да, она была завораживающей.
Я стоял и просто смотрел на неё, на летящую юбку, на дурацкую сумку, на каблуки (как так?). Я смотрел на её руки, на безумную гульку на голове, на лохматую чёлку... На её огромные серые глаза, с зелёными точками...
Задумавшись, я не заметил, как девушка подошла ко мне так близко, что я мог разглядеть цвет её глаз. Очнулся от наваждения я лишь когда девочка тронула меня за шарф: "Мужчина, как вы себя ощущаете? Что с вами? Сердце?"
***
— А вы? - спросила я, уже забыв, что торопилась домой.
После суток феерического цветочного оформления я ехала домой и решила зайти на десять минут в кафе, выпить чашку крепкого кофе, чтобы не уснуть за рулём.
После ночи на стремянке желание было только одно: лечь и не двигаться. И чашка кофе.
В кафе было тихо, утренний час пик уже прошёл, и только случайные редкие посетители заходили за быстрым кофе и спешили окунуться в свою каждодневную суету.
Мне же надо было немного выдохнуть, прийти в себя, унять дрожь от усталости. Я сидела в огромном мягком кресле красного цвета за столиком в углу и ни о чём не думала. Просто смотрела в окно на хлопья снега, летящие навстречу весне: снег таял, не успевая укрыть землю.
Скоро весна. Тишина.
Я, снег, кофе.
И вдруг этот мужчина подсаживается ко мне за столик и начинает свой тихий рассказ.
В первые секунды я даже не поняла, что он разговаривает со мной.
А потом стала слушать...
ЖИЗНЬ КАК ОНА ЕСТЬ.
Со мной любят поговорить случайные попутчики, официанты, соседи, клиенты...
— А вы? - спросила я.
— А я ответил этой девчонке, что хочу борща.
— Так это почти предложение, - засмеялась я.
— Так оно и было. Я забыл про последний февраль. Я вдруг понял, что завтра весна и, может, и мне повезёт... Может, эта девочка — моё последнее счастье.
И, знаешь, это было так удивительно. Как будто весна ворвалась в мою жизнь, в мою душу, понимаешь? Как будто аромат цветущих яблонь вскружил мне голову и я вдруг начал слагать стихи...
— Ой, мне кажется, вы и в юности стихи слагали.
— Эх, девочка! Было, каюсь, — мужчина прищурился и хитро подмигнул мне.
Затем позвал официанта и полушёпотом попросил принести чай с имбирём и фисташковый чизкейк.
При этом мужчина насмешливо смотрел на меня:
— Угадал?
— Угадал.
Бравада. Но такая интеллигентная бравада, что наблюдать за ним мне было уже любопытно.
Сколько ему лет? Пятьдесят девять? Меньше, меньше... Хм... Просто пятьдесят? Нет, он явно старше меня. Он в юности стихи слагал. Не сочинял, — слагал. И — красивый. Седина начала серебрить каштановые кудри. Лицо открытое, умное, морщинки лучистые, смешинки. Юморист. Архитектор.
И с чего я так решила? Господи, я полчаса назад хотела в вакуум и в горизонт, а теперь мне интересно слушать историю совершенно незнакомого человека. Наверное, это потому что почти весна. И ещё потому, что хочется услышать счастливую историю.
***
Неделю назад позвонила подруга рассказать о том, что разводится с мужем после десяти лет счастливого брака. Всё просто. Они оба устали. Никто из них не захотел остановить другого... Значит, и сохранять нечего.
Я так горько плакала, когда она сказала о том, что эта страница перевёрнута, глава книги жизни закончилась.
Подруга в ответ на мои слёзы лишь пожала плечами (я даже на расстоянии увидела как она пожимает плечами, будто сбрасывает случайную пылинку)
— Так бывает. Нечего сохранять. Любовь? Прошла.
Ты о чём?
Но я рыдала.
ПОТОМУ ЧТО Я ЗА ЛЮБОВЬ.
И, наверное потому, что скоро весна, а зима как всегда слишком долгая и холодная... И ещё потому что болит спина... И течёт кран.
В общем, я как-то глупо разревелась.
Потом вызвала мастера, который починил кран. Дочка сделала мне обезболивающий укол и я окунулась в работу.
— Как звать тебя, девочка? Я — Николай. Просто Николай, - мужчина улыбается открыто, искренне.
— Просто Николай, а когда это мы ... - я запнулась. К чему условности. Немного подалась вперёд и почему-то шёпотом ответила:
— Я — просто Мария.
— Ах, какое чудесное имя! Так звали мою бабушку.
***
Николай положил на стол конверт с печатью медицинского центра. Закрытое письмо, которое он так и не прочёл.
— Мария, могу я обратиться к тебе с просьбой?
***
Вот они, мои мелкие морщинки на лбу ближе к вискам. Манера выказать удивление без слов. Удивление и принятие. Такой характер.
— Говорите, Николай.
— Понимаешь, я вот на старости жениться собрался. Мы же с Сашкой моей уже почти год вместе, вторую весну встречать будем. Только... Если там мой приговор... Как я могу? Машенька, посмотри бумаги, пожалуйста. Скажи, буду ли я жить долго и счастливо?
***
Минута замешательства. Беру в руки конверт, пытаюсь унять дрожь.
— Хорошо. Но я в любом случае заберу эти бумаги с собой.
Долгий пронзительный, изучающий взгляд карих глаз, и принятие решения.
Доверие:
— Хорошо. Но всё по-честному. Дай слово, Машенька.
— Николай, ты же душе моей доверился, так?
Вскрываю конверт. Ищу самое главное. Складываю бумаги, прячу в конверт, убираю в сумку.
Николай посерел лицом, наблюдая за мной, засуетился, собираясь уходить...
Я ловлю его за руку, улыбаюсь:
— Можно я сделаю букет невесте?
***
Скоро весна.
БУДУТ ЗВЕНЕТЬ РУЧЬИ И СВАДЕБНЫЕ КОЛОКОЛА.