Запах гари ударил в нос одновременно с мелодией звонка. Анна подпрыгнула, едва не выронив из рук блюдо с недожаренной курицей. «Ну конечно, кто же еще это может быть?!» - промелькнуло в голове. На пороге, лучезарно улыбаясь, стояла Мария, свекровь, с огромным букетом лилий, от запаха которых у Анны начинала кружиться голова.
«Милая моя, как я рада тебя видеть!» - воскликнула Мария, заключая Анну в объятия, от которых та еле удержалась на ногах, рискуя уронить не только курицу, но и хрупкий мир, который пыталась создать в своей кухне. «А чем это у вас так… ароматно пахнет?» - поинтересовалась свекровь, с любопытством оглядывая кухню, где царил легкий хаос.
На самом деле, хаос был далек от легкого. Скорее, это напоминало последствия небольшого кулинарного апокалипсиса: на полу валялись осколки любимой тарелки (той самой, с изображением Эйфелевой башни, привезенной из Парижа), плита была залита убежавшей подливкой, а в раковине громоздилась гора немытой посуды. Анна мечтала произвести впечатление идеальной хозяйки, но пока все шло, мягко говоря, не по плану.
В преддверии приезда свекрови, Анна провела не один час, штудируя кулинарные сайты и книги. Отношения с Марией нельзя было назвать простыми, скорее, дипломатично натянутыми. Анна отчаянно хотела завоевать расположение свекрови, доказать, что является достойной парой для ее сына, а будущей бабушкой их, возможно, будущих, детей. И что может быть лучше, чем вкусный домашний ужин, приготовленный с любовью? Ох, как она ошибалась…
«Это я… экспериментирую с новым рецептом курицы в медовом соусе», - промямлила Анна, пытаясь незаметно пнуть осколок тарелки под стол. «Надеюсь, тебе понравится, ты же любишь курицу, да?» - с надеждой в голосе спросила она.
«Конечно, дорогая, - ответила Мария, но в ее голосе послышались странные нотки, то ли сомнения, то ли сочувствия. – Ты только не перетруждайся, я же не на царский пир приехала».
Ужин прошел… своеобразно. Курица, несмотря на все усилия Анны, осталась полусырой, подливка подгорела, а салат, который должен был стать вершиной кулинарного мастерства, оказался пересоленным. В довершении ко всему, открывая бутылку вина, Анна умудрилась пролить его на белоснежную скатерть, которую вышила еще ее прабабушка.
Мария стойко держалась. Она хвалила каждый (неудавшийся) кулинарный шедевр, рассказывала забавные истории из своей жизни и всячески старалась сгладить неловкость ситуации. Но когда, при попытке сесть на стул, он развалился под ней, и Мария с глухим стоном приземлилась на пол, чаша ее терпения, кажется, переполнилась.
«Аннушка, - начала она, помогая подняться с пола, - я, конечно, все понимаю, ты молодая, у тебя еще все впереди, но…» Ее голос дрогнул, и она замолчала, отведя взгляд.
Анна почувствовала, как к горлу подступает комок. «Я же говорила, что не умею готовить!» - выпалила она, готовая разрыдаться. - «Зачем ты притворяешься, что тебе все нравится?!»
Мария, вздохнув, приобняла ее за плечи. «Глупенькая ты моя, - произнесла она с неожиданной теплотой в голосе. - Кто же на тебя обидится за неудавшийся ужин? Я же вижу, как ты старалась».
Она помогла Анне убрать со стола, а потом, сев на диван (слава богу, он выдержал!), рассказала, как в молодости сама чуть не сожгла квартиру, пытаясь приготовить праздничный ужин для своего будущего мужа, то есть, отца Анны.
«Так что не переживай ты так, - улыбнулась Мария. – Главное – это не кулинарные таланты, а любовь и взаимопонимание».
В тот вечер, сидя на кухне с чашкой чая и болтая с Марией по душам, Анна поняла, что ее отношения со свекровью, возможно, сделали первый шаг к чему-то большему, чем просто вежливая сдержанность. А кулинария? Что ж, всегда есть доставка еды, в конце концов.