утияма я тодзама сира дзу но хана дзакари
В большом монастыре
На внутренней горе
Для внешних не видна
Цветущая весна.
Стихотворение сложно для адекватного перевода.
[Утияма], дословно «внутренняя гора» — не сохранившийся ныне храм эзотерической буддистской школы истинных слов (сингон) в префектуре Нара. Одним названием в первой строке Басё задает экспозицию.
Вторая строка начинается неожиданно, хоть и созвучно первой: [тодзама]. В оригинале это статус в средневековых отношениях сюзерена со своими вассалами: есть самураи, подчиненные из-за своего происхождения, «вассалы по крови», это, можно сказать, «истинные» вассалы. А бывают самураи в таком же вассальном положении, но только в данный конкретный момент, грубо говоря, «союзники». Вот они-то и называются «тодзама». Вроде и свои, но более низкого сорта, неполноправные, всегда немножечко чужие.
Очевидно, Басё использовал это слово не в прямом самурайском смысле, с иронией. Переносное значение интуитивно понятно: кто-то формально свой, но чуждый. Среди коренных уроженцев местности те, кто «понаехали», будет «тодзама». Или в спортивной команде игроки, переведенные из другого клуба — тоже «тодзама».
Если мы, как следует из первой строки, находимся в буддистском монастыре, здесь слово [тодзама] может быть применимо к кому-то из внешнего круга: либо к мирянам, либо к неофитам, еще не постигшим глубин (или лучше сказать высот, мы же на Внутренней горе) учения.
Вторая строка продолжается: «...не дано знать...». А третья строка снова удивляет: «самый расцвет» (дословно имеется в виду максимум цветения сакур).
Очевидно, подразумеваемая сакура вполне соотносится с горой в названии храма. А вот то, что гора «внутренняя», противопоставляется «внешним» тодзама.
Что получается вместе? На внутренней горе {в монастыре Утияма} внешним {понаехавшим} недоступно постичь полное цветение сакуры.
Формально хайку весеннее, про цветочки, но в нем Басё активно рекламирует учение сингон-сю и сравнивает его результаты (просветление?) с распустившимися деревьями вишни.
Красиво. Но интересно, такая «джинса», почти «продакт плэйсмент» была добровольной или это прямой заказ последователей Кукая?
И любопытно, с какой стороны горы оставляет себя Басё. Кажется, что с внешней, это он себя иронично называет «тодзама» и сокрушается, что ему недоступна красота цветения.
Что мы можем сделать с переводом? Название храма не говорит читателю ничего, тем более нам нужно сохранить смыслы обоих слов из названия: гору соотнести с цветением, а внутреннее противопоставить внешнему. Поэтому «Внутренняя гора» должна оставаться именно в таком виде, но нужно объяснить, что это храм или лучше монастырь (в нем явнее граница внутреннего и внешнего).
«Тодзама», чужих среди своих можем для краткости назвать «внешними». А «пик цветения» пусть будет просто «цветущей весной».
P.S. От крупного комплекса монастыря, описанного Басё, не осталось ничего, кроме пруда.
После «закона о размежевании богов и будд», то есть о разделении «родного» синтоизма и «навязанного извне» буддизма по стране пронеслась волна погромов, буддистские заведения и святыни попросту уничтожались. Комплексу Утияма не повезло попасть под каток уничтожения.
А теперь рядом с прудом установлена стела с рассмотренным нами стихотворением Басё. Это память и о поэте, и о разрушенном монастыре.
