Марина стояла у двери, пытаясь осознать реальность происходящего. Дом Хана поражал её величием и роскошью. Массивные двери, высокие потолки, мягкие ковры под ногами – всё это казалось ей отголоском другой жизни, к которой она никогда не была причастна. Сердце билось так громко, что ей казалось, будто его стук отдается эхом по мраморным стенам.
Она заметила, как Хан спокойно оглядел просторный холл и, обернувшись к женщине в красном платье с мелкими цветами и белом хиджабе, произнёс с невозмутимым спокойствием:
— Это Марина. Она будет моей второй женой. Устрой её в нашем доме, расскажи о правилах и подготовь к первой брачной ночи.
Хания, одетая в яркое, до пола закрытое платье, молча поклонилась, её руки, сложенные перед собой, не дрогнули. На её лице, покрытом лёгким макияжем, не отразилось никаких эмоций — ни удивления, ни протеста, только непроницаемая маска подчинения.
— Да, Господин, — ровным, спокойным голосом ответила Хания и застыла в таком положении, не поднимая головы, пока Хан не вышел из холла.
Марина не знала, что ей делать. Внутри поднималась тревога, а в голове, словно в клетке, метались мысли.
"Он даже не представил нас друг другу... Она его жена, значит, старшая? Как она воспримет меня? Примет ли?"
Она огляделась, желая найти хоть одну знакомую деталь, зацепку, которая позволила бы ей ощутить себя увереннее, но всё вокруг казалось чужим.
Её взгляд снова упал на Ханию. Марина невольно поёжилась, поражённая абсолютным спокойствием и грацией женщины, несмотря на её традиционный наряд. Белый хиджаб подчёркивал строгость её образа, а красное платье с мелким цветочным узором — выдавал её вкусовые предпочтения? Или пожелания Хана? Что? "Какая она... красивая. Холодная... Или это просто мне так кажется?" Она ощущала себя маленькой девочкой, оказавшейся в мире взрослых, где каждый шаг и каждая эмоция были расписаны по чёткому сценарию.
Когда Хан ушёл, в комнате воцарилась тишина. Марина, чувствуя себя не на месте, опустила голову, но при этом продолжала коситься на Ханию. Её беспокойство усилилось, когда женщина, не сдвинувшись с места, начала пристально разглядывать её, словно оценивая и что то решая для себя.
"Что она думает? Ненавидит меня или просто... жалеет?" — мысли путались, словно клубок ниток, спутавшийся и запутанный настолько, что Марина даже не представляла, как его можно размотать.
Хания молчала, её взгляд будто проникал в самую глубину Марины. Минуты растягивались в вечность, и Марина чувствовала, как каждая частица её существа наливается свинцом. Она опустила глаза на свои руки и машинально начала теребить край своего платья, не зная, куда деть себя и этот навязчивый, нестерпимо напряжённый взгляд Хании. Тишина гнетущая и пугающая, как ожидание грозы.
"Я должна что-то сказать? Извиниться? Но за что?!" Её мысли метались в поисках спасения. — "Почему она ничего не говорит? Она... Она на меня злится?" Наконец, не выдержав тяжести молчания, Марина едва заметно прикусила губу. "Пожалуйста, скажи что-нибудь, хотя бы что-то..."
Вдруг Хания выпрямилась, и её голос, прозвучавший резко и властно, заставил Марину вздрогнуть.
— Следуй за мной, — сказала она холодным тоном, который не оставлял места для возражений.
Хания развернулась, её платье слегка колыхнулось, демонстрируя изящные движения, и уверенно направилась к выходу из зала. Марина же, опустив голову, поспешила за ней, ощущая, как на спине проступает холодный пот от напряжения.
Хания и Марина оказались в небольшой, но уютной комнате, больше напоминающей кабинет. Тёмное дерево мебели, шелковая обивка кресел, на стенах — несколько картин в золотых рамах. Всё здесь говорило о статусе и утончённости хозяйки. Хания заняла место во главе стола, ни словом, ни жестом не предложив Марине сесть.
Марина, хоть и заметила свободное кресло, решила стоять, чувствуя, что садиться без приглашения — неуместно. Её взгляд мелькал по комнате, но в итоге она остановилась на своих собственных руках, сплетённых перед собой.
Хания не могла не заметить такое поведение. Её губы тронула едва уловимая улыбка. Похвала без слов. Марина, поймав этот сигнал, вздохнула чуть свободнее, решив придерживаться выбранной тактики — послушания и смирения. Она слегка склонила голову и опустила взгляд, стараясь изобразить покорность, как понимала это сама.
— Итак, кто ты, девочка? — спокойно, но с холодной ноткой в голосе произнесла Хания.
Внутри у Марины всё сжалось. Она знала, что от ответа зависит многое, но не могла удержаться и произнесла первое, что пришло на ум:
— Вы на меня не злитесь?
Глаза Хании сузились. Она будто ожидала подобного ответа, и в её взгляде блеснуло нечто подобное хитрому удовольствию.
— Ты — воля Господина, — Хания говорила ровно, её голос напоминал застывший лёд. — Как я могу злиться?
Марина прикусила губу. Хания властно, её голос прозвучал как команда, от которой сжались мышцы у Марины:
— На колени, сучка. Ты не ответила на мой вопрос.
Слова обрушились на Марину как удар. Внутри всё похолодело, но тело словно само, рефлекторно, подчинилось. Колени коснулись ковра, и только спустя несколько мгновений Марина осознала, что сделала. В ушах стучало от волнения, и в голове мелькнула мысль: "Встать и возмутиться? " Но она замерла на месте, не в силах подняться.
— Спрошу по-другому, — голос Хании наполнился мрачной твёрдостью, от которой у Марины пересохло во рту. — Кем ты себя видишь в этом доме и что от тебя ждать? Ты будешь доставлять проблемы? — Она сделала паузу, затем добавила, с явной угрозой в голосе: — И впредь не смей отвечать вопросом на вопрос.
Холодный, пристальный взгляд Хании прижал Марину к земле. Несколько мгновений прошли в полной тишине, пока Марина, не смея поднять головы, пыталась собрать мысли. Волнение боролось с гордостью, не давая ей вымолвить ни слова. Хания внимательно наблюдала, как девушка борется с собой, и это только разжигало её интерес.
"Что я должна сказать? Что сделать? Если встану — будет хуже…" — в голове метались панические мысли. — "Подчиняться? Да, пока так, потом посмотрим…" Марина сглотнула, оставшись на коленях, и глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь проглотить свои обиды и страхи. В этот момент её неожиданно накрыла волна успокоения, когда она услышала чуть мягкий, почти добрый голос Хании:
— Умничка, девочка. Скорее всего, мы подружимся.
Тон был странно обволакивающим, успокаивающим, и Марина, не поднимая головы, почувствовала, как сердце начало биться чуть медленнее. Она всё ещё не понимала, что именно Хания хочет услышать от неё, но знала одно: надо продолжать эту линию поведения.
Неожиданно для самой себя Марина ощутила, как напряжение, которое копилось весь день, начало понемногу отступать. Поведение Хании — почти разрушили барьер, который Марина выстроила вокруг себя с момента встречи с Ханом. Было ощущение, что Хания её не осуждает и не критикует, а просто хочет выслушать
Не замечая, как это произошло, Марина начала говорить. Сначала короткими, обрывистыми фразами, а затем — всё свободнее и свободнее, как будто через этот разговор освобождалась от груза, который давил на неё.
Она рассказала о маме, о её болезни и о том, как резко изменилось всё после смерти отца. Как финансовое положение ухудшилось и что каждое утро она просыпалась с мыслью, где достать деньги на лечение. Как пыталась совмещать учёбу и подработки, но это едва покрывало обычные расходы, не говоря уже о дорогостоящих препаратах и курсах терапии, которые наверняка понадобятся маме для восстановления после лечения.
— Я... Я просто не видела другого выхода, — едва слышно прошептала Марина, глядя в пол. — И когда Хан сделал своё предложение, я понимала, что он не из тех, кто согласится на отказ. Сначала я пыталась убедить себя, что смогу отвергнуть его. Но каждый раз, когда думала об этом, мне было страшно… — Она замолчала, не в силах продолжить, но Хания лишь терпеливо ждала.
Марина рассказала о том, как была поражена настойчивостью и уверенностью Хана. Как даже мельчайшая попытка отказать или отступить вызывала у неё не только волнение, но и страх перед его реакцией. Словно у неё нет реального выбора, словно всё уже предрешено, и она просто должна согласиться, чтобы не нажить себе проблем.
— Если не он, так кто-то другой, — пробормотала она, не глядя в глаза Хании. — Я знаю, что таких мужчин, как Хан, не останавливают слова. Они привыкли получать то, что хотят, и отказы для них… вызов, который нельзя проигнорировать. — Марина чуть замялась и тихо добавила: — Да и в этой жизни девушке нужен покровитель, защитник. Если не он, то кто ещё.
Она запнулась, чувствуя, как глаза предательски наполняются слезами. И вдруг, словно прорыв произошёл внутри, она не смогла сдержаться. Горло сдавило, а плечи задрожали от накатывающих рыданий. Марина закрыла лицо ладонями и, наконец, дала волю слезам, которые копились весь этот ужасный день.
— Это всё как то не так как я себе намечтала… — её голос звучал глухо и приглушённо сквозь слёзы. — Я просто хотела, чтобы мама была здорова... чтобы всё вернулось, как раньше...
Она не заметила, как Хания поднялась и подошла ближе. Женщина осторожно присела рядом с Мариной, положив руку ей на плечо и мягко, притянула её к себе. Взгляд Хании был полон неожиданного тепла и понимания. Не раздумывая, она провела ладонью по волосам девушки, поглаживая и успокаивая её своим жестом.
— Тише, тише, — мягко проговорила она, чуть склонив голову и разглядывая лицо Марины. — Я понимаю, милая. Ты сделала правильный выбор. Здесь ты в безопасности. Никто не причинит тебе зла, пока ты ведёшь себя правильно ты под нашей защитой.
Марина не видела в её глазах ни осуждения, ни укора. Напротив, голос Хании звучал неожиданно тёпло, а прикосновение её рук несли утешение и поддержку. Хания позволила Марине выплакаться, оставаясь рядом, пока та не успокоилась.
Когда рыдания, наконец, утихли, Хания чуть подалась назад, чтобы видеть её лицо, и легонько коснулась щеки девушки, убирая прядь волос.
— Ты справишься, — уверенно произнесла она, чуть улыбнувшись. — Хан выбрал тебя не просто так. Он видит в тебе что-то большее. Твою силу, твою решимость. Он не тот, кто тратит своё время на тех, кто не заслуживает внимания.
Хания медленно опустила взгляд, будто погружаясь в свои воспоминания. Казалось, её голос слегка дрогнул, хотя внешне она оставалась всё такой же уверенной и непоколебимой.
— Ты это правильно заметила про необходимость покровительства, — тихо сказала она, задумчиво оглаживая край своей абаи. — Знаешь, был случай, — она кивнула куда-то в сторону, — одна девушка, что то вроде тебя… Один.. Господин, скажем так, так ведь и не стало её. И никто и ничего, как так и надо. Один звонок — и всё решено. Ни полиции, ни огласки. Деньги и связи решают.
Хания на мгновение замолчала, словно увидев перед глазами сцену из прошлого.
— Или вот ещё случай... У одной женщины всю семью убили — не поверишь задавили на тротуаре. Просто шли по улице. Кучка тупых ублюдков гонялась, устроив таки же ублюдошные гонки как и они сами. И что? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. — Деньги родителей ублюдков решили все вопросы. И никаких последствий для них, понимаешь? Семьи нет, а твари живы и на свободе.
Она вздохнула, её взгляд потяжелел, и в нём на секунду промелькнуло что то похожее на гнева.
— А при этом… — голос стал чуть грустнее, и она выпрямилась, — при этом, люди готовы бросаться с криками на женщину в никабе. Если она идёт по улице, даже не обращая на них внимания. Как будто мы — это самая страшная угроза их… каким то там традициям или даже существованию. Периодически сталкиваюсь с такими, — добавила она с ноткой усталого презрения. — Смешно и грустно одновременно.
Марина подняла на неё заплаканные глаза, ещё не до конца веря тому, что происходит. С ней разгаваривают и Хания не кажется ей такой уж страшной как она себе напридумывала.
И всё же в словах Хании было что-то, что давало ей надежду. Надежду, что всё будет не так уж плохо. Что, возможно, она сможет принять свою новую жизнь.
Продолжение->