Многострофные кондаки
Слушайте и скачивайте наш подкаст вот тут
Приветствую все домашние церкви, которые сейчас с нами на связи!
Накануне Великого Поста воспоминается Адамово изгнание. Естественно, этой теме посвящено и все богослужение Сыропустной Недели. Необычной же литургической особенностью данного богослужения является то, что на утрени по 6-й песни канона употребляется кондак с четырьмя икосами.
В современном богослужении конда́к является свого рода «собратом» тропаря и иногда употребляется вместе с ним, а в русской практике даже поется на его мелодию. Употребляется он на таких службах как Повечерие, Часы, Литургия и Утреня. Но на Утрени к нему еще добавляется икос.
Икос (οίκος) в переводе с греческого означает «дом». Такой перевод ничего не объясняет в плане его происхождения, если не знать, что этот термин восходит к сирийскому, где он еще означает и строфу стихотворения.
Когда-то икосы были неотъемлемой составной частью кондаков. Причем, если сейчас кондак имеет при себе один икос, то древности к нему присоединялись от 8 до 40 икосов, представляя собой сложную поэтическую композицию, которая собственно и называлась кондаком.
Слово кондак или по греч. κοντάκιον восходит к слову κοντός – палочка, на которую наматывался рукописный свиток. Название связано с тем, что древний кондак представлял собой целый комплекс песнопений из 20–30 строф, составлявший своего рода богословскую поэму, для записи которого требовался целый свиток.
Начинался такой кондак с преамбулы, т.е. одного или нескольких вводных песнопений, называвшихся «вступлением» или по-гречески - проимием (προοίμιον), за которым следовало большое количество строф-икосов, завершавшихся последней фразой проимия.
Смотрим, например, кондак на первозданного Адама в том варианте, в каком он используется за богослужением и по сей день. Его вступление таково: Премудрости наставниче, смысла подателю, / немудрых наказателю, и нищих защитителю, / утверди, вразуми сердце мое Владыко. / Ты даждь ми слово, Отчее Слово, / се бо устне мои не возбраню, / во еже звати Тебе: / Милостиве, помилуй мя падшаго.
Далее следуют икосы.
Икос 1: Седе Адам тогда и плакася, прямо сладости рая, / рукама бия лице, и глаголаше: / Милостиве, помилуй мя падшаго.
Икос 2: Видев Адам ангела изринувша, и затворивша божественнаго сада дверь, / воздохнув вельми, и глагола: / Милостиве, помилуй мя падшаго.
Икос 3: Споболи раю стяжателю обнищавшему, / и шумом твоих листвий умоли Содетеля, да не затворит тя: / Милостиве, помилуй мя падшаго.
Икос 7: Раю вседобродетельный, всесвятый, всебогатый, / Адама ради насажденный, и ради Евы заключенный, / умоли Бога о падшем: / Милостиве, помилуй мя падшаго.
А вообще у этого кондака 23 икоса, один из которых сегодня используется еще в качестве стихиры на литии вечерни этого же богослужения.
Целиком же сегодня в нашей Церкви используется лишь один кондак со всеми двадцатью четырьмя икосами в чине погребения священников, начинаясь проимием: «Со святыми упокой…». И на примере этого кондака можно убедиться, что раньше икосы были одинаковыми друг с другом по размеру и достаточно большими по своему объему. При этом в проимии кратко излагалась тема кондака, а в икосах она постепенно раскрывалась.
Скажем в том же кондаке на Адамово изгнание, в первых трех икосах описывается потеря Адамом рая; затем в следующих десяти (4–13), обращаясь к раю словно живому существу, Адам изливает свою скорбь и приходит к осознанию того, чего он лишился. Потом еще в трех икосах (14–16) он, размышляя об одежде, в которую его облек Бог после изгнания из рая, приходит к мысли, что она является доказательством продолжающейся заботы Бога о нем, а значит и символом грядущего избавления. Эту догадку Бог подтверждает ему и нам в следующих двух икосах (17–18). После чего кондак заканчивается молением к Богу (икосы 19–23) от лица молящегося и поющего кондак.
Что касается исполнения, то кондак естественным образом исполнялся нараспев, хотя и не был песней в прямом смысле этого слова. Происходило это из-за того, что в нем использовалось одинаковое количество строк в строфах и одинаковое количество слогов в соответствующих строках каждой из строф и т.п. Иначе говоря, кондак представлял собой стихотворное произведение, в котором сам принцип изложения текста делал его ритмически-музыкальным. И на практике кондак исполнялся, скорее всего, так: основной его текст прочитывался несколько нараспев стоящим на амвоне солистом, а припев респонсорно пропевался хором.
Благодаря же содержательным и композиционным особенностям и некоторым риторическим приемам, заимствованным из ораторской прозы, когда использовалась прямая речь в форме монолога или диалога или риторическое обращение к аудитории, такого рода кондак представлял собой самое настоящее поучение в стихах, в силу чего некоторые стали называть его метрической или ритмической проповедью.
Данный вид проповеди сложился в византийской литературе не позднее 2-й пол. V века, получив свое окончательное развитие в творчестве прп. Романа Сладкопевца (1‑я половина VI века). Каждый его кондак представлял собой сложно построенную богословскую поэму в стихах, посвященную важнейшим дням памяти и праздникам как неподвижного, так и подвижного циклов годового богослужебного круга.
Правда, несмотря на то, что подобного родакондаки были отличительной особенностью византийского городского богослужения вплоть до VIII века, литургическая позиция их в структуре кафедрального константинопольского богослужения точно неизвестна.
Что еще более поразительно, хотя кондак имел сирийские истоки, в богослужении Палестины и Синая о нем вообще ничего не знали вплоть до 2-й половины IX века. И когда в результате преобразований, имевших место в византийском богослужении этого времени, в основу монастырского богослужения Константинополя лег порядок служб, принятый в палестинских монастырях, это не могло не оказать существенного влияния на дальнейшую судьбу кондака, который хотя и не исчез совсем, однако стал использоваться в сильном урезанном виде.
Связанно это было тем, что в палестинском типе богослужения к тому времени выработался другой вид литургической поэмы, известный нам как канон и представляющий собой набор тропарей, приуроченных к стихам библейских песней, которые свои числом регулируют количество тропарей канона, а своей тематикой определяют в известной степени их содержание.
И монастырские уставы, отдав предпочтение канонам, стали использовать кондаки лишь в формате проимия и 1‑го икоса. Правда, авторы студийской гимнографической школы пытались соединить палестинский чин утрени с полным кондаком, однако повсеместное распространение получила практика включать в нее кондак лишь в сокращении. В таком сокращенном виде стали составляться кондаки всех позднейших служб в честь новопрославленных святых или новых праздников церковного календаря. Уже в таком виде в XI веке были составлены, например, все воскресные кондаки. А в структуре монастырского богослужения такого рода кондаки стали использоваться сначала на утрене (прочно заняв позицию после 6-й или после 3-й песни гимнографического канона), а затем и на других службах.
В наши же дни для большинства формой древнего кондака является лишь Акафист Пресв. Богородице, точнее изначально он и был кондаком. И о нем мы поговорим чуть позже в связи с праздником Благовещения Пресв. Богородицы.
А пока прощаюсь с вами ненадолго и рекомендую перед началом Поста переслушать ролики с 117-го по 123-й, в которых выясняется значение Четыредесятницы и зависимость ее характера от вида того или иного жительства.