По дачной платформе туда-сюда прогуливалась молодая пара. Муж обнимал жену за талию, а она прижималась к нему теснее, и оба выглядели счастливыми. Луна выглядывала из-за облаков и хмурилась: видимо, она завидовала их счастью, чувствуя своё одиночество . Воздух был неподвижен и насыщен ароматами полевых цветов. По ту сторону железнодорожных путей раздавался глухой стук молотка обходчика путей…
— Как же здесь хорошо, Дима, как хорошо! — сказала жена. — Кажется, словно это сон. Обрати внимание, как здорово выглядит лес, словно с картины Шишкина! А эти птички, прыгающие под ногами! Мне с детства нравится звук приближающегося поезда, а тебе?
— Конечно… Юля, ты вся покраснела! Ты взволнована… Что у нас сегодня на ужин?
— Окрошка и жареная курочка… Курочки нам на двоих хватит. Ещё привезли сыр и колбасу из города.
Луна, словно вздохнув тяжело, скрылась за облаками. Счастье людей напоминало ей о её одинокой постели за лесами и долами…
— Электричка приближается! — сказала Юля весело. — Как здорово!
Вдалеке показались три огонька. На платформу повалили отъезжающие и встречающие. Огни останавливающегося поезда замерцали по рельсам.
— Проводим электричку и домой, — зевнув, сказал Дима. — Нам с тобой так хорошо, Юль, это просто чудо!
Тёмное чудовище, скрипя, подползло к платформе и остановилось. В полусвете вагонов мелькали рюкзаки, лица, панамы, дети…
— Как здорово! — послышалось из тамбура вагона. — Юля с мужем нас встретить вышли! Вот они! Юленька!.. Юлечка! А это мы!
Из вагона выпрыгнули две девчонки лет пяти и с визгами повисли на шее у Юли. За ними вышли полная пожилая женщина в панаме и высокий, худой мужчина с седыми усами и рюкзаком, затем два мальчика с пакетами, за ними собака и бабушка.
— А вот и мы, а вот и мы, родные, вы наши! — начал мужчина с усами, пожимая руку Диме. — Долго ждали, наверное? сто процентов ругал нас за опоздание! Коля, Костя, Нина, Катя… дети! Целуйте дядю Диму! Все к тебе приехали, на три-четыре дня. Надеюсь, не стесним? Будь добр, без церемоний.
Увидев дядю с семейством, молодые супруги были в ужасе. Пока дядя говорил и целовался, у Димы в голове пронеслась картина: они с женой стелят постель для родственников в своей комнате, а сами ложаться спать на полу в гостинной; жареная курочка и окрошка съедаются за пять минут, племянники рвут цветы, проливают варенье, шумят, тетка толкует о своих болезнях, воняяя валерьянкой, и о том, что она родственница самого губернатора...
Дима уже с ненавистью глядел на жену и шептал:
— Это они к тебе приехали… чёрт бы их побрал!
— Нет, к тебе! — ответила она, бледная и злая. — Это твои родственники!
И повернувшись к гостям, добавила приветливо:
— Добро пожаловать!
Из-за облаков снова выплыла луна, будто улыбаясь; казалось, ей было приятно, что у неё нет родственников. Дима отвернулся, скрывая раздражённое лицо, и сказал с радостной интонацией:
— Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие гости!
