Цель созерцания
В своей проповеди отец Ричард Рор размышляет о том, что созерцание - это гораздо больше, чем набор практик:
Когда мы слишком много внимания уделяем конкретным практикам, созерцание может превратиться в вопрос техники и исполнения. Мы снова погружаемся в самоанализ: Правильно ли я делаю эту практику? Откровение Бога, который всегда хочет войти в материальный мир в виде нашего образа, не может зависеть от людей, которые дважды в день молча сидят на молитвенной подушке. Это означало бы, что 99,9% людей, когда-либо живших на этой земле, не познали Бога. Определение христианского созерцания до недавнего времени исходило из ранних монашеских и пустынных традиций, но сфера его применения гораздо шире.
Паркер Палмер пишет: «Функция созерцания во всех его формах - проникнуть в иллюзию и помочь нам прикоснуться к реальности». Я думаю, что он прав, и я бы добавил, что великая любовь и великое страдание - это нормальные пути трансформации. Практики созерцания занимают важное место. Я не отбрасываю их, но любая практика созерцания нужна для того, чтобы помочь нам сохранить то, чему мы временно учимся через великую любовь или великое страдание, будь то медовый месяц или день после смерти родителей. Когда мы переживаем великое горе или великую любовь, мы становимся недуальными мыслителями на несколько дней, недель или месяцев, но все мы знаем, что это не надолго. Это не длится долго - если мы не применяем это на практике.
Отец Ричард называет причины, по которым созерцательные практики необходимы для углубления нашего опыта постижения мудрости Бога:
Когда мы вставляем религию в культуру, культура всегда побеждает. Большинство из нас в первую очередь являются американцами или представителями своей национальности, а потом, может быть, время от времени, мы становимся христианами. Это просто очевидно - именно наши культуры формируют нас. Мы хотим верить, мы притворяемся, что верим, но на самом деле это не так. Пока наша вера не перейдет на элементарный, клеточный уровень, пока мы не переварим ее, как перевариваем великую любовь и великое страдание, она не изменит ни наших мыслей, ни наших поступков. Даже после прекрасной мессы, ритуала или ретрита мы возвращаемся к дуалистическому мышлению «или-или». Мы снова становимся злыми республиканцами или демократами, протестантами или католиками, черными или белыми. Это просто никогда не прекращается. Но по мере того, как мы практикуем, созерцание становится способом прикоснуться к реальности, способом проникнуть в иллюзию.
Эго любит принимать чью-либо сторону; оно дает нам ложное ощущение солидности, важности и интеллекта. Созерцание - это любой способ, который мы можем найти, чтобы помочь нам проникнуть в иллюзию и прикоснуться к реальности - а реальность всегда будет больше, чем мы. Она всегда будет оставлять нас немного неуютными, немного не в центре сцены. Если мы все еще находимся на центральной сцене, это не Реальность. Когда мы сможем занять свое место в качестве маленького представления, которым мы все являемся, и с этой скромной точки зрения позволить Реальности делать свою работу с нами, я думаю, мы узнаем то, что нам нужно знать.