Часть 2, Глава 21. Еще больше загадок
Наконец-то голограмма экрана компьютера в нашей ячейке показывала изображение всех или почти всех камер, размещенных в колонии. Чтобы получить этот результат, нам пришлось очень много потрудиться. Отец пытался подобрать код, чтобы взломать защитную систему наблюдения, но как только он находил код, хотя бы немножко близкий к паролю системы, она автоматически его заменяла и папе нужно было начинать все сначала. В системе новых компьютеров отец разобрался почти сразу, а вот программирование или замена элементов программ, занимали у него очень много времени.
Мозг компьютеров на Луне был отцу совсем не знаком. Точнее, основа у него была, как и на Земле, но зато остальное сильно отличалось.
Я уже не мог больше ждать, пока он закончит подбирать пароль, и пошел спать, взяв с отца обещание, что, когда наконец у него все получится, он меня обязательно разбудит.
Разбудил меня папа уже далеко за полночь. Я даже подскочил от неожиданности и стремглав побежал в гостиную смотреть на экран. Он изображал множество квадратиков камер наблюдения, которые не помещались даже на всю стену, на величину которой был растянут мерцающий голограммный и трехмерный монитор.
Как я и предполагал, все улицы-туннели и дворы были пустыми, и только иногда роботы-уборщики медленно проезжали перед камерами, выполняя свою работу. Насмотревшись на эту не самую обнадеживающую картину, я поздравил отца с тем, что ему удалось взломать систему защиты и сказал, что у меня самый умный и самый лучший папа на свете! Я уже собрался было пойти снова спать, но отец меня остановил.
— Понимаешь сынок. — начал он очень осторожно. По его тону я понял, что он хочет сказать что-то очень важное, в чем сам не очень уверен, но не рассказать этого он просто не может. — Сынок, мне ужасно приятно, что ты мной так гордишься, но правда в том, что я не смог подобрать пароль и также не смог до конца разобраться в том, как устроены эти компьютеры. Похоже, в этой реальности, конечно, если допустить, что, то, куда мы попали, является параллельной реальностью, разработали абсолютно новый вид как хранения информации, так и ее кодирования и передачи.
— Пап ты шутишь, да? — спросил я, смотря то на него, то на экран, проецирующий камеры колонии. Папа шутил очень редко и не всегда его шутки были смешными. То, что было на экране, явное противоречило его словам.
— Понимаешь, после огромного количества попыток прорваться сквозь систему защиты, я в конце концов просто сдался, отошел от компьютера и налил себе сок, закусив его печеньем. Как вдруг, когда я снова повернулся к компьютеру, на мониторе открылись квадратики наблюдения всех этих камер. Кроме того, даже появилась инструкция того, как я могу этот экран «растянуть» на всю комнату. У меня создалось впечатление, как будто бы кто-то сначала не хотел пускать меня к этим камерам, а потом сам решил открыть мне доступ и все показать. Если бы я не знал, что все в колонии мертвы, то подумал бы, что за нами наблюдают.
Все это показалось мне тоже очень странным и единственное предположение у меня возникло такое:
— А что, если действительно не все люди умерли и за нами правда наблюдают?
— Мы ведь даже до сих пор точно не знаем, из-за чего умерли все люди. Завтра нам наконец нужно это выяснить! — решительно сказал папа. — У нас ведь есть моя маленькая лаборатория. Нам нужно только немного крови и клеток умершего человека.
— Отлично, я помогу тебе с этим!
Я очень обрадовался этому новому для меня занятию, но папа попросил лучше остаться дома и следить за камерами. Он сам должен поехать на мусорную свалку и там в безопасности взять пробу. А уже анализы мы будем делать вместе.
Я обнял отца и, пожелав ему спокойной ночи, пошел в спальню.
— Спокойной ночи, дорогой мой, — ответил папа, и по тону его ответа я понял, что он хочет меня спросить о чем-то еще.
— Что, пап? – спросил я, почти засыпая на ходу.
— А помнишь ли ты, какое число стояло вчера на компьютере?
— Ну, я точно не помню. По-моему, конец месяца. Я еще обратил внимание, что их календарь опережает наш. Я бы сказал: двадцать восьмое или двадцать девятое.
— Мне тоже где-то так показалось. А вот смотри, какое число сейчас.
На огромном мониторе стояло 27 мая 268 года.
— Ну, папа, может, я и ошибся. Может, вчера стояло 26 мая. Знаешь, ведь шестерка иногда кажется восьмеркой.
— Возможно, оно так и было, и мне все показалось. Ну, ладно, дорогой, иди спать. Завтра нам предстоит большой и важный день.
“Завтра” ворвалось в наш сон сильнейшим звоном в дверной звонок и стуком в дверь. Мы даже не поняли, сколько мы проспали. Мне показалось, что я только что лег, но часы показывали 8:54.
Мы подошли к экрану около дверей и включили его. Появилась картинка того, кто находится за дверью и причем не только за нашей дверью. На экране был виден весь наш двор. За дверьми стояли человек десять мальчишек и девчонок возраста от 6 и до 15 лет. Они звонили и стучали во все двери нашего двора и, скорее всего, искали кого-то из детей, кто еще оставался жив. Было удивительно наблюдать, как дети организовали «отряд помощи» и собирали в свою команду все новых и новых сироток.
Вот открылась дверь самой дальней ячейки и оттуда вышла заплаканная девочка лет семи или восьми. Она обнимала огромное количество кукол и целовала каждую по очереди. Девочка постарше взялась успокаивать малышку. Потом взяла у нее несколько кукол и, взявшись за руки, отряд юных помощников вышел из нашего двора, направляясь, скорее всего, в соседний.
— Несчастные дети, — сказал мой отец и крепко обнял меня. Я обнял его в ответ и крепко-крепко прижал к себе.
— Я так счастлив, что ты у меня есть! Правда ведь, ты никогда меня не покинешь?
— Да, сынок! Мы всегда будем вместе!
Пока мы уплетали завтрак приготовленный домашним роботом, папа рассказал мне наш план на сегодня.
— Во-первых, — сказал папа, — самое главное — раздобыть одежду этих людей, чтобы мы никак не отличались от них, если нас тут увидят. Похоже, что все-таки не все умерли. И второе, нужно обязательно раздобыть оружие. Я не знаю, какие порядки в этой реальности, но в похожей ситуации, когда много людей умирает, а дома пустуют, те, кто остается в живых, начинают грабить все, что видят вокруг. Надеюсь, что этого здесь не произойдет, но готовыми нужно быть ко всему.
После завтрака мы, взглянув на экран компьютера, с удивлением обнаружили, что на некоторых камерах стали появляться люди. Они выходили очень медленно из своего двора, шли по туннелю и исчезали из виду или, наоборот, появлялись откуда-то и заходили во дворы. Некоторые люди шли с трудом, затем прислонялись к стенке, сползали по ней вниз и больше не двигались.
Все было очень странно и страшно, так как вчера мы не встретили ни одного взрослого человека, кроме Карима. Папа объяснил это тем, что, возможно, в других секторах колонии люди умерли позже, чем в нашем секторе. Но все равно мы решили быть осторожными. Отец дал мне задание четко следить по монитору, в каком отсеке есть люди и по рации сразу же сообщать ему об этом.
Я наблюдал на экранах, как он вышел из нашего двора и повернул в туннель налево. Через два или три двора я уже научился перемещать камеры так, чтобы папу всегда было видено. Мы проверили связь, которая отменно работала. Я пробежал несколько камер вперед и увидел, что во дворе, прислонившись к стене, сидит мужчина в синей форме с желтыми полосками вдоль рукавов. На нем был широкий пояс, к которому был пристегнут бластер. Я рассказал отцу про этот двор, и он сразу же туда повернул. Человек был мертв и папа снял с него костюм, пояс и бластер. Он тут же зашел в соседнюю ячейку и переоделся. За это время робот-уборщик заметил мертвое тело и тут же, упаковав в мешок, выбросил его в мусорный контейнер.
Мы связались опять, и папа сказал, что обязательно должен найти костюм для меня. Я запротестовал, что не хочу надевать одежду мертвую ребенка. Папа посоветовал мне не говорить глупости и понять, что единственная возможность выжить в этой закрытой колонии, — это выглядеть, как все. Он пошел дальше в центр города, и перед ним появилась линия магазинов и лавок. Пройдя еще немного, он сказал, что видит за стеклом витрины вешалку, на которой висят много зеленых костюмов разного размера с поперечными полосками на рукавах. Папа подошел к магазину, и дверь перед ним отъехала в сторону. Выбрав для меня подходящий размер, он тут же вышел из магазина. Я думал, что папа повернет домой, но он пошел дальше вперед. Я спросил, что он еще хочет? Папа попросил набраться терпения и скрылся из виду в соседнем дворе. Через несколько минут он появился оттуда на парящей тележке, подобной той, которую мы видели вчера.
Оставив эту тележку во дворе около нашей ячейки, он вышел чтобы дождаться мусорного грузовика, а меня попросил следить за его передвижением.
Целиком сконцентрировавшись на экране, я видел, как папе удалось взобраться на грузовик, и я мог следить за ним, провожая его по нескольким камерам. Внезапно город закончился и папа исчез из виду.
Я снова дома один. Удивительно, как быстро человек адаптируется. Эту ячейку, в которой мы проспали всего 3 ночи, я уже называю домом. Помню, что раньше, когда мы с папой и с мамой ездили в отпуск отдыхать на море, мы ночевали в гостинице прямо около пляжа и уже через пару ночей мы все втроем называли наш номер домом. Ах, мамочка, как же сильно я тебя люблю. Закрою глаза и ты стоишь передо мной такая красивая, улыбающаяся, живая. Папа правильно сделал, что не разрешил открывать крышку гроба, и я запомнил тебя веселой и здоровой. Как я сочувствую этим детям в колонии, которые тоже теряют своих мам и пап, страдают и переживают и, скорее всего, они тоже скоро умрут. Но вот от чего? Я приказал себе не думать ни о смерти ни, о маме.
Мне удалось вывести на большой экран план расположения всех камер и таким образом я увидел, как это колония построена. По центру колонии был большой круг, скорее всего, это была их главная площадь. От центра расходились круги. Это было похоже на то, как будто в воду бросили камень и начали расходиться волны. Чем дальше эти волны отходили от центра, тем более узкими становились туннели.
Все эти волны соединялись между собой лучами, выходящими от центральной площади и идущими во все стороны окружности, как лучики нарисованного солнца. Когда на дальних кругах расстояние между лучами становилось слишком большим, туда добавлялись новые лучики.
С восточной стороны круга находилась печка для мусора, но видеокамер там не было.
Прошло довольно много времени и папа уже должен был вернуться, а я следил за камерами во все глаза. Вот показался очередной грузовик, ехавший со свалки, но папы на нем не было. Я попытался связаться с ним по рации, но он не отвечал или не проходил сигнал из-за дальности расстояния.
Я начал волноваться и не мог понять, что же с ним такое могло случиться. Взглянув еще раз на экран, я заметил, как в нашу сторону движется пустой грузовик и заворачивает в соседний двор. Поддавшись внезапному порыву, я выскочил из ячейки и, пока мусорный контейнер загружался, забрался на него. С полным мусора контейнером, грузовик понесся к мусорной печи.
Прижавшись к холодному металлу, я убеждал себя, что с папой все будет в порядке и ему просто понадобилось больше времени, чтобы взять пробы. Но всё же я жутко беспокоился и в моей голове проносились ужасные картины.
Когда грузовик остановился, я соскочил с него и побежал искать отца, но его нигде не было. Кровь стучала в моих висках, и страх сковывал живот. Я точно знал, что он еще здесь, потому что никакой грузовик не проезжал мне навстречу. Металлический пол мусорной свалки медленно двигался к огромной печи. Мешков здесь набралось огромное количество и все они постепенно исчезали в этом адском жернове. У меня было предчувствие, что папа где-то там среди мешков и я стал судорожно отбрасывать их в поисках отца, но некоторые мешки оказались слишком тяжелы для меня. Тогда я стал прыгать с мешка на мешок и, забравшись на горку, стал искать. Наконец, уже у самой печи, я заметил ногу в ботинке моего отца и стремглав я кинулся к нему, боясь, что печь вот-вот его втянет.