— Ваше сиятельство! — тук-тук-тук. — Миледи! — тук-тук. — Миссис Эмма хочет вас видеть!
— Да-да, Элизабет, передай маме, что я сейчас спущусь, — промямлила Каролина, зарываясь лицом в подушку. Стук в дверь сменился шумом удаляющихся шагов.
Кэрол откинула подушку на пол и села на кровати, задумавшись о сегодняшнем сне.
Образы из царства Морфея, как бы дразня, ускользали при первой же попытке их поймать. «Кажется, что-то очень приятное снилось. А потом, словно черная пелена, и сон прекратился», — девушка безуспешно старалась воссоздать в голове то, что видела во сне.
Ее отрезвил возобновившийся стук, еще более настойчивый. Вздрогнув, нарочито бодрым голосом она ответила:
— Да, да?
— Кэролин, я надеюсь, ты не забыла, что сегодня мы собирались посетить миссис Рене? — недовольно молвила мама.
— Нет, конечно, мамочка, уже встаю, — ответила девушка, думая про себя: «Ну конечно, конечно же, забыла! Миссис Рене. А кто это? Ах да, кажется, одна из моих многочисленных тетушек».
— Через пять минут к тебе зайдет Элизабет и поможет привести себя в порядок, — сообщила родительница.
«А мама, как всегда, хочет, чтобы все было идеально. Не приехать слишком поздно, не смутить хозяев ранним визитом, надеть красивое платье и суметь поддержать бессмысленную беседу. Как же это все мне надоело!» — размышляла девушка.
А вспомнив о том, что с минуты на минуту к ней должна зайти горничная, Каролина, как ужаленная, подскочила с кровати: «Нет! Ни в коем случае Элиза не должна увидеть это! Конечно же, из ее уст все сразу узнает отец! Ох, как он будет недоволен!»
Девушка подбежала к туалетному столику, сгребла незаконченные карандашные рисунки и запрятала под кровать, на ходу поднимая все завалившиеся набок скляночки и баночки с кремами и пудрами. Переведя дух, девушка представила лицо отца, если бы он узнал, что его дочь продолжает заниматься такими глупыми и бесполезными вещами, как рисование.
А при скрипе двери Кэрол уже сидела перед зеркалом, мастерски изображая беспристрастное лицо. Повернувшись на скрип, томно сообщила заглянувшей в ее комнату девушке:
— Проходи, проходи. Сколько можно тебя ждать? — после чего снова повернулась к зеркалу, обратив внимание на то, как выглядит. Нечесаные светлые волосы длиной до середины спины, светлые брови, глаза с лукавой зеленцой и наигранная скучающая мина на лице. Эта наигранность совершенно не сочеталась с ней. Она выглядела как ребенок, напяливший на себя папину шляпу не по размеру, чтобы казаться взрослым. От осознания этого Кэрол чуть не рассмеялась. Но вовремя сдержалась, и лишь в глазах промелькнул некий азарт, да дрогнули уголки губ.
Девушка в белом фартуке, надетом на простенькое черное платье, быстрым шагом вошла в комнату. Она стала позади Кэрол, держа в руках корсет. На несколько мгновений взгляды девушек в зеркале встретились. Элиза старше юной баронессы всего лишь на несколько лет, но до чего же они непохожи! Лицо Кэролин по-детски наивно, как бы она ни старалась это скрыть за шаблонной, вечно всем недовольной миной.
А в чертах Элизабет, напротив, читалось потаенное высокомерие, припрятанное за маской мнимой мягкости и послушания.
Элизабет молча расправила корсет, ожидая, когда дочь ее хозяев соизволит приступить к сборам.
Смирившись с незавидной долей провести целый день, облачившись в предмет добровольных пыток, Кэрол стянула с себя ночную рубашку, оставшись лишь в нижнем белье, и глубоко вздохнула, расставив руки в стороны.
Элизабет обернула корсет вокруг талии девушки и стала ловко расправлять и туго зашнуровывать ленточки. Кэрол мысленно попрощалась с возможностью свободно дышать и ждала окончания процедуры. Через несколько минут талия девушки была утянута вдвое, а сама она побледнела так, что пудра ей теперь была не нужна.
Служанка вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа в руках платье.
— Вот, мисс Эмма велела надеть вам это, — произнесла она, положив платье на кровать. — Вам помочь?
— Нет, спасибо, дальше я справлюсь сама, — отрезала Кэрол.
Едва дверь за Элизабет закрылась, девушка с облегчением вздохнула, настолько, насколько вообще корсет позволял дышать. «Нет, это просто невозможно терпеть, нужно как-то ослабить», — судорожно рассуждала Кэрол, пытаясь дотянуться до шнуровки на спине. Достав, дернула конец и расправила чересчур уж старательно затянутую шнуровку. Так дышать стало намного легче.
После она бросила взгляд на кровать, поверх которой лежало платье, подобранное для нее матушкой. Светло-розовое, с симпатичными оборками. Как она и любила, без вычурности. Мысленно поблагодарив матушку за хороший вкус, она стала натягивать его. Спустя некоторое время с поверхности зеркала на нее смотрела все такое же нечесаное светловолосое чудо, но уже не в ночной рубашке, а в платье, созданном, вероятно, одним из лучших мастеров своего дела.
Присев на стул, Кэрол быстро привела свои волосы в порядок с помощью щетки. Слегка подвела глаза угольком. Теперь девушка была готова к тому, чтобы смело показаться маме. Образ Кэрол завершила одной из своих любимых шляпок в тон платью.
И сию же минуту дверь стремительно отворилась. В комнату при полном параде вплыла жена хозяина семейного поместья, баронесса Эмма Бэкхем, а по совместительству мама Каролины. Она выглядела великолепно. Видимо, потратила не один час на сборы. Аккуратно уложенная прическа из копны густых темных волос, выразительные голубые глаза, синее платье, которое так удачно подчеркивало глаза. В отсутствии вкуса упрекнуть эту женщину невозможно!
Только Эмма хотела что-то сказать, как ее обомлевшая дочь перебила ее на одном дыхании:
— Мам, до чего же ты хороша!
Баронесса мгновенно расцвела, холодное выражение строгости на ее лице сменилось теплой улыбкой.
— Ты тоже очаровательна, моя дорогая, но не могла бы ты поторопиться, если не хочешь ехать по самой жаре? Мы ждем тебя к завтраку внизу, — произнесла Эмма и грациозно покинула комнату.
Кэрол же думала о том, как ей повезло с мамой. Хоть Каролине и казалось, что матушка воспринимает некоторые вещи слишком серьезно. Например, эту же поездку к миссис Рене. Зачем так торопиться к встрече с человеком, которого она, Каролина, в последний раз видела лет в восемь? Тогда она была отправлена погостить к ней на несколько недель, чтобы провести время с детьми тетушки. К слову, через пару дней она сбежала, потому что ее не отпускали на речку. Гулять ей разрешалось только со старшим братом Ричардом и сестрой Кейт, а еще и вредного наставника следом отправят. А он все время, сам себе наперекор, твердил: «Дети, не бегите! Дети, идите быстрей! Перестаньте визжать! Почему вы такие молчаливые, вы чем-то недовольны?» Ну и как при таком раскладе можно было насладиться единственной отрадой этих мест — кристально чистой рекой? Вот и Кэрол решила, что никак, а обидно было бы уехать, ни разу так и не искупавшись в местном чуде природы. В общем, в этот же день мокрую и зареванную от обиды девчушку везли домой под строгим конвоем из наставников кузенов. Почему тетушка так злилась, Кэрол так и не поняла. Зато из-за этих воспоминаний у нее остался неприятный осадок.
И только Эмма по-настоящему попыталась выяснить, в чем дело, и прислушаться к дочери после того, как выслушала историю из уст самого вредного из наставников. Восьмилетняя девчушка разревелась на плече у мамы и все рассказала: о том, как ей надоели нудные поучения наставников, которые сами не знают, чего хотят, о том, как Кейт с Ричардом ни на секунду не давали ей покоя. И о том, как сильно ей хотелось избавиться от всего этого хотя бы на денек и остаться наедине.
Эмма не осудила девочку открыто, а лишь впредь попросила задумываться о последствиях поступков.
Кэрол еще раз бросила взгляд на зеркало, дабы убедиться в собственной неотразимости, и со спокойной душой вышла из комнаты, закрыв дверь на ключ. Ключ же привязала к веревочке и нацепила на шею. Это на случай, если Элизе в отсутствие хозяйки вздумается провести осмотр личных вещей юной баронессы. А ей могло вздуматься, ох, как могло.
Ступени старой винтовой лестницы противно скрипели под легкой поступью Кэрол. Придерживая длинное платье, она медленно спускалась в затемненное фойе. Из столовой слышались редкие переговаривающиеся голоса членов семейства Бэкхем. Короткие реплики все чаще сменялись лязгом вилок о тарелки.
Кэрол услышала прерывистое дыхание. Повернув голову на звук, она обнаружила своего любимца под лестницей. Черно-белая собачка с беспорядочной родословной, а проще говоря, дворняжка, жалостливо вперилась взглядом в спину хозяйке. Заметив, что на него обратили внимание, Дик заскулил и сделал взгляд еще более жалостливым.
— Дик, мы уезжаем ненадолго, не успеешь заскучать — уже вернемся, — ласково проворковала Каролина, почесывая любимца за ухом.
Дик улегся на паркетный пол и уткнулся мордой в лапы, укоризненно поглядывая на хозяйку.
— Ну ладно, ладно, я возьму тебя с собой, только пообещай, что будешь вести себя хорошо, — милостиво согласилась девушка.
Обрадованная дворняжка с визгом выскочила на улицу, запрыгнула в запряженную карету и скрылась под лавкой, терпеливо дожидаясь хозяев.
Кэрол же заглянула в столовую.
— Кэрол, сколько можно тебя ждать? Уже все остыло, — недовольно пробубнил отец Каролины, мужчина грозного вида, с короткой темной бородой и тяжелым взглядом карих глаз.
— Я не голодна, можно я подожду тебя на улице, мам? — игнорируя замечание отца, спросила Кэрол.
— Нет, Каролина, садись, поешь, мы будем ехать больше пяти часов, если пропустишь завтрак, проголодаешься в дороге, — строго приказала баронесса.
Кэрол уныло поплелась к стулу и уселась за стол. Поклевав картошку и съев вареное яйцо, она почти весь завтрак оставила нетронутым, что жутко не понравилось отцу. Но он предпочел не делать замечаний, а лишь нахмурился на своевольную дочь и отвернулся. Этот человек имел особый дар — выражать свое недовольство не произнося ни единого слова. Да так выражать, что и самый искусный оратор позавидовал бы!
Через пять минут Каролина с мамой уже стояли возле позолоченной кареты. Белые в серую крапинку лошади ржали и полязгивали подковами от нетерпения. Учтивый кучер помог подняться баронессе на ступеньку, подав руку, а после Каролине. Девушка благодарно улыбнулась ему. Отец отдал указания дворецкому и, наконец, сел в карету.
Эмма присела на лавочку напротив дочери, а Каролина рядом с отцом.
Она боялась, как бы взгляд Эммы не пал вниз и Дик не был бы обнаружен. Но, к счастью, всю дорогу Эмма отсутствующе смотрела в окно, подобрав занавески.
После, как казалось Каролине, поездки длиною в вечность по ухабистым дорогам, из-за которых карета каждые десять минут подскакивала, наконец-то, кучер открыл дверь, извещая о прибытии на место.
Возле кареты Бэкхемов встречала миссис Рене. Постаревшая тетушка обняла Каролину и несколько раз клюнула воздух у ее щеки, причитая о том, как быстро летит время, и как сильно выросла ее племянница. А через две минуты миссис Рене уже рассыпалась в любезностях перед Эммой и Стенли.
Каролина была рада убавившемуся вниманию к ее персоне. После мучительной поездки в карете ее ноги и спина затекли и жутко болели. Заметив Дика, которому тоже не сиделось в тесноте под лавкой, Кэрол, пользуясь отвлеченным вниманием, помчалась за ним. Казалось, она вырвалась из клетки. Какое же счастливое ощущение она испытывала! Ей не нужно больше неподвижно сидеть на лавке! Дик, конечно же, сразу помчался к той самой реке. Бедный песик задыхался от жары и сразу же бросился к живительному источнику. Кэрол сбросила неудобные туфли и, подобрав платье, плюхнулась под тень кроны большого дерева, прямо на траву. Дику вздумалось поплавать. С разбега, забежав в воду, он резвился и бултыхался, поднимая брызги на несколько метров. Кэрол закрыла глаза и слушала плеск воды.
Внезапно плеск сменился жалобным визжанием. Подскочив, Каролина заметила, что Дик беспомощно старается выбраться на берег. «Наверное, судорога, бедный Дик», — думала Кэрол, несясь своему любимцу на помощь. Она забежала в воду и напрасно старалась успокоить паникующего Дика, в конце концов просто схватила его одной рукой и, гребя другой, вытянула на берег. Дик еще долго дергался на траве и не мог прийти в себя. От него, да и от Каролины тоже, безумно несло мокрой псиной. Волосы и платье противно липли к плечам. Шляпка же теперь даже издали не напоминала шляпку, и Кэрол от досады швырнула ее в заросли крапивы.
— Дик, ну и наделал же ты беды. Теперь-то мне точно попадет. Как мне показаться людям в таком виде?
Дик стыдливо отвел взгляд в сторону.
Каролина разрыхлила руками волосы, думая, что, может быть, так удастся их быстрее высушить. Ее взгляд пал на любимца, который, не заморачиваясь, стряхнул с себя капли воды. Девушка тут же последовала его примеру и, закрыв глаза, затрясла головой, нещадно хлеща себя волосами по щекам. Дик решил, что девушка хочет с ним поиграть, и самозабвенно носился вокруг хозяйки, весело повизгивая.
— Каролина… Вас всюду разыскивает ваша матушка…
Кэрол подняла голову и увидела рыжеволосого юношу, заставшего эту картину, а теперь иронически улыбающегося. Кэрол захотелось провалиться сквозь землю. Перед ней стоял Ричард — её кузен.
— Здравствуй, Ричард, скажи маме, что я сейчас подойду, — залившись румянцем, как можно непринуждённее ответила Кэрол.
Юноша, одетый в парадный костюм с иголочки, не сказав больше ни слова, удалился.
«Влипли!» — пронеслось в голове у Каролины. Грустно взглянув на Дика, она поплелась в направлении жилища тетушки Рене. Дик, виляя хвостом, в припрыжку помчался за ней.
Подойдя ко двору, Каролина заметила Ричарда в окружении нарядных девушек, одна из них приходилась ей сестрой, остальных она видела впервые. Из толпы доносились возгласы Ричарда:
— Представляете, она вся мокрая, с ног до головы, машет головой, как безумная. А рядом скачет эта её... дворняжка.
Девушки залились хохотом. Одна из них, заметив Каролину, что-то шепнула остальным, и четыре пары глаз одарили Каролину презрительным взглядом. Сделав вид, что их не заметила, Каролина быстрым шагом проскользнула мимо. Вслед ей доносились высокомерные смешки.
Надеясь прошмыгнуть в дом незамеченной и добраться до отведённой ей комнаты, при том, что она понятия не имела, какая комната для неё отведена, Каролина обогнула дом и направилась к чёрному входу. Тут её с поличным и поймала Эмма.
— Потрудись объяснить, где ты была и почему вернулась в таком виде? — грозно сверкнула глазами баронесса.
— Я не виновата, это всё Дик… ой… — выпалила Кэрол, на последней секунде сообразив, что взболтнула лишнее, и торопливо прикрыла рот ладошкой, виновато потупив взгляд.
Мама моментально огляделась и заметила взъерошенного черно-белого пса в кустах неподалёку.
— Что здесь делает собака?
— Видимо, незаметно пробрался в карету, — врать Каролина не любила, но выбирать не приходилось.
— Я хотела, но посчитала, что будет невежливо вмешиваться в ваш разговор с миссис Рене. Подумала, что смогу сама поймать Дика, а он бросился к реке, а потом его лапку свела судорога, и мне пришлось доставать его из воды, — на одном дыхании выпалила только что придуманную версию всего произошедшего девушка. Сердце грела мысль о том, что версия-то не совсем придуманная, лишь заменены некоторые детали.
Но Эмма не вдавалась в подробности рассказа дочери и была полна праведным гневом.
— Сколько мне ещё придётся терпеть твои выходки? Ты знала, что миссис Рене устраивает бал, и позволяешь себе так себя вести! Вот-вот соберутся все гости, и будет объявлено начало! А ты! Ты только позоришь нашу семью! Ты наказана, Каролина! И ноги твоей не будет на балу! — взорвалась гневной речью матушка.
Каролина подметила, как изменилась мама. Обычно красивое, сейчас же лицо её покраснело от злости, а от былого шарма не осталось и следа. Девушка была растеряна. Действительно, в таком виде о присутствии на балу не может быть и речи, но что случилось с её матушкой? Неужели она не понимает, что Дик мог утонуть?! Неужели какой-то бал важнее жизни питомца, которого Каролина в свои пять лет принесла ещё щенком и который рос вместе с ней? Растерявшись окончательно, она лишь покорно поинтересовалась у матушки, где находится отведённая ей комната.
— На втором этаже, вдоль по коридору третья дверь справа, — холодно ответила Эмма, удаляясь.
Каролина хотела было взять Дика с собой, но Эмма захлопнула дверь перед самым носом радостного песика, предварительно протолкнув девушку внутрь. Больше не сказав ни слова, Каролина поднялась в свою комнату и плюхнулась на кровать. Тут же она услышала щелчок затворки.
«Ну, замечательно, меня ещё и заперли», — пронеслось у неё в голове.