«Недавно юбилей отмечали мой: «столько-то-летие» деятельности. Может, слышали? Пантюхов моя фамилия, Фёдор Гаврилыч. Ну, всё как полагается для юбилея: тут адреса, эти цветы, поздравляющие. Один из поздравляющих, заканчивая свою речь, произносит: «Дорогой Фёдор Гаврилыч! Память о вас навсегда сохранится в наших сердцах!». Потом на сцену поднимается мальчонка-пионер, лет десять, может, двенадцать. Звонким таким голосом: «Юбиляру, которому столько-то лет, дружеский наш пионерский привет! Я пионер шестого класса Б...» – а я смотрю на него, а сам думаю: «мальчик, а правильно ли то, что вот ты здесь стоишь, рассказываешь о себе? Может, вернее, было бы наоборот, чтобы я стоял на твоём месте, рассказывал бы о себе?
Хоть это и не педагогично, а скажу тебе честно: учиться ведь я не любил. Я, ещё, когда в школе был, понял простую вещь: зачем мне учиться, когда я могу других учить? Мне всегда нравились, ну как бы тебе это сказать, неконкретные специальности: культурник, уполномоченный инспектор. Глотка у меня была лужёная, активность меня заедала, и стал выдвигаться. Сперва в местном, потом в районном масштабе. Какие только должности я не занимал. И хоть всё я всегда проваливал и меня, в конце концов, отовсюду «сымали», но параллельно считалось, что я, как руководящий работник, расту. И вот, как сейчас помню, было это в тысяча девятьсот... точно, не помню каком году, ну, в общем, в те самые времена. Направили меня в научно-исследовательский институт. Ну, сперва было трудно. Народ там тяжёлый: академики, профессора. А подготовка-то слабая. Потом поднатёрся, пообвык, хватка обнаружилась необыкновенная, и, главное, язык натренировался...
– Простите, вы просили меня зайти.
– А-а, профессор Кузнецова, вызывал, садитесь. Читали?
– Да, я прочла вашу статью, вот эту.
– И как?
– За кого вы меня принимаете, Фёдор Гаврилыч?
– То есть?
– Неужели вы думаете, что я всерьёз буду заниматься вашими упражнениями? Посмотрите, что вы здесь написали: «Партия учит нас, что газы при нагревании расширяются». Или вот: «С каждым годом наши слабые токи становятся всё сильней и сильней». Простите меня, но это просто галиматья.
– Так, вы нам лучше ответьте, товарищ Кузнецова, над чем работает руководимая вами «лаболатория»?
– Руководимая мною лаборатория последние пять лет занимается проблемой полупроводников.
– Пять лет... А ведь за такой срок можно было бы заняться и проводниками в целом.
– Если бы глупость была энергией, то вы, товарищ Пантюхов, могли бы питать довольно крупную электростанцию.
Я решил её уволить. Снять с занимаемой должности. Но вышло так, что сняли меня. И направили меня в городской транспорт. Но там я недолго продержался. Потом меня, значит, в пищевую промышленность. Там меня сразу раскусили. Потом работал, значит, я директором «парфумерной» фабрики. Как сейчас помню, выпустил духи под названием «Вот солдаты идут». Потом работал на стадионе, придумывал праздники с народными артистами и лошадями. Потом на биологическом фронте написал статью «Генетика – продажная девка империализма». Потом две недели в банно-прачечном комбинате, а оттуда меня прямо в искусство. Ну, в искусстве я продержался долго. С той поры, когда сатиру ругали и вплоть до той поры, когда её опять ругать стали. С каждым годом работать, однако, становилось всё трудней и трудней. Настали другие времена. В людях что-то изменилось, появилось что-то такое, чего раньше не было, чувство уверенности, что ли... В общем, тучи надо мной начали сгущаться и вот сегодня, в день моего юбилея, стою я здесь, и что-то меня грызёт и грызёт... Чем же я занимался всю свою жизнь? Что ж я делал? Люди строили дома, пахали землю, совершали открытия, подвиги, писали книги, делали операции... А я? И пусть, таких как я немного осталось, но может быть именно они и должны приветствовать тебя? Рассказать о себе и предупредить тебя, мальчик».
Фильм режиссёра Василия Катаняна с участием Аркадия Райкина и артистов Ленинградского театра миниатюр, 1967 год.
Чтобы посмотреть выступление, нажми здесь. Тайм-код: 27.05 – 33.41.