- Где ты был? – со слезами на глазах и орущей дочкой на руках, встретила мужа Влада после обеда. Она раскачивая её из стороны в сторону, не зная, что ещё делать – Аля орала не затыкаясь второй час. У мамы, привыкшей к изнеженному, спокойному материнству, тихому младенцу, началась паника.
Степан ввалился в квартиру с сумками и чемоданами, в пуховике на распашку, мокрый от пота, впустил с собой вместо морозной свежести с улицы стойкий запах вчерашней попойки и две дорожные сумки. Лицо помятое, как у бомжа вокзального.
- Степан, возьми её! Она орёт, не переставая с самого утра. Я сама сейчас разревусь, - тряслась всем телом Влада, протягивая визжащий свёрток. Личико младенца с разинутым беззубым ротиком, красно-синие от надрывного, продолжительного крика, морщинистое и жалкое никак не тронуло отца. Он развернулся и вышел.
- Степан! Степан! – топала Влада, жмурясь от слёз.
Буквально за сутки от первого настоящего проявления характера маленькой Али, Влада из блаженной мамашки превратилась в фурию. А мужа опять нет рядом, а если бы и был, что изменилось? Он не подходит к дочери.
Мой Телеграм, самые свежие и новые рассказы там
- Мама, - спасительно простонала Влада, увидев Лидию Алексеевну в дверях, за ней Степан, топтался на лестничной клетке. В открытую дверь из квартиры эхом разносился детский плач по этажу и душному подъезду.
Лидия Алексеевна сказав короткое "привет" дочери, повернулась к зятю.
- Степан, где ванная?
- Да вон, - вытер он пот со лба, поставив громоздкий чемодан на пол, - вторая дверь, прямо.
Мама, скинув ему на руки пальто, на ходу снимая сапоги, пошла мыть руки. Влада шла за ней по пятам, Алина плакала, Степан сидел на низкой квадратной тумбе в дверях – хотелось бежать из дому.
- Что ты расселся?! – закричала на него жена. – Ты не видишь мне плохо? Помоги! – она качала дочь, стоя у ванной комнаты. Специально ли при маме она кричала на мужа, она ненавидела его в эту минуту.
- Мне тоже, - утёрся он шапкой.
- Тебе отчего? Мало выпили вчера? Ты же обещал, - тише, сквозь скупые слёзы пробормотала она, с кривой улыбкой на лице, - ты мне обещал.
- Влад, прекрати, у нас гости.
Вышла мама.
- Давай, давай её сюда.
Лидия Алексеевна взяла на руки ребёнка, что-то напевая или наговаривая над нею мягким, чистым голосом уносила девочку в комнату. Тёща ориентировалась в квартире детей, будто гостила у них не первый раз. Влада по-прежнему настойчиво пыталась вывести на ссору мужа, на скандал прямо при маме. Ей до боли обидно его отношение к ней и дочери.
Он молча снял пуховик, долго разувался, только бы не нести с собой в комнату и на кухню всё то, что орёт сейчас Влада, пусть выговорится здесь. Она психанула, ушла к маме первая. Степан не торопился, ждал, пока там затихнет, а то как на линии огня – жарко, настоящее пекло. Ещё и тёща приехала, блаженная, как жена священника, замирает от одного его взгляда. Неловко было в такси по дороге домой, он словно чужого человека домой вёз, случайную попутчицу. Лидия Алексеевна шарахалась, помалкивала, боялась даже взглянуть на него.
***
- Где же ты шлялся? – вошла к нему Влада на кухню, через несколько минут. Уже спокойнее, голос не срывался на глухой крик.
- Ездил на вокзал, тёщу встречал.
- Очень интересно, откуда ты узнал?
- Вон, - показал он на стопку конвертов и открыток на холодильнике, - убирал в квартире с утра, не хотел, чтобы ты проснулась, а тут… - он покашлял в кулак, не желая рассказывать, что тут было после веселья с приятелями. – Перебирал почту, нашёл открытку. Мама твоя поздравила нас и написала: выезжаю, дата. Я прикинул, сегодня должна быть, сразу помчался, холодина такая. Вот и всё.
Влада подозрительно смотрела на него.
- Ты не видела?
- Видела! Я сама хотела встретить, - врала она.
- У тебя ляля на руках, заморозила бы её.
- А у тебя нету?
- Не ори Лада, я не глухой, у нас в квартире посторонние, - ляпнул и скривился весь, он не то хотел сказать.
- Она посторонняя? - опять заводилась Влада, указывая на дверь, - это ты здесь ненужный! Чужой, дурной!
Степан со злости ударил кулаком по подоконнику, рама вздрогнула.
- Семья? А тебе она нужна? Столько уговаривал, а теперь бухаешь и вся от тебя польза.
Она опять стала кричать, что с ним разведётся, бросит, уедет и никаких больше детей от него.
- Я и не хотел детей… - да что ж такое, он снова не то сказал.
- Что-о-о? – Влада приготовилась рыдать.
- Подожди… подожди, - хотел коснуться её Степан, успокоить, но она не давала даже подойти к ней близко. - Не так сразу, я не думал, что так быстро. А ты вдруг говоришь: я беременна. Я хотел! Много детей, только от тебя. Влада, я люблю тебя. Я чуть по-другому представлял. Да и ты была другой, ты… ты… - тряс он ладонями перед собой, - ты не была такой.
- Прекратите ругаться, - раздался решительный голос тёщи за спиной дочери. Она вошла к ним на кухню. Из-за своей ссоры они даже не услышали этого. – Алина только уснула, у неё колики. Влада, у неё животик каменный, надо было массировать. Степан, сходи в аптеку, купи это, - она протянула ему обрывок газеты, где ручкой написано название суспензии или лекарства. – Давай, не стой, дочь проснётся, надо дать лекарство. Света только им и спасалась.
Зять, не мешкая, вышел: приказ ясен.
- Что ты истеришь? Налетела на него…
- Не лезь к нам мама, ты не знаешь, каким он стал.
- Он бывший военный, понимает, вот так, - указала она назад. В прихожей хлопнула дверь. – Да все так и понимают: сказали - сделал, а ты орёшь на всю квартиру.
Влада растерялась от твёрдости мамы, она её такой видела только рядом с папой.
- Не стой, давай, надо разобрать всё, полы помыть, пыль протереть, - Лидия Алексеевна начала расталкивать чемоданы и сумки из прихожей по комнатам. – Давно приехали?
- Вчера в обед.
- И до сих пор всё в дверях?
- Я хотела… это мои…
- Что ты хотела? У тебя дочка разрывается, пупок наружу лезет, а ты бежать?
- Ты не понимаешь…
- Да куда мне, - качала головой мама, ставя кастрюльку с водой на плиту. – Ты жидкое давно ела? Куда там… в пути столько дней. Тебе прежде всего о себе думать надо, не нервничать – ты кормящая мать. Молока хватает?
- Да.
- Это хорошо. Давай, становись, готовь себе бульон, пока Аля спит.
- Я не знаю из чего, - пробормотала Влада.
- Таких простых вещей не знаешь, не умеешь, а от мужа требуешь, чтобы он всё знал.
Влада послушно исполняла мамины указания: разобрали её сумки и чемоданы первыми – там продукты, гостинцы. Холодильник сразу заполнился. Степан вернулся, и Алина проснулась, опять поднялся крик. Влада с тёщей ушли к ней, а он опять сидит на кухне, не знает, что делать.
После обеда страсти в маленькой квартирке с маленьким ребёнком стихли. Алина сладко спала, после бабушкиного массажа и плотного приёма пищи. Женщины продолжили разбирать чемоданы, баулы с отпуска у родителей, наводить порядки, создавать комфорт и уют для малютки – всё для неё. А Степан опять как сосед, зашедший за солью не вовремя, отсиживался на кухне, считал минуты, до вечернего автобуса на завод.
- Ну всё, я поехал! – сказала он неожиданно жене и тёще, одеваясь потеплее в прихожей, рюкзак с перекусом на ночь, ждал на тумбе. Влада вышла к нему.
- А ты, куда опять? – удивлённо смотрела она на его сборы. Он не должен никуда от неё уходить, отходить, оставлять.
- На смену.
- У тебя же завтра дневная.
- Просили подменить…
- Это те? Те, с кем ты вчера пил? Сами не могут работать, перепили? Почему ты должен?
Муж посмотрел на неё, попытался поцеловать перед выходом, она отшатнулась. Степан больше не настаивал, подхватив рюкзак, застегнулся плотнее и вышел. Молодая жена стояла в растерянности посреди прихожей, вдруг опомнилась, открыла дверь, и, держась рукой за стену в квартире, перегнулась через порог, крикнула на лестницу:
- Так ты на сутки? За него и за себя?
- Да, - раздалось с первого этажа.
Дверь в подъезде заскрипела, потянуло холодом, глухой хлопок и он на свободе. С радостью торопился Степан на работу. Влада побежала к окну в комнате, посмотреть ему вслед. Обернётся? Не обернулся. Чёрное, движущееся пятно, между холмами снега, тёмно-серого в потёмках удалялось через двор и исчезло в проходе. Быстро стемнело, день промелькнул незаметно.
На завтра потеплело, резко аж до -7 - курорт. Мама, бабушка и Аля собрались на прогулку – девочке надо привыкать к домашнему климату. А маме надо привыкать быть мамой, а не только капризной девочкой.
***
Лидия Алексеевна очень помогала дочери, но она чувствовала себя здесь лишней. Бабушка полностью занималась внучкой. Влада начинала психовать только Аля принималась капризничать, а плакала девочка целый день. К вечеру затихала, засыпала, приходил папа с работы и мама начинала: она требовала! Она допекала Степана! Он должен, он обязан возиться с дочерью, помогать ей.
- Тебе мама помогает, при чём здесь я?
- Ты отец, ты должен!
- Влада, давай мы все около неё встанем и будем в ладоши хлопать. А?
- Ты специально?
- Нет, я вполне серьёзно.
- Если бы это был мальчик, тебя бы уговаривать не пришлось.
- Если бы…
И опять скандал на маленькой кухне, на всю квартиру. Со звоном посуды, Влада взяла в привычку кидаться в мужа предметами, так у него реакция хоть какая-то включалась. А потом ночами случались не менее громкие примирения.
Невыносимо было матери видеть и слышать, находиться в этой семье. Степан любил, обожал Владу, многое ей позволял, пропускал унизительные слова мимо ушей, сносил удары её тонких, красивых рук. Он думал, это мама настраивает жену против него, больше некому. Ведь было же всё хорошо, пока она не приехала. И ночью, в спальне Влада другая податливая, послушная и счастливая. Жену Степан любил, простил её...
Но вот дочь не мог полюбить... даже подходить к ней не хотелось.
****
- Не могу я больше здесь, - призналась Лидия дочери через два месяца.
- Ты из-за нас? Из-за него? – показывала дочь на их с мужем спальню. – О! Как я тебя понимаю! Я сама не могу с ним, он невыносим. Я разведусь с ним. Разведусь!
Мама меланхолично посмотрела на дочь: сколько раз она слышала подобное от Влады, пока гостила здесь, и ни разу от зятя. Лидия Алексеевна считала, что именно дочь разрушает свой брак, не понимала, почему она так навязывает малышку отцу. Степан бывший военный (оправдывала его тёща всегда, везде и во всём), по-другому не умеет. Влада же неисправимая эгоистка, всё должно быть по её. У Светы с Егором иначе – они единое целое, потому что Егор в семье главный, а в доме хозяин. В домах.
- Нет, у меня кости ломит. Климат мне ваш не подходит, я не могу. Эти морозы меня убивают.
- Нет, мам, ты уедешь, и он опять начнёт...
- Влада, мне пора домой.
- А он у тебя есть? Там Егор хозяин.
Мать продолжала смотреть на неё с равнодушием аквариумной черепашки.
- Мам, давай… давай мы с тобой! – придумала Влада. – Я и Аля.
- Нет, там Егор, ты же сама говоришь. Будет ещё хуже. Тебе пора привыкнуть, а не вести себя, как Алина.
Лидия Алексеевна глубоко уважала старшего зятя, младшего тоже, она всех мужчин уважала, так уж она воспитана. К тому же ни один мужчина в жизни её не обидел. Муж любил, обеспечивал семью, оберегал от любых невзгод, ей оставалось быть хорошей женой и прекрасной мамой. "Ушёл" рано муж, вот, пожалуй, самая глубокая рана, которую оставил после себя отец Влады и Светы, и больше ничего плохого.
- Да… мы с ним не уживёмся.
- Ты сродным мужем не можешь ужиться, а что говорить про Егора.
- Мама! Почему ты его опять защищаешь? Ты не видишь? Ему всё равно, - опять указывала на дверь в свою спальню дочка. - Он не любит Алю - свою дочь
- Ты должна в первую очередь её любить! А к нему придёт. Но, я вижу, ты меняться не собираешься?
- Господи, мама! Я должна... а к нему придёт?! - расплакалась Влада. - Почему он ничего не должен?
- Степан старается, он бывший военный…
- Мама, не в этом дело!
- Это не моё дело! Я хочу тебе сказать, ты живёшь с ним, спишь, у вас дочь, остальное лишь твой неуравновешенный характер. Влада, я поеду домой. Приезжайте при первой же возможности всей семьёй, только вместе!
Мама вздохнула и пошла собирать вещи.
Провожал тёщу на поезд Степан. Опять молчали в такси, ему она никаких наставлений и пожеланий не оставила, к нему претензий нет - он мужчина. Домой Степан не поехал, не хотелось, поехал на завод. Смена сегодня не его, но больше некуда. Он проболтался на морозе, на проходной битый час, дожидаясь приятелей. Не дождался всего 10 минут, поехал домой, с решительным настроем поговорить, спросить прямо у жены про Алю.
Но стоя за дверью своей квартиры, на лестничной клетке, передумал, вдруг она скажет правду? И что тогда?
- Привет, - встретила его Влада, абсолютно нормальная, уставшая немного. - Проводил?
- Да. Аля спит?
- Да, пошли и мы, я так устала.
Книга автора "Валька хватит плодить нищету!" на Литрес
Продолжение ___________________