Когда солнце начало садиться, Бекжан понял, что прошло немало времени с тех пор, как он оказался один в степи. Это его даже обрадовало, он присел на траву у большого круглого камня, чтобы отдохнуть. Его, конечно же, ищут, мама и Аже, наверное, с ума сходят. Весь аул, наверное, на ушах. Скоро его найдут, он даже в этом не сомневался. Как же хочется горячих баурсаков14! Он почувствовал, что очень проголодался. Вспомнил, что в кармане есть яблоко и кусок лепешки. Сел поудобнее и стал с аппетитом жевать яблоко, жмурясь от удовольствия. Хотел съесть и лепешку, но почему-то воздержался. А вдруг…
Нет, эта мысль была невыносима, и он ее отогнал. Солнце неумолимо клонилось к западу, Бекжан с открытым ртом наблюдал за тем, как оранжевый диск постепенно скрывается за горизонтом, вот уже крошечный кусочек остался, с ноготок… вот и он исчез. Резко посвежело в степи. Мальчик плотнее запахнулся в чапан. И темнеет, с тревогой подумал он. И в то же время веки его отяжелели, вид степи становился все менее отчетливым, какой-то дымкой сизой подернутым. Через минуту он уронил голову на грудь и засопел.
***
В это время в ауле все силы были подняты на поиски Бекжана. Его исчезновение обнаружили спустя примерно пару часов, сначала Еркен решил, что, возможно, сын ушел домой, дорогу он знал хорошо. С другой стороны, до этого он никогда не уходил домой самостоятельно, наверное, что-то случилось между ним и старшим братом. Айдару крепко досталось за то, что он, общаясь с Мукашем, упустил Бекжана.
- За отарой смотреть, еще и за ним? – возмутился Айдар, потирая ушибленный затылок. – Он пошел к тебе, значит, в ту сторону мог уйти! – и указал в сторону дороги домой. – Да дома он, отвечаю!
Мукаш, чтобы избежать расправы, вскочил на своего ишака и погнал его вскачь, чрезвычайно довольный происшедшим. Хоть он и считал себя другом Айдара, сильно позлорадствовал, что тот получил от отца подзатыльник. И теперь во весь опор несся в аул, чтобы сообщить новость о том, что маленький Бекжан пропал. Айдар пустил коня вслед за ним, чтобы добраться до дома первым и узнать, не пришел ли Бекжан домой. Его исподволь подзуживала совесть, ведь он увидел, что братишка расплакался, обиделся на него. Ох, то ли еще будет, если он не дома! Только бы дома был!
Дома Бекжана не было. Зато, благодаря придурошному Мукашу уже весь аул был в курсе происшедшего, на улице собирались люди, тревожно переглядываясь и переговариваясь. Никогда он не забудет глаз матери, которая выбежала ему навстречу, надеясь увидеть своего младшенького вместе с братом – они были пугающе огромными на побелевшем лице, и в них был страх. Когда поняла, что Айдар приехал один, закричала, сжав ворот платья:
- Где мой сын? Где мой Бека?
Соседки начали ее успокаивать, а Айдар развернул коня в сторону жайляу.
- Стой, Айдар! – окликнул его Жантай, сосед. – Искать будем все. Поезжай пока до отца, я соберу ребят!
Коротко кивнув, Айдар умчался на жайляу.
Бекжан проснулся в той позе, в какой сон настиг его, сидя, спросонья не поняв, где находится. Ноги и руки его затекли и страшно онемели. И он замерз. Поежившись, мальчик потянулся, медленно открыл глаза и оторопел. Над ним простиралась Вселенная. Бесконечный небесный свод, усеянный звездами. Звезд было так много, что небо, подсвеченное ими, не было черным, оно налилось густой чернильной синевой. Бекжан смотрел на небо – огромный сверкающий зонт раскрылся над Землей, и вся Земля была погружена в глубокий сон. Он видел, как звезды мерцают, как будто подмигивая ему, и это придало ему храбрости. Уже и нужду бы справить, и надо идти куда-то, или подумать, что делать. Решительно встав, размял затекшие плечи и, неизвестно кого стесняясь, приспустив штаны, пустил струйку в темноту.
Тихо было кругом. Только где-то вдалеке ухала сплюшка: ук… ук… ук… Бекжан залез на большой плоский камень и сел, обняв колени. Может, лучше подождать рассвета? Ведь в темноте еще хуже можно заплутать. Кричать и звать он не решался почему-то. Вдруг придет Жалмауыз Кемпир15 или Жезтырнак16? Ох зачем только вспомнил их, рассердился он сам на себя, почувствовав, как сжалось его сердечко. Как будто в самое нутро плюхнулись ему эти мысли и забились там живыми скользкими рыбинами. Сквозь слезы он шептал слова молитвы, какую помнил, которую Аже бормотала по вечерам, повязав голову платком и опустившись на молитвенный коврик.
- Бисмиллахир рахманир рахим! Аль-хамду лил-лляяхи робил ъааламиин. Ар-рохмаанир-рохиим.17…
Ведь Создатель есть, сейчас он в этом не сомневался. Иначе откуда эти звезды на небе, разве эта Вселенная над ним не дом Создателя? Он не оставит меня, вот сейчас есть у меня кусок хлеба, и чапан, который защитит меня от сырости ночи. И на ногах моих крепкие ичиги. И я продержусь, пока меня не найдут, приободрился он, устраиваясь на камне поудобнее.
К ночи отряд спасателей приуныл. На лошадях и двух уазиках мужчины и подростки объездили прилегающие к пастбищу территории, но и следа ребенка не было найдено. В ауле женщины тоже искали Бекжана в своих дворах, сараях и чердаках, мало ли, решил малец пошалить, залез, спрятался и уснул. На Еркена и Айдара было больно смотреть, они были вымотаны, но не собирались останавливаться и были готовы продолжить поиски даже в глухую ночь. При мысли о том, что малыш один блуждает во тьме, плачет и зовет их, все переворачивалось в их душах. Дома ждали мать и Аже, и как они сейчас вернутся домой, без ребенка? Участковый вызвал бригаду поисковиков из города, и они были в пути, но еще не добрались.
Старый Агадил, уважаемый аксакал аула, который тоже участвовал в поисках на своей гнедой кобылке, возвел руки к небу, усыпанному звездами, и произнес:
- О духи предков, в этот час не оставьте без присмотра несмышленыша, заблудившегося в просторах Великой степи, направьте его на верную дорогу, уберегите его от голода, холода, от зверя лютого… аминь…
Как только он произнес последние слова, все вздрогнули. Все об этом думали, но вслух никто не говорил. Бывало, волк, лютовал зимой, таскал барашков. Но сейчас была весна, и с зимы волков слышно не было. Сурки по весне повылазили из нор, вот и была у них пища.
Было решено заправить обе машины и ехать в степь двумя небольшими группами. На лошадях в темноте двигаться было опасно. С собой спасатели взяли фонари, воду и немного еды. И еще ружья, чтобы в случае обнаружения Бекжана дать в воздух предупредительный выстрел.
В свете фар степь казалась щемяще пустынной и враждебной, кочки вдруг выпрыгивали перед ними, и машину подбрасывало так, что, казалось, еще чуть-чуть - и перевернется уазик, покатится по степи беспомощным железным коробом, пока не завалится колесами вверх. Сердце Еркена болезненно набухло в груди и пульсировало, как будто сейчас разорвет его на куски. Сынок, где ты, верблюжонок мой? Поскорее бы обнять тебя, ощутить твой родной ребячий запах, посмотреть в твои глаза! Как же мы могли упустить тебя? Как же мог ты так далеко уйти от жайляу?
***
Волчица бежала в ночи, принюхиваясь к воздуху, пытаясь определить опасные запахи – огня, пороха, табака, что неизменно сопровождали охотников, от которых часто приходилось ей и ее волку-арлану уносить ноги. В этот раз, видимо, арлан не ушел от погони, никогда еще так надолго он не покидал ее с детенышами. Малыши надежно спрятаны, и еда у них есть, удалось поймать жирного сурка, и теперь она должна выяснить, не нужно ли уходить из этих мест. Если она учует ненавистные ей запахи, то надо разворачиваться и бежать к детенышам, уводить их в самую глубь степи, подальше от человека.
Ее обоняние улавливало аромат цветения весенних трав и кустарников, горьковатый дух полыни, терпкие ноты бессмертника, сладкие вкрапления джиды у речки. И примешивался к ним еще какой-то иной запах, непонятно только, враждебный или нет. И он то усиливался, если она бежала по ветру, то пропадал совсем. Она не решалась совсем приближаться к его источнику, смутно нарастала в ней тревога, ведь это был запах человеческого жилья. Хлеба, кошары, кислого молока. Откуда он здесь, если жилье человеческое далеко отсюда? Остановившись, она чутко прислушалась к тишине степи. Уши ее навострились, шерсть на загривке вздыбилась, она слилась с ночью, стала невидимой. Долго стояла неподвижно, вглядываясь в степь. Вдруг накрыла ее тоска по арлану и, подняв морду к звездному небу, испустила она протяжный вой.
***
Бекжан крепко спал, устроившись на камне, укутавшись в свой чапан и свернувшись калачиком. Ему снился хороший сон, как он едет на лошади верхом, на айдаровском Кайнаре, без помощи брата или отца, скачет по степи, горделивый и сильный, уверенно держась в седле. А рядом скачут на конях ребята из аула, его друзья и братья, не совсем рядом, а слегка позади него. Он, Бекжан, самый первый, и конь его, быстрый, как ветер. Солнце светит ему в лицо, воздух горячий и …
Почему же воздух такой горячий, почему? Ведь прохладно. Слегка приоткрывает он глаз и как будто слышит в темноте движение. И даже звук. Какой-то странный, как будто собака его, Мойнак или Актос, чешет лапой бок. И запах. Пахнет псиной. Она прямо рядом, видимо, зевнула прямо ему в лицо, оттого и воздух горячим стал на миг, оттого он и проснулся. Темно, ничего не видно. Может, Актос его нашел? Или Мойнак? Он, что, действительно один в степи? Нет, он спит на улице на топчане, а собака ходит тут рядом. Еще посплю, решает он успокоено.
- Актос, - шепчет он, отмахиваясь от пса спросонья. – Актос, кетшы14, ну и мокрый у тебя нос... – и опять крепко засыпает.
***
Тоскливый вой волчицы прокатился над степью. Бекжан слишком крепко спал, чтобы услышать его, но он был услышан поисковиками, жителями аула и спасателями, прибывшими на двух джипах, оснащенных навигационными системами, приборами ночного видения. Сейчас все люди рассредоточились на автомобилях в радиусе примерно десяти километров вокруг выпаса. Спешившись, ходили они с фонарями по безмолвной степи, заглядывая под каждый куст, под каждый бугор. С минуты на минуту из города ожидалась машина с квадрокоптером19.
Сельчане забормотали слова молитвы, услышав волчий вой. Заметался Еркен, бросился за ружьем.
- Спокойно, мужик, - сказал ему один из спасателей. – Не глупи. Волки и близко не подойдут, если почуют столько людей с оружием. Найдем мы твоего сына…
Примерно в пяти километрах от отца, в другой группе, Айдар, не выдержав, зарыдал, привалившись к уазику. Он уже не надеялся ни на что. Почти сутки прошли с того момента, как пропал братишка, и в этом виноват только он. И волчий вой, разорвавший тишину степи, был подтверждением самым худшим догадкам.