Я шел через тьму, Провожая закаты, Валялся у гор, Набираяся сил. В ладонях держал Серебро и караты, И сор из исбы, Ни когда ни носил. Я пил из ручья, Был в лесу на охоте. Седлал скакунов Хоть не очень любил. Стрелял из ружья, Как с нагана Джон Готти, И сотню мостов, За собою, топил. Летал в лучах славы, И падал в изганьи. Вставал БисмиЛлях, И взлетал на крыле. Дописывал главы, Дочитывал знанья, И книгу с нуля, Открывал на столе. Я твердо решил, Не вестись на упреки! На угол обзоров, На злато лучи. Но в этом грешил, Не сполна, но в намеке, Но шел до упора, Не днем хоть. В ночи. Немного устал, Слушать визги прохожих, Немногое видел, И не астроном. А много проспал, Не совсем больше пожил, Кого-то обидел, Другим поделом.
Я шел через тьму,
Провожая закаты,
Валялся у гор,
Набираяся сил.
В ладонях держал
Серебро и караты,
И сор из исбы,
Ни когда ни носил.
Я пил из ручья,
Был в лесу на охоте.
Седлал скакунов
Хоть не очень любил.
Стрелял из ружья,
Как с нагана Джон Готти,
И сотню мостов,
За собою, топил.
Летал в лучах славы,
И падал в изганьи.
Вставал БисмиЛлях,
И взлетал на крыле.
Дописывал главы,
Дочитывал знанья,
И книгу с нуля,
Открывал на столе.
Я твердо решил,
Не вестись на упреки!
На угол обзоров,
На злато лучи.
Но в этом грешил,
Не сполна, но в намеке,
Но шел до упора,
Не днем хоть. В ночи.
Немного устал,
Слушать визги прохожих,
Немногое видел,
И не астроном.
А много проспал,
Не совсем больше пожил,
Кого-то обидел,
Другим поделом.