Ронан О'Коннел
Не могу вспомнить многое, о чем он говорил. Отрицание и страх сковывали, я не был готов к разговору, и в особенности к такому важному. Но эти два слова отпечатались в моей памяти: "Не останавливайся".
Я стою в комнате отеля в Осаке, глаза наполнены слезами, и в телефонной трубке, прижатой к моей правому уху, звучат последние слова отца, находящегося на пороге своей смерти в Ирландии. Из-за оторвавшегося тромба у него оставалось всего несколько часов. Но его ум был достаточно твердым, чтобы сделать свой последний звонок, мне - его сыну.
Человек, которых вдохновил меня стать travel-журналистом, хотел напомнить мне о том, что это лучшая работа в мире.
Его последними словами мне было "Не останавливайся", а его девизом можно назвать "Не остановлюсь". Даже после того, как ему было далеко за 60, стесненный своим физическим состоянием, мой отец Реймонд О'Коннел продолжал путешествовать. И это не были расслабляющие поездки. Никаких круизов, пакетных туров или отдыха в гамаке. Вместо этого он исследовал экзотические города Индии, Китая и Индонезии, путешествуя пешком, насыщая этими незнакомыми местами клетки своей кожи.
Он жаждал приключений. С того момента, как ушел из дома в возрасте 15 лет, тайком пробрался на корабль в Англию, и месяцами занимался мошенничеством, притворяясь слабым игроком в бильярд на улицах Лондона, он был полон решимости прожить необычную жизнь. Рискуя, он совершал одиночные путешествия по Ближнему Востоку и Азии в свои 20, - те путешествия, на которые я бы не решился.
Когда я начал путешествовать с ним 15 лет назад, у него открылось второе дыхание. В его голове роились идеи и маршруты. Беседы плавно перетекали в обсуждения нашего следующего путешествия. Мало что нравилось мне больше, чем удивлять его новой забронированной поездкой. Так началось его и наше последнее приключение.
Однажды ночью, когда мы смотрели телевизор, я спросил: "Где ты еще не был, но очень хочешь побывать?". "Румыния и Афины", ответил он. Ничего ему не сообщив, я забронировал билеты на самолет до Бухареста, и далее до Афин, а затем через Рим обратно в Ирландию.
"Эти протесты в Афинах выглядят довольно напряженно", сказал я, когда мы смотрели новости. "Надеюсь, они никак не затронут нас, когда мы будем там в следующем месяце". Отец бросил на меня взгляд, довольно знакомый - неистовое вдохновение. Ему вот-вот должно было исполниться 67, но в тот момент он чувствовал себя таким же молодым, как и его сын.
В 2 часа ночи я увидел свет в его комнате. Он не спал, читал статью и Николае Чаушеску, коррумпированном румынском коммунистическом лидере, управлявшем страной с 1965 по 1989 год.
Конечно же, все о чем он прочитал, вылетело из его уст в первый же день нашего путешествия. Мы были в поезде, который направлялся из Бухареста в Южные Карпаты. Напротив нас сидели два румынских парня лет 25, диалог с которыми у Папы начался, как только они сели на свои места.
Несмотря на то, что я более застенчивый, для моего Отца разговоры были так же важны, как и путешествия. Единственным недостатком можно считать то, что он не думал, что говорит. Вскоре он уже нагружал молодых людей своими глубокими знаниями о Чаушеску и тех зверствах, что он творил с соотечественниками. Они были напуганы. Румыны проделали большую работу, чтобы пережить этот темный период. И эти парни точно не нуждались в уроках истории.
Не раз в наших путешествиях что-то шло не так. Я расстраивался, проклинал удачу и ругался. А Папа просто улыбался, хлопал меня по плечу и говорил: "Из этого получится отличная история, сын."
Хотя его прямолинейность и приводила к возникновению неловких ситуаций во время наших многочисленных поездок, все же Папина общительность и стремление к новым знакомствам постепенно передалась и мне. Как и его сдержанность. Не раз в наших путешествиях что-то шло не так - не успели на самолет, потеряли ценную вещь, ошибка в визе, заболели.
Я расстраивался, проклинал удачу, ругался. А Папа просто улыбался, хлопал меня по плечу и говорил: "Из этого получится отличная история, сын". Именно так он сказал на обратном пути в Бухарест, когда казалось, что мы опаздываем на самолет до Афин. И все же мы успели на тот рейс.
"Не понимаю, как он продолжает", подумал я, снимая носки с его опухших ног, когда мы были в апартаментах в Афинах. Левая лодыжка, в частности, доставляла ему постоянный дискомфорт на протяжении последних 12 лет. Он повредил ее, когда упал с лестницы на бетон - один из самых сложных переломов, которые когда-либо видел его врач. И все же, это не остановило Отца. С тех пор, хромая и морщась, он объездил более 30 стран.
Каждый раз, когда я предлагал отдохнуть, он говорил: "Ты можешь присесть, если хочешь, мне нужно кое-что посмотреть". И это не была бравада. Он не пытался изобразить смелость. Его неутолимое желание испытать что-то новое превосходило физические ограничения.
Наверное, я должен был заставить его остановиться. Он обошел пешком весь Бухарест, Карпаты, Афины и Рим. К концу нашего 10-дневного путешествия его разум больше не мог преобладать над телом. Его левая лодыжка была в два раза больше правой. Его грудь была гиперемирована. Мы не знали, что у него была начальная стадия бронхита.
Папа провел несколько недель в больнице после возвращения в Ирландию, пытаясь восстановиться. Но так и не смог - по крайней мере, не полностью. Через несколько месяцев он снова заболел. И на этот раз серьезнее.
Редкий синдром Гийена-Барре "приковал" его к кровати. Он был полностью парализован, не мог видеть, говорить или есть. Но, как ни странно, он оставался в сознании. Врачи советовали нам разговаривать с ним, хоть он и не мог ответить. День за днем, месяц за месяцем моя мама, моя жена и я сидели у его больничной койки.
Во время этих монологов я вспоминал наши самые смешные моменты из путешествий. Например, когда он случайно заснял на видео группу мужчин, идущих в туалет в Мумбаи. Или когда я напоил его в Китае, чтобы наконец-то обыграть в бильярд. Он просто лежал, не двигаясь. Я скучал по тому, как вздымался его живот, когда он смеялся.
В конце концов, паралич прошел и он мог повеселиться вместе со мной. Но из больницы он так и не вышел. Когда врачи сказали, что он почти готов отправиться домой, я воспользовался шансом и улетел в Азию.
А потом, прохладной ночью в Осаке, мой телефон зазвонил. Состоялся наш последний разговор. Мы обменивались шутками, выражали бесконечную любовь и давали обещания. Среди них было обещание о том, что я не перестану путешествовать. Папа никогда не останавливался - пока в конце концов путешествия не остановили его. Но он и не хотел, чтобы было иначе. Приключения питали его на протяжении более пяти десятилетий. Теперь он передал факел мне. Прощальный подарок, который всегда со мной.
Перевод оригинальной статьи Ронана О'Коннела: