глава 6
Утром я пришел в отделение раньше обычного. Голова еще гудела от вчерашнего, но я старался сосредоточиться на работе. Мне нужно было отвлечься, погрузиться в дела и найти способ упорядочить мысли. Я просматривал отчеты, проверял сводки, отвечал на звонки, но в голове всё время мелькали образы недавних событий.
В какой-то момент я услышал шаги на лестнице. Повернув голову, я увидел, как Аня медленно поднимается по ступенькам. Она выглядела собранной, но в её взгляде сквозила холодная отчужденность. Когда наши взгляды встретились, она бросила короткое, почти безэмоциональное "Доброе утро", и не останавливаясь, направилась в свой кабинет. Что-то в её поведении подсказывало, что она не хочет обсуждать произошедшее, и это задело меня сильнее, чем я ожидал.
Через несколько минут я решил, что нужно поговорить с ней о деле. Мысли о личном нужно было отложить в сторону — у нас была работа. Я постучал в дверь и, услышав приглушённое "Войдите".
— С каких это пор ты стучишься в дверь собственного кабинета? -спросила Аня, глядя на меня.
— Я же не один здесь работаю. Что с настроением? - выдавил я из себя.
— Все в порядке. Голова побаливает.
— Установили личность погибшей. — начал я, стараясь говорить спокойно.
— И кто она?
— Погибшая — Марина Верегина. Двадцать лет, студентка факультета журналистики. Жила с матерью, отец умер давно. В целом, хорошая, добрая девочка. Отличница. Вела закрытый образ жизни, ни с кем не общалась. Ее мать придет с минуты на минуту.
Аня подняла на меня глаза, и я заметил, что её взгляд стал более сосредоточенным. Она слушала внимательно, но сдержанно.
— И что хорошая, добрая девочка, ведущая закрытый образ жизни могла делать в лесу? Не понимаю.
—А это нам и предстоит узнать. - ответил я.
— Пока я никакой связи с предыдущими жертвами не улавливаю. — сказала она, задумчиво. — Возраст, профессия, даже место убийства — ничего не сходится.
— Думаю, нам стоит навестить психолога и выяснить, зачем Марина к ней приходила. Это может пролить свет на её последние дни, а потом мы заедем в институт.
Аня кивнула, соглашаясь. Мы понимали, что дело осложняется ещё больше, и нам необходимо было разобраться во всех нюансах. Я чувствовал, как между нами снова устанавливается рабочая связь — та самая, которая помогала нам распутывать самые сложные дела.
— Андрей, ты поезжай один, а я поговорю с её матерь. — внезапно предложила Аня, остановившись у двери кабинета.
Я замер на мгновение. Раньше мы всегда работали вместе, особенно в таких делах. Она никогда не уклонялась от совместных выездов, и её предложение застало меня врасплох. Это был первый раз, когда она предпочла отдалиться, и мне стало не по себе.
— Ладно, как скажешь. — ответил я, стараясь не показывать своего разочарования. Я не знал, как реагировать на её решение, и спорить с ней не было смысла. Возможно, ей нужно время, чтобы всё обдумать. Может, это была её версия того, как справляться с тем, что произошло между нами.
Я кивнул в знак согласия, и Аня, не встречаясь со мной взглядом, вышла из кабинета. Её шаги эхом раздались по коридору, оставляя после себя пустоту. Я остался один, ещё пару секунд постоял в тишине, переваривая случившееся, а затем тоже направился к выходу.
Когда я оказался на улице, прохладный воздух немного привёл меня в чувства. Я сел в машину и направился к психологу. В голове крутились мысли о том, почему она решила отдалиться. Работа всегда сближала нас, и теперь я чувствовал, как между нами возникла невидимая стена. А может, я просто всё усложняю? Может, ей действительно нужно сосредоточиться на матери погибшей?
В любом случае, я решил, что не буду давить на неё. Я знал, что если буду настаивать, это может только усугубить ситуацию. Лучше оставить всё как есть, дать ей время, как и себе. Но легко ли это было сделать? Вопросы, на которые я не мог найти ответа, терзали меня всю дорогу.
Когда я прибыл на место, я постарался сосредоточиться на деле. Личные переживания следовало оставить на потом. Сейчас важно было узнать, какую роль психолог сыграла в жизни Марины и могла ли она пролить свет на причины её гибели.
Я вышел из машины и вошел в офисное здание. Внутри всё было обставлено уютно, но сдержанно: мягкие кресла, несколько полок с книгами и приглушённое освещение создавали ощущение покоя и безопасности. Я подошёл к ресепшену и сообщил администратору, что мне нужно поговорить с Ольгой Михайловой. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и передо мной появилась женщина лет сорока, с уставшим, но внимательным взглядом.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — спокойно спросила она, сдержанно улыбнувшись.
— Андрей Иванов, следственный комитет. — сказал я, показывая удостоверение. — Мне нужно задать Вам несколько вопросов о Вашей клиентке Марине Верегиной.
Ольга вздрогнула едва заметно, но тут же попыталась взять себя в руки.
— Прошу прощения, но я не могу разглашать информацию о своих клиентах. — её голос был твёрд, но я уловил нотку напряжения.
— Понимаю, — ответил я, мягко, но настойчиво. — но Марину Верегину убили. Нам нужно понять, что с ней происходило в последние месяцы, чтобы найти её убийцу.
На лице Ольги промелькнуло беспокойство, она опустила глаза и на мгновение замолчала, будто обдумывая, стоит ли ей что-то рассказывать.
— Убили? — наконец произнесла она, её голос дрогнул. — Это ужасно…Проходите.
Я вошел в ее кабинет и сел напротив.
— Марина была очень тревожной в последнее время. Ей казалось, что за ней кто-то следит. Она несколько раз упоминала, что чувствует себя преследуемой, но не могла точно сказать, кто или что её пугает. Понимаете, у девушек такое бывает, после тяжелого расставания.
—Расставания?
— Марина встречалась с парнем, но он ее бросил. Она очень тяжело переживала этот разрыв. Она пыталась справиться со своей болью сама, но не смогла. Повышенная тревожность, апатия, плохое настроение, нежелание что-либо делать - вот с этой проблемой она ко мне и обратилась.
— Когда это началось? — спросил я.
— Примерно месяц назад, — ответила Ольга, уже не скрывая своего волнения
— Сначала это были просто смутные подозрения, но потом её тревожность усилилась. Марина говорила, что не может избавиться от ощущения, что за ней наблюдают, даже когда она дома. Она приходила ко мне почти каждую неделю, но ее состояние оставляло желать лучшего.
Я молча кивнул, обдумывая услышанное. Это была важная деталь, которую нам ещё предстояло понять и связать с другими событиями.
— Она упоминала кого-то конкретного? Может, говорила о своих подозрениях? — спросил я, надеясь на дополнительные зацепки.
— Нет, она говорила, что не может понять, кто это. — вздохнула Ольга. — Она чувствовала себя параноиком и очень стеснялась своих страхов. С матерью они были не особо близки, а поговорить о наболевшем ей было не с кем.
— А она говорила про своего молодого человека, с которым рассталась?
—Да а что про него говорить? Это ее однокурсник. Первая любовь, так сказать. Кажется, его зовут Артем.
— Спасибо. - ответил я.
Ольга кивнула, её глаза были полны беспокойства, и хотя она явно не хотела вдаваться в подробности, я понимал, что она была искренне встревожена за свою бывшую пациентку.
Покинув кабинет, я отправился обратно в машину, пытаясь собрать всё услышанное воедино. У нас появилась новая информация: кто-то действительно мог следить за Мариной и довёл её до состояния, когда она чувствовала себя загнанной в угол. Но кто и зачем? Это ещё предстояло выяснить.
Когда я вернулся в отделение, было уже очень поздно. Весь день ушел на разъезды и встречи, и теперь я чувствовал себя измотанным. Аня сидела за своим столом, сосредоточенно печатая что-то на ноутбуке. Она подняла взгляд, когда я вошел, и тихо сказала:
— Я поговорила с матерью Марины. Она упомянула, что Марина встречалась с парнем.
Я кивнул и сел напротив, чувствуя, как вновь возвращается напряжение.
— Я уже был в институте и побеседовал с ним. — перебил я её. — Ничего необычного, обычная подростковая любовь. Артём сказал, что они расстались, потому что Марина хотела устроиться на работу в модельное агентство.
Аня нахмурилась, переваривая услышанное.
— В модельное агентство? — переспросила она, заметно удивившись. — Мать о таком не упоминала.
— Да, это тоже показалось мне странным. — признался я, облокотившись на спинку стула. — Артём сказал, что она была сильно увлечена этой идеей, даже несмотря на его протесты. Он переживал, что это было не просто увлечение, а что-то большее. Марину не взяли туда, потому что она недостаточно худая.
Аня задумалась, смотря куда-то в сторону.
—А психолог что сказал? Зачем она приходила к ней?
— Повышенная тревожность, апатия и так далее. Марине казалось, что за ней кто-то следит.
— Возможно, это как-то связано с её тревожностью? — предположила она. — Модельное агентство, в котором она хотела работать… может, это место не такое уж и безобидное?
Я задумался над её словами. Это была ещё одна возможная ниточка, которую следовало потянуть.
— Я проверю это агентство. — сказал я, вставая.
Аня кивнула, соглашаясь. Мы обменялись коротким взглядом — никакой излишней эмоциональности, просто профессиональное понимание того, что нужно делать.
— А что тебе еще сказала ее мать? -спросил я.
— Ничего особенного. Между ними не было никакой эмоциональной связи,присущей родителям и детям. Мать все время работала, а дочка жила сама, как хотела. Марина хорошо училась, но планами на будущее с матерью не делилась. Ее мама принесла дневник, который нашла несколько дней назад в комнате Марины. Я начала читать, но пока ничего интересного.
Я выглянул в коридор, убедившись, что никого нет, и тихо закрыл дверь. Возвращаясь к Ане, я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, что происходит.
— Аня, что случилось? — спросил я, чувствуя, что что-то явно не так.
Она подняла на меня глаза, но быстро отвернулась, стараясь скрыть свои чувства.
— Ничего, всё в порядке. — попыталась отмахнуться она, но в голосе слышалась напряженность.
— Ань, я вижу, что что-то не так. — Я подошел ближе, не сводя с неё взгляда.
Вдруг её лицо дрогнуло, и слёзы начали наполнять её глаза. Она попыталась сдержаться, но через мгновение слёзы покатились по щекам.
— Я… Я просто не могу больше, — начала она всхлипывать. — Гена… он пытается переманить Диану на свою сторону. Подкупает её дорогими подарками, обещаниями… А она ещё такая маленькая, ей всего восемь, и она не понимает…
Я сел рядом с ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от её боли.
— Он делает это, чтобы доказать, что он лучше меня, что он может дать ей всё, что угодно… Но он не понимает, что дело не в деньгах. — продолжала Аня, едва сдерживая рыдания. — Я просто боюсь, что однажды Диана выберет его, и я потеряю её…
— Аня… — тихо сказал я, пытаясь найти нужные слова. — Я понимаю, как тебе тяжело. Но ты сильная, и Диана это знает. Она любит тебя, и никакие подарки этого не изменят.
Она кивнула, хотя слёзы всё ещё текли по её лицу.
Я попытался найти нужные слова, но видя, как Аня вся дрожит, будто её охватила сильная тревога, слова казались недостаточными. Она выглядела такой уязвимой, что внутри у меня всё сжалось.
— Аня, — тихо сказал я, кладя руку ей на плечо, — всё будет хорошо. Ты нужна Диане. Она никогда не откажется от тебя.
Она ничего не ответила, лишь слегка покачала головой, и слёзы продолжали катиться по её щекам. Я понимал, что слова не могут снять её боль, и мне вдруг отчаянно захотелось сделать что-то большее.
Не раздумывая, я аккуратно обнял её, стараясь быть нежным. Аня сначала напряглась, но потом, словно сдаваясь под тяжестью эмоций, прильнула ко мне, опустив голову на моё плечо. Я чувствовал, как её слёзы смачивают мою рубашку, но не двигался, просто держал её, давая понять, что она не одна.
— Я рядом. — тихо сказал я, поглаживая её по спине. — Ты не одна, Ань. Мы найдём выход.
Я предложил Ане прогуляться и немного развеяться, и она, к моему облегчению, согласилась. Сказала, что Диана сегодня у Гены, поэтому у неё есть немного времени для себя.
Мы катались по ночному городу, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Город был особенным ночью: огни сверкали в темноте, создавая уютное и почти волшебное настроение. Мы проехали мимо знакомых мест, которые ночью выглядели по-другому, и только один раз остановились, чтобы купить кофе.
Когда мы снова сели в машину, Аня, глядя в окно, неожиданно спросила:
— Как у тебя с Викой?
Я вздохнул, чувствуя, что эта тема опять станет болезненной.
— Вика не звонила, и я ей тоже не звонил. — ответил я, стараясь не показать, как это меня беспокоит. — Вроде бы мы оба взяли паузу, чтобы разобраться в наших отношениях.
Аня кивнула, как будто поняв, что в этих словах скрывается больше, чем я сказал. В её взгляде читалась понимание и сочувствие.
— Понимаю. — сказала она. — Иногда нужно просто время, чтобы понять, что действительно важно.
Мы продолжали ехать, и молчание снова окутало нас, но теперь оно было другим — более спокойным и умиротворяющим.
— Может, поедем ко мне? Мы могли бы выпить что-нибудь и просто пообщаться в спокойной обстановке.
Аня посмотрела на меня и кивнула.
— Да, это хорошая идея. — ответила она, и в её голосе появилась нотка облегчения.
Мы направились к моей квартире, и я заметил, как она расслабляется с каждым проехавшим километром. Когда мы прибыли, я открыл дверь и предложил ей войти первой.
— Кофе? - спросил я.
Аня уселась на диван, и сняв пальто, взглянула на меня.
— Кофе будет в самый раз. — ответила она. Еще одно кофе и бессонная ночь.
Я быстро приготовил напитки и вернулся к ней. Садясь рядом, я чувствовал, что это простое, но теплое предложение стало для нас обоих спасением от напряжения последних дней. Мы сидели, пили кофе и говорили обо всём и ни о чём, наслаждаясь тихим уютом и простыми радостями жизни.
Продолжение следует.
Начало тут: